Понадобится время, чтобы всё ещё раз проанализировать. Но предварительно – ничего.
Отпустили специалистов по полиграфу, оставшиеся офицеры стали рассматривать сложившуюся ситуацию. Все понимали, что «атака в лоб» провалилась. Уланов рассказал, про брошенную фразу в холле Кушаковым.
Раздался телефон на столе Щукина, он поговорил, обернулся:
-- Ну, что, кажется, не всё ещё потеряно. Кушаков вышел по каналу срочной связи на своих хозяев, запросил неотложный контакт через тайник, написал, что задание выполнено.
Повисла пауза в кабинете.
-- Он в своём уме или посчитал, что мы бессильны? – товарищ из Москвы был в недоумении.
Щукин в задумчивости крутил ручку:
-- Думаю, что здесь дело в жадности. Последняя связь. Потом переходит в спящий режим. Он же не знает, что у нас есть на него. Мы же хотели его взять с поличным. Вот и будем брать. Но здесь без помощи центрального аппарата в Москве нам не справиться.
Второй командированный из Москвы, тяжёлым кулаком прижал документы на столе:
-- Сделаем всё, что надо. Люди, техника будут. Сам куда надо пойду. Такого ещё не было, чтобы шпион так нагло вёл себя в конторе.
Периодически звонили Щукину разведчики из наружного наблюдения, технари с «горячего контроля» технических каналов связи.
Получалось, что после выхода из Управления, Кушаков пошёл в кафе рядом, заказал кофе, подсоединился к местной сети интернета, отправил через электронную почту закодированное сообщение, в котором просил срочную связь. Цифры он набирал по памяти. Шифровальщики, используя копии книг, потратили не более пяти минут на расшифровку.
После кафе Кушаков прибыл на свою службу, где и находится. По городскому и личному мобильному телефону не ведёт переговоров. Один звонок Олесе, сообщил, что не сможет встретиться сегодня. Служба.
По указанию начальника Управления, все силы полковника Галкина были сняты с других объектов и брошены на сопровождение Кушакова. Теперь по нему работали невзирая на затраты как человеческие, так и материальные.
В отделе уголовного розыска, где работал Кушаков, готовили мероприятие. Ближе к полуночи, он вышел и пошёл в кафе, где снова заказал кофе, десерт. Вышел в сеть, получил незашифрованное сообщение «1БЮ7».
И снова в кабинете у полковника Щукина горел свет. Много офицеров Управления побывало у него, коллеги из Москвы достали карты столицы и Санкт-Петербурга. Все понимали, что закладка будет в одном из этих городов. Иначе агент не запросил бы связь, мог бы выехать заграницу, но был риск, что на границе его бы вывернули наизнанку, в поисках донесения.
Наружное наблюдение сообщало, что отдел Кушакова выехал на задержание. Ночь. Пустой город. Милиционеры едут на пяти машинах, параллельными улицами их сопровождают контрразведчики. Могла быть компрометация наблюдения. Да, и экипажи ГАИ вышли на ночное дежурство. Было принято решение снять наблюдение, выставиться по периметру квартала, в котором милиционеры проводили задержание.
Сотрудники технического контроля отслеживали перемещение Кушакова по биллингу. Также сканировали радиочастоты, на которых работали милиционеры.
Распечатывая очередную пачку сигарет, Щукин мрачно бросил:
-- Нам только не хватало, чтобы майор Кушаков сейчас погиб геройской смертью при задержании особо опасного преступника.
Москвич недобро посмотрел на него:
-- Сплюнь. Накаркаешь.
Сам три раза постучал по столу.
Через час наружное наблюдение доложило, что задержание отделом Кушакова прошло не гладко. Судя из перехвата, Кушаков стоял на резервном пути отхода бандита, тот туда и пошёл… На Кушакова. Тот не успел вынуть пистолет, завязалась потасовка. Бандита повязал. Но у самого повреждена голова, нога, хромает сильно.
