пейзаж на другой стороне реки. Завораживающее зрелище, надо признаться.
- Хорошо. Анастасия, какой сегодня день недели?
- Понедельник. А что?
- Я вроде бы назначал на сегодня встречу в ДК. Не пора ли нам уже двигаться?
- Пора… - сказано это было с большим сожалением в голосе. Может быть, я преувеличиваю, но одевалась она очень медленно и с большой неохотой, словно ожидая, что непременно должно еще что-то произойти такое… но не произошло.
Уже по дороге в город подумал, что, может, все-таки пора обратиться к официальным органам – в исполком там… или даже, быть может, в горком партии. Вот когда, еще при Советах, для своего театра вышибал средства для существования, что-то ведь получалось от этих контактов с властями. Ну и что, что в виде небольшой подачки, вроде подаяния, но получал же. И, в конце концов, я здесь не частное лицо, а как-никак официальный представитель… вот только чей я «официальный представитель»? Главцирка? А может, Союзглавцирка? А документ у тебя такой есть? Нету… вот и получается, что… ни хрена хорошего не получается. Но попробовать можно – риска-то никакого. В случае чего… ну, потрясут до полуночи, а там «прыжок»… и все сначала…
Все это время Настя шла со мной рядом. Молчала и как-то странно поглядывала на меня снизу вверх.
- Анастасия, если хочешь на диспут придти вместе со мной, то придется тебе еще немного меня подождать. Я только на полчаса… или час заскочу в исполком. Подождешь?
- Хоть целый год – вырвалось у нее. Я чуть удивленно и внимательно посмотрел на нее и ничего не ответил на это. Еще заметил, что она вдруг покраснела – даже через загар стало видно. Только мне этого не хватала – влюблять в себя школьниц.
Надо было и это предвидеть. Так вот, запросто, к «органам» не ходят. В отделе пропусков в исполкоме мне предложили записаться на прием… через две недели.
Я уже привык «в свое время» видеть при входе в разные офисы «шкафов» в камуфляже, с разными «зверскими» эмблемами и надписями security. Форма «бойца» ВОХР пенсионного возраста показалась мне забавной и располагающей к общению. Пообщался слегка.
- Ну, а, скажем, если дело требует срочного и безотлагательного решения? Причем, государственного масштаба? - Это я уже сгоряча приплел.
- Тем более, гражданин… тогда вам нужно, в таком случае нужно обращаться в КГБ, а не в исполком.
- И в самом деле. Как же я сам до этого не додумался. Вот сейчас, прямо и пойду. Только шнурок на туфле завяжу, а то… сами понимаете, в КГБ…
Вохровец тут же не преминул зловеще пошутить.
- Да можно и так… все равно не понадобятся. Да и ремешочек может, придется снять… оно, смотря, как повернется.
- Хорошее напутствие, уважили.
- Да, это я так, для смеха вроде. Счастливо.
- И вам не скучать – и вышел вон.
В КГБ мне идти совсем не хотелось, хотя по дороге я видел вывеску этого учреждения. Не хотелось, из чисто морального убеждения, что там меня уж точно не поймут и отправят в лучшем случае в дурдом. Еще мысль попутная возникла – а в этом Городе есть такой «желтенький» домик или обходятся без него? Забавную эту мысль, проверять на деле мне не хотелось.
Я начал волноваться, когда мы подходили к ДК. Аншлага я, конечно, не ждал, но и половина зала для меня была бы серьезным испытанием, потому что я так и не решил, что я смогу им поведать такого, по крайней мере, необычного, неизвестного и интересного. По дороге я, правда, прокручивал кое-какие «сценарии», но…
Объявления на ДК никакого не было. И ажиотажа зрительского не наблюдалось. В очередной раз я убедился в том, что все, что я проигрываю, проживаю в уме своем, в действительности никогда не происходит. Это открытие почему-то меня развеселило и настроило на иронический, к самому себе, разумеется, лад.
- Вот. Очередной диспут с оглушительным успехом провалился и можно с чистой совестью идти куда-нибудь в кафе.
- Вы не расстраивайтесь, может, просто все забыли. Или еще с работы не приехали. А что? Вполне. – На «вы» перешла, надо же. Пока в интимной обстановке, на пленере было…
- Ладно, Анастасия, веди меня в самое интересное кафе в городе. Ты меня сегодня угощала, теперь моя очередь.
