нас? Не проколись ли мы? Всё-таки он опытный и оперативник, агентурист толковый, да, и навыки в наружном наблюдении не прошли даром.
Майор помолчал, собираясь с мыслями:
-- Знаете, он далеко не дурак. Запутался в своих шпионских игрищах, но умеет думать, анализировать, сопоставлять. Вот и смотрел он эти сериалы не зря. Сам увидел аналогию. И с Дубовым из «ТАСС уполномочен…» и с «Возвращением резидента». Тут слепой их не увидит. И концовки у них также понятны и прозрачны. Оттого и психует. Полагаю, что он сейчас усилит меры конспирации, а то и вообще «заляжет на дно», сообщит кураторам, те выведут его год-два в категорию «консервов». С Радиозавода сколько лет был в «спящем режиме». Связь с ним восстановили. Есть интерес у американской разведки к нашему региону. И агенты им ценны. Всякие агенты. И Кушаков им интересен тем паче.
-- Согласен. Полностью. Нет мыслей, какое новое задание ему отработали через тайник хозяева?
-- Работаем, товарищ полковник.
-- Ясно, давай, что у тебя.
Но не успел полковник Щукин закончить мысль как зазвонил телефон оперативной связи.
-- Щукин. Слушаю.
-- Полковник Герасимов.
-- Слушаю Сергей Артёмович.
Щукин прикурил, прижимая трубку плечом к уху. Постучал по материалам на Кушакова и показал пальцем вверх.
-- Москва? – шёпотом спросил Уланов.
Щукин кивнул.
-- Как у вас дела? – спросил Герасимов.
-- Нормально. Работаем. Всё по плану. Согласованному с вами. Копию сводок наблюдения, справку-меморандум о проделанной работе отправим в конце недели. Всё как положено.
-- Полковник, всё. Пора заканчивать.
-- Не понял. – Щукин покраснел. – Поясните. Дело моё, и я категорически не согласен. Нам ещё много чего не ясно.
-- А чего вам там непонятно? Связь в Питере профукали. Что он передал и какое задание получил, тоже не знаете…
-- Не согласен! – Щукин начинал злиться. – Ту «дезу», которую наш фигурант закинул за «лужу» нам очень даже известна. Сами делали. Сейчас они попробуют её проверить. Там оперативное прикрытие плотное. Вот и будем выявлять устремления. Точно также и по другим направлениям.
На том конце провода установилась тишина.
-- Алло! Вы слышите?
-- Слышу, слышу. – голос у Герасимова стал враз уставшим. – Не могу я тебе всего сказать. Но точно известно, что американцы нам на международной арене готовят очередную «бяку». То ли по химии, то ли по атому. Разбираемся вместе со «смежниками». И с одними и с другими. Принято решение колоть вашего «К» до самого копчика.
-- У нас толком ничего нет. Доказать прямой ущерб можно. Но всё это косвенные улики. Я хотел бы ему ещё пару вагонов дезинформации запихать, а потом на тайнике взять.
-- Понимаю. – Герасимов тяжело вздохнул. – Не получится. Сам понимаю, что оперативная разработка живого шпиона не каждому за всю службу улыбается. Но решение принято. Завтра поутру встречай трёх спецов. На полиграфе будем его катать. Всё понятно.
Щукин не спешил с ответом.
-- Понятно. Сообщите сами начальнику Управления. Если я, то получится, что через голову прыгнул. Некрасиво, да, и не в моей привычке это делать.
-- Ему сообщат.
Уланов всё слышал. Ошарашено смотрел на своего начальника:
-- И что теперь?
Иван Андреевич тяжело вздохнул:
-- Надо собирать всё в кучу. Все доказательства прямые, косвенные, в том числе готовить для легализации по телефону, компьютеру. – снова задумался, помолчал. – Информация из Питерского Управления пришла, по программе обучения Кушакова на тот момент?
-- Да. – майор Уланов достал документы из папки. – Как официальные, так и агентурные сообщения, полученные в результате опросов «втёмную» его сокурсников и преподавателей. Как по Санкт-Петербургу, так и по Москве. Я наложил на карту Петербурга метания Кушакова и учебные маршруты. Получилось полное совпадение. Сейчас программу изменили из-за активности дипломатов стран НАТО. Курсанты путались под ногами у наших коллег, пару раз даже спугнули действующих разведчиков. «Засветились», те приняли их за наших и свернули свои мероприятия, в том числе и тайниковые. В Москве они обучались по окраинам города. В основном, за МКАД, но, конечно, и в центре были. Но зачем это нам сейчас? Если Кушакова завтра-послезатра будем брать? Если бы на тайнике приняли, то тогда всё, коню понятно, что он шпион.
-- В наших делах мелочей нет. Если Москва решила свернуть аварийно нашу разработку, значит, Кушаков представляет большой риск в масштабах страны. Мы же не знаем всей картины, в увязке с международными играми как явными, так и подковёрными. Топай к следователю со всеми материалами, я сейчас позвоню начальнику следствия, пусть подключается, включает голову. – полковник энергично потёр лоб. – М-да. Работы непочатый край.
Щукин начал набрасывать план, увлёкся, забыл на секунду, что Уланов ещё в кабинете, снял трубку телефона оперативной связи, кивнул Аркадию Викторовичу:
-- Давай, занимайся делами. Чую, что и ночевать половине Управления придётся на работе.
Полковник Щукин позвонил Галкину, вкратце передал, что завтра будет, попросил, чтобы Кушакова взяли под усиленное наблюдение, но чтобы не спугнуть, и тот не уничтожил улики.
Также позвонил в спецназ Управления, чтобы готовили боевую группу, у Кушакова на постоянном ношении табельный пистолет и спецсредства, надо фиксировать быстро, чтобы не успел применить и использовать. По большому счёту ему терять уже нечего.
Санкции суда на обыск квартиры также надо сделать. Щукин бросил взгляд на листок, уже было больше тридцати пунктов плана. И это только первоочередных. Снова тяжело вздохнул. Нельзя дела со шпионами вот «с колёс» реализовывать. Можно всё потерять. А толком неизвестно где Кушаков хранит собранную информацию.
Если в деле Трианона из «ТАСС уполномочен заявить», у шпиона были одноразовые шифровальные и дешифровальные таблицы, что являлись уже сами по себе неопровержимыми уликами, то у Кушакова книги. И пусть там имеются отметки, точки, микропроколы, то это ни о чём не говорит. Скажет человек, мол, мои любимые книги. Зачитываю до дыр. Попробуй, возрази.
От злости ударил кулаком о раскрытую ладонь. Жаль, что тайниковая операция провалилась в Питере. Думал, мечтал, что возьмёт на следующей передаче. Снова кофе, очередная сигарета. Растёр шею, уши чтобы кровь прилила к голове. За работу!!!
Кушаков
Утром Роман в прекрасном расположении духа вышел из квартиры, запер дверь, стал спускаться по лестнице быстрым, летящим, скользящим, почти не качаясь ступней шагом. Навстречу поднимались двое мужиков в спецовке, в стоптанных, грязных сапогах. Обычные сантехники, у одного на плече смотанный трос для прочистки канализации, у второго в руках видавший виды ящик с инструментами.
Роман взял правее, прижавшись к перилам, чтобы пропустить работяг, но тут же растянулся на лестничной площадке, чуть не разбил голову. Уже в падении его принял второй «сантехник», быстро, ловко положил, рывком завернув руку назад, взял «на болевой приём».
Первый, сбросив трос на пол, точно также завернул правую руку назад, мгновенье, и браслеты защёлкнулись на запястьях, в затылок упёрся ствол пистолета. Ворот рубашки одним движением, видно, что не впервой, оторвали с одной стороны и с другой, он повис сзади. У Растесса мелькнула мысль: «Они действительно думают, что у меня вшита ампула с ядом? А это мысль!»
Вполголоса, без истеричных ноток в голосе в ухо ему сказали:
-- Работает спецназ ФСБ. Не дёргаться.
Рывком поставили на ноги, Первый сзади, удерживая ствол у затылка, ударив по одной, по второй ступне, развёл ноги шире плеч. Из такой неустойчивой стойки не побежишь, не нанесёшь удар. Второй быстро проверил карманы, вынул пистолет из наплечной кобуры, из заднего кармана наручники, вынул ключи, кошелёк, служебное удостоверение, ручку, запасную обойму к пистолету.
Всё быстро, сноровисто, молча, профессионально. Выщелкнул магазин из пистолета, проверил, нет ли патрона в патроннике, контрольный спуск, поставил на предохранитель, вынул прозрачный пакет с замком, кинул туда всё изъятое, достал чёрную, непрозрачную нейлоновую шапку, натянул на голову, так, что ничего не видно было Роману, затем объявил:
-- Кушаков Роман Анатольевич! Вы задержаны! Пошли!
Поддерживая его, чтобы он не споткнулся, максимально задрав ему руки вверх, чтобы он наклонился, быстрым шагом пошли-потащили вниз.
Кушаков, когда полетел вниз, инстинктивно сгруппировался. Не зря прошли годы физической подготовки, как только руки коснулись пола, правая автоматически пошла внутрь куртки, за пистолетом, но его опередили.
Кровь прилила к голове, воздуха не хватало. Охватила паника. Засосало под ложечкой, как тогда, в постели. Ноги стали ватными, колени предательски дрожали.
Чтобы успокоится, Роман глубоко дышал, задерживая дыхание на секунду.
В голове стразу всплывали инструкции от учителей англосаксов как нужно себя вести при «неконтролируемой ситуации». Значит, нужно её взять под контроль и управлять ею.
Пока шёл досмотр, в голове агента ЦРУ прокручивались варианты, где он мог проколоться, и, что на него есть.
Самое главное – карта памяти с фотографиями шифротелеграмм и содержимого отца Олеси – Григорьева старшего. Под шапкой не видно было, как улыбка чуть тронула его губы. Не найдут. Так. Компьютер, он просматривал на нём снимки. А, ведь, как чувствовал, отформатировал жёсткий диск. Снова улыбка под светонепроницаемой шапкой. А, что у вас есть против меня, товарищи чекисты? Ничего!!! Кукиш с маслом! На-ка, выкуси! Я снова вас всех переиграл! Его запихнули в автобус. Кинули на пол. К полу прижали ботинком. Очень страшно и унизительно.
Кушаков уже не слегка улыбался, он с трудом сдерживал рвущийся из него смех. И он хотел пойти к ним? Он расстраивался, что не попал на службу? Тьфу! Да, они дети сопливые! Его
