делает правильно.
Цена жеста
Месяц спустя Арсений поймал себя на том, что улыбается просто так, без причины. Посреди урока, глядя в окно, он вдруг осознавал, что губы растягиваются в дурацкую улыбку. И он ничего не мог с этим поделать.
— Ты чего лыбишься? — шепнул Лёха с соседней парты. — Получил что-то?
— Нет. Просто так.
— Просто так не бывает. — Лёха подозрительно сощурился. — Ты случаем не втюрился по-настоящему?
Арсений пожал плечами и отвернулся к окну. Втюрился или нет? Он не знал. Но зато точно знал другое, за этот месяц он научился чувствовать. Каждое утро, когда видел Веру у входа, сердце начинало биться быстрее. Каждый вечер, когда провожал её до дома, внутри разливалось тепло. Каждое сообщение от неё в мессенджере вызывало улыбку.
Они много разговаривали. Оказалось, Вера читает книги, о которых он даже не слышал. Слушает музыку, которую он считал старьём и отстоем. Смотрит старое кино и плачет над "Беллым Бимом". Она знала названия деревьев и птиц, умела готовить пирожки и боялась грозы. Она была другой, не из его мира, не из его реальности. И это приьягивало, завораживало.
— Ты когда-нибудь был счастлив? — спросила она однажды, когда они сидели на лавочке в парке.
— Не знаю. — задумался ненадолго. — Наверное, нет. А что?
— Просто интересно. Ты всегда такой... отстранённый. Как будто смотришь на жизнь через стекло.
— Раньше смотрел. Сейчас вроде нет.
Она улыбнулась и положила голову ему на плечо. От неё пахло яблоками и ещё чем-то неуловимо домашним. Арсений закрыл глаза и вдохнул этот запах, стараясь запомнить навсегда.
В школе тем временем назревала буря.
Алина не простила унижения. Она затаилась. Но Арсений чувствовал её взгляды, злые, тяжёлые, обещающие неприятности. Её свита тоже притихла, но в воздухе висело напряжение, как перед грозой.
Лёха не раз пытался предупредить.
— Слушай, Алинка что-то затевает. Она с пацанами из одиннадцатого класса тёрла. Про тебя.
— Пусть трёт.
— Ты не понимаешь. У неё связи. Она может такое устроить...
— Лёх, отвали.
Лёха обиженно замолкал, но через день возвращался с новыми предупреждениями. Арсений отмахивался. Ему было плевать. Всё, что происходило в школе, казалось мелким и неважным по сравнению с тем, что происходило между ним и Верой.
Они стали проводить вместе всё свободное время. Перемены — в библиотеке или на лавочке во дворе. А после уроков были долгие прогулки до её дома, потом ещё полчаса у подъезда, потому что не хотелось расставаться. В выходные он врал отцу, что едет к друзьям, а сам приезжал к ней. Они сидели в крошечной квартирке, пили чай с её мамой, слушали, как за стеной работает телевизор. И чувствовал себя почти счастливым.
— Ты странный. — сказала как-то Вера. — Тебе же у нас, наверное, неуютно. Тесно. Бедно.
— Мне у вас... по-настоящему.
Она посмотрела на него долгим взглядом и ничего не ответила.
Развязка наступила в середине ноября.
В тот день шёл дождь, холодный, осенний, с мокрым снегом. Арсений, как обычно, ждал Веру у входа. Она задерживалась. Наверное, учителя задержали после урока. Он стоял под козырьком, смотрел на серое небо и думал о том, что сегодня пятница, а значит, они смогут провести вместе почти два дня.
Вера вышла через десять минут. Увидела его, улыбнулась и быстро пошла навстречу, прикрывая голову капюшоном.
— Прости, задержали. Физичка...
Она не договорила.
Из-за угла школы вышли трое. Арсений из сразу узнал. Одиннадцатиклассники, спортсмены, друзья брата Алины. В руках у одного была бейсбольная бита.
— А вот и голубки. — лениво протянул тот, что с битой. — А мы вас искали.
Арсений шагнул вперёд, загораживая Веру.
— Чего надо?
— Да так, поговорить.
Парни подошли ближе, окружая их.
— Есть разговор.
— Нам не о чем говорить.
— Алинка приает просила передать.
Парень с битой усмехнулся.
— И сказать, чтоб ты завязывал с этой... мышью. А то репутацию себе испортишь.
— Передай Алине, что я сам разберусь со своей репутацией.
— Упрямый, да? — парень переглянулся с друзьями. — А мы не любим упрямых.
Он шагнул ближе и замахнулся битой. Не сильно, скорее для острастки. Но Арсений даже не отшатнулся.
— Тронешь её — убью. — сказал он спокойно.
В голосе его было столько холода, что парень на секунду замер. Но потом усмехнулся снова.
— Охраняешь свою сучку? Мило. Только знаешь что, мажор? Ты здесь один, а нас трое. И твои бабки тут не помогут.
Он снова замахнулся. И в этот момент Вера выскочила из-за спины Арсения и встала между ним и парнем.
— Не тронь его! — крикнула она.
Голос её звенел от страха и отчаянной смелости. Парень опешил на секунду, но быстро пришёл в себя.
— О, мышь заговорила. А ну пошла отсюда, пока цела.
— Нет. — Вера стояла, расставив руки, и дрожала всем телом, но не отходила. — Если вы его тронете, я в полицию пойду. У меня всё на видео.
Она вытащила телефон. Парни переглянулись. Тот, что с битой, шагнул к ней, вырвал телефон и швырнул в лужу.
— Совсем дурная. — сказал он. — Теперь видео нет.
— Есть. — вдруг раздался голос сбоку.
Все обернулись. Из-за угла вышел Лёха. Он стоял с телефоном в руках и камера все снимала.
— Я всё записал. — сказал он дрожащим голосом. — И в сеть отправил. Так что если вы их тронете, это уже у всех будет.
Парни замерли. Ситуация менялась на глазах. Лёха, вечный прихвостень, трусоватый и нерешительный, стоял сейчас с телефоном и смотрел на спортсменов с таким вызовом, какого Арсений в нём никогда не видел.
— Ты. — процедил парень с битой. — Ты вообще кто?
— Я друг. — сказал Лёха. — А теперь валите, пока я в полицию не позвонил.
Секунду казалось, что спортсмены бросятся на него. Но что-то в голосе Лёхи, в его твёрдости остановило их. Парень сплюнул под ноги, развернулся и пошёл прочь.
— Ещё увидимся. — бросил на ходу.
Когда они скрылись за углом, Лёха выдохнул, прислонился к стене и сполз вниз. Руки у него тряслись.
—