- Возле политехнического института есть кафе. Я ни разу не была, но слышала, что там студенты часто собираются, поют под гитару, стихи читают.
- Вот туда мы и направим свои стопы. Поболтаем. Я тебе уже рассказал о себе немного, теперь твоя очередь.
- Да мне и рассказать о себе нечего, я еще мало прожила.
- А кстати, твои родители не будут волноваться, что их дочь целый день пропадает где-то?
- Не-а. Они привыкли уже, что я поздно возвращаюсь.
- И еще один вопрос. Вот теперь разгар лета, каникулы, отпуска. Где ребятишки проводят каникулы, а взрослые отпуска?
- Как где? В пионерлагере, в домах отдыха, в профилактории. Вы не думайте, что прямо за городом и начинается колючая проволока. Если, скажем в ту сторону или вон в ту идти пешком, то можно и за пять дней не дойти.
- Удовлетворила мое любопытство. Ну, веди в свое кафе, в котором ты еще ни разу не была.
То, что кафе будет называться «Под интегралом», я тоже угадал. Это название у меня выплыло из памяти по дороге. Я долго не мог вспомнить, где это название слышал, пока, проходя мимо одного окна, не услышал очень плохую магнитофонную запись песен Высоцкого. Запись была настолько плохой, пленку «тянуло», слова очень трудно было разобрать, да и то, что это был именно Высоцкий, можно было только определить лишь по характерной манере исполнения. Дальше припомнилось одно его интервью в фильме, в котором он рассказывал, про свои поездки в Новосибирский Академгородок… вот там было кафе с таким названием.
Политехнический институт занимал большое и солидное здание. К торцу этого здания пристроено сооружение, с концертным залом на втором этаже. А на первом разместилось студенческое кафе.
В мое студенческое время, мы кучковались в «Ивушке» на Новом Арбате. Там было тесновато, правда, но было сухое вино в разлив. Пиво же мы ходили пить в «Аист» на углу Малой Бронной. Там же можно было дешево пообедать.
Нас не пустили! На дверях стояли два комсомолиста с повязками. Через стекло я видел, что в кафе совсем мало народа, столиков свободных много, но…
- Гражданин, к нам без галстука не положено. И детям до шестнадцати лет…
- В такую жару галстук? Это что-то такое… и потом… - я оглянулся на приунывшую Настю - …почему я не могу со своей дочерью посидеть в кафе без галстука? Я же должен познакомить подрастающее поколение с той средой, в которой ей скоро предстоит оказаться?
- Не положено.
Спорить и препираться не хотелось. Тем более что Настя уже тянула меня за руку.
- Пойдемте отсюда. Пойдемте в парк, просто погуляем.
Без боя уходить не хотелось. Краешком сознания, все-таки хотелось выглядеть в глазах девчонки…
- Анастасия! Если без галстука нельзя – будет им галстук. Где ближайший универмаг?
- Через три дома. Мы только что мимо проходили.
- Вперед к галстучной цивилизации! Хотя эти удавки я терпеть ненавижу.
В универмаге я выбрал, (вот никогда бы раньше не подумал, что такое возможно), выбрал галстук-шнурок с желтыми наконечниками, продетыми в такой жетон из латуни с изображением ракеты.
- Как я выгляжу, Анастасия? В таком ковбойском виде нас должны пропустить?
- Вообще-то… - Настя замялась
- Шляпы не хватает или староват я для такого галстука, ты хочешь сказать?
- Нет, но… писатели должны носить…
- Галстук-бабочку или, на худой конец, стоячий воротник и шейный платок, как у Байрона? Девочка, все это такие условности, на которые просто не стоит и внимания обращать.
- Конечно. Но все-таки бабочка… черная, была бы солиднее.
- Рядом с такой взрослой дочерью мне совсем не хочется выглядеть солидным. И тем более писателем.
- Не надо называть меня дочерью. Не надо, я прошу… очень…
По-моему я совершил очередной «ляп». Девочка, после дневного рандеву, вероятно, успела себе нафантазировать, бог весть что, а я взял и все сломал. Никакой чуткости, черт бы меня побрал.
Комсомольцы на входе только дружно хмыкнули,
Ответить
Удалить