В кабинете у Щукина воцарилась тишина. Все смотрели на полковника. Тот лишь улыбнулся:
-- Молодец Ромка! Ей-богу молодец! – перехватив недоумённый взгляд, пояснил.— Вы ещё не поняли его? Ну, вы даёте! Он понимает, что сейчас мы за ним будем наблюдать. Он сваливает на больничный, усыпляет бдительность, и улетает на тайник. Утром улетел, ночью вернулся. Скрытно проник в свою квартиру. И всё. Концы в воду.
-- Как это незаметно уйдёт из квартиры. – недоумённо спросил Фонград.
-- Он же знает, как мы работаем. Известно обо всех методах работы, приёмах. Не знаю как. Могу лишь предположить, что поднимется наверх и через чердак выйдет спокойно в соседний или дальний подъезд. И пока наши будут лузгать семечки под его подъездом, он будет напевать себе под нос песенку о том, что, сколько там тысяч метров под башмаком. Оставит телефон дома. Ну, это для примера. Я бы рассматривал как один из вариантов.
Воцарилась тишина.
-- Да, ну! Неужели такой продуманный чёрт?
-- Могу поспорить на бутылку коньяка. – полковник Щукин стал весел и азартен. – Аркадий Викторович, ты его поставил на контроль по «Розыск-Магистрали»?
-- Сразу же, как попал в поле нашего зрения. Как только он покупает билет. Любым способом. Хоть через интернет, то ту же мы будем знать. – майор кивнул.
-- А если он покупает в аэропорту? Приехал, купил, полетел. Багажа нет. Перед самым вылетом. До аэропорта час пилить. Если в ночное время, то пока дежурный всех нас соберёт, да, до аэропорта доберёмся, он как раз на полпути будет. Пять часов лёту до Москвы, столько же и Питера.
-- Выставляться в аэропорту, и там брать? – с тревогой в голосе спросил Уланов. Подумал. – А что мы ему предъявим? Даже если мехом внутрь вывернем? Скажет, не моё, подбросили, попросили передать.
Щукин выпустил струю табачного дыма в потолок.
-- Правильно мыслишь, майор. Правильно.
Командированные из Москвы до этого сидели, молча, попивая бессчётные кружки кофе:
-- И что предлагаешь, Иван Андреевич?
-- Пусть летит. Вы его там и примете, сначала на «хвост» сядете, только осторожно, мягко, с любовью и нежностью. А потом на тайнике возьмёте. Жёстко. С пролетарской ненавистью. – внимательно посмотрел на них. – Ребята, только не профукайте. Обидно будет. Столько трудов коту под хвост.
-- Не переживай, Андреевич! Мы там-то его не упустим. Прищучим!
-- А что теперь делать?
-- Ничего. Сидим, ждём доклада. – Щукин покачал головой. – Кушаков в героя поиграл сегодня. Ему сейчас больничный нужен. Кровь из носа как нужен. Если я прав, то «наружка» скоро нам сообщит, что его или в больницу потащат, но там могут положить, а ему это не нужно. Ставлю на травмпункт. Там всё прозаичнее. Дадут справку, наутро в госпиталь МВД, открывает больничный, и всё, кури бамбук!
Под утро сам Галкин позвонил, что Кушаков с сослуживцем Романовым съездил в травмпункт.
Сотрудники оперативно-поискового отдела скопировали медицинские документы, забрали рентгеновские снимки. Под видом внезапной проверки из Министерства здравоохранения. Пришлось скопировать все записи за сутки и изъять все рентгеновские снимки всех пациентов. Обещали вернуть через сутки.
У Кушакова рассечена кожа на голове, есть признаки небольшого сотрясения. Симптомы – головокружение, подташнивает. С ногой тоже ничего страшного, ушиб, растяжение. На рёбрах гематома, трещин, переломов не установлено.
-- Не установлено. – Щукин усмехнулся. – Чисто чекистский термин. «Не выявлено» – так доктор не выражается.
Обращаясь к москвичам:
-- Летите домой. Готовьтесь к встрече. Либо у вас или в Питере. Уведомление я на вас тоже замкну. Думаю, что на днях он у вас объявится. Сумеете Санкт-Петербург воодушевить на работу по нему? А то он и Москву