чувство опасности снизу вверх поднималось от солнечного сплетения к горлу, Роман уходил в чащу, замирал, вслушивался, всматривался. Ему было обидно, что тайник не был заложен здесь, в лесу. Тут чёрта лысого можно спрятать. Но нужно идти. Солнце уже уходило за горизонт. Пора.
Присел, достал бургер, бутылку воды, съел, запил. Поднялся, огляделся. Тихо. В путь! Бог не выдаст, чёрт не съест!
Он вышел из леса, с южной стороны, постоял, наблюдая, нет ли подозрительных, на перекладных, меняя транспорт, прибыл в Южное Бутово. Район пользовался дурной славой. Добрые люди старались не бродить по улицам с наступлением темноты.
На самой окраине был заброшенный пустырь. Тут когда-то были недостроенные постройки. Давно уже тут нет строителей с техникой. Мусор, бурьян. К вечеру сюда стягивались бездомные. В недостроенных руинах можно найти ночлег, непродуваемый ветрами, и сверху не сильно течёт. Можно жечь костры, милиция сюда редко заглядывала. Да, и вопросы никто никому не задаёт лишние.
Роман крутился по району, по спирали приближаясь к этому пустырю. Он по кругу дважды медленно обошёл пустырь, всматриваясь в людей, обстановку. Тихо. Все занимались своими привычными делами. Кто-то дремал у костра. Кто-то варил что-то в прокопчённой банке. Все грязные, оборванные, опущенные плечи. Самое дно общества. Падать дальше только в могилу. В тюрьме хоть тепло и горячая пища.
Неспешно, глядя под ноги, бросая быстрые взгляды, готовый броситься наутёк, Кушаков брёл к тайнику. Камень. Тут много мусора. А вот у полузабитой сваи лежит. Грязный, он, с виду, как будто здесь с самого начал стройки.
«Ночью все собаки волками кажутся.» – подумал Кушаков, подбадривая себя.
Близко никого нет. Только вот один бомж кемарит в трёх метрах от Романа. Видна спина его. И голова клонится вперёд. Он вяло поднимает. Оглядывается, и снова начинает клевать носом.
Тихо. Он никому не нужен. Роман, делая вид, что завязывает шнурок, присел, взял контейнер, сдвинул крышку, достал пакет оттуда, и был готов положить карту памяти туда, как, вдруг… Неестественно, странно, По-сумасшедшему откуда-то выросли фигуры за спиной, а дремавший бомж, перекатился резко через спину, и был у Кушакова, уперев в голову короткоствольный автомат, кто проорал в спину:
-- Ни с места! Работает спецназ ФСБ!
-- Руки! Руки перед собой! Медленно!!! Ну!
Тут же невесть откуда взявшийся оператор, также маскировавшийся под бича, снимал задержание. Одновременно зажглось множество ярких фонарей, заливая всё вокруг светом.
-- Есть контейнер!
-- Какой?
-- Штатный штатовский. Камень.
-- Классика жанра. Могли бы чего ещё придумать.
-- Нормально для наших предателей-лошар, в самый раз.
Щукин
Далеко за полночь раздался звонок по оперативной связи.
-- Щукин.
-- Не спишь, полковник?
-- Не сплю. И чего там?
-- Иди спать! Взяли мы его. Как положено. На тайнике. Всё целое. И карту памяти тоже взяли. Всё в ажуре.
-- Где его приняли?
-- Как ты и предполагал, на пустыре, где бичёвник.
-- Когда ты мне его вернёшь?
-- Думаю, что через недельку. Мы его сами немножко потрошить будем.
Через неделю Кушаков в сопровождении спецназовцев, закованный в наручники, обычным рейсом был доставлен в родной город.
Когда вели по коридорам регионального Управления, то встретился прапорщик-контролёр, который не удержался и поздоровался:
-- Здорово, Буратино!
На столе у Щукина были выложены улики, что были добыты в ходе обысков. Упакованные пачки денег, их нашли на чердаке, отпечатки пальцев Кушакова были на всех купюрах. Книги, которые агент использовал для подготовки шифровок. Его фотографии на атомных объектах. Фотографии Кушакова на крыше здания, когда он вёл контрнаблюдение. Посередине светился монитором компьютер Кушакова, на котором, как он считал, уничтожил всю информацию.
Когда арестованный вошёл, окинул взглядом выставленные улики, зацепился за свой компьютер:
-- Вам удалось что-то восстановить?
-- Конечно, Роман Анатольевич! Проходите. Не стесняйтесь.
-- Я же его отформатировал. Невозможно восстановить информацию! –Кушаков почти кричал.
-- Мы, конечно, не всё, но многое можем. Например, это. Вот распечатка из него. Как вы рассматривали и обрабатывали снимки, сделанные с вашего фотоаппарата секретных шифротелеграмм. Или вот. Из портфеля заместителя генерального директора ГХК Григорьева. Нам есть о чём поговорить.
Кушаков уткнулся в скованные браслетами руки:
-- Где я прокололся?
-- Когда Родину продал. Сразу же. – голос полковника Щукина был сух, как затвор, загоняющий патрон в патронник. – Будете говорить?
-- Что мне будет?
-- Суд будет. Не мне вам рассказывать о помощи следствию.
Помолчав, Кушаков выдавил из себя:
-- Буду.
-- Хорошо. Сейчас мы пригласим адвоката, следователя, и под камеру вы начнёте свой рассказ.
Эпилог
Кушаков Роман Анатольевич приговорён к четырнадцати годам колонии строго режима, лишён специального звания «майор полиции» и всех ведомственных наград.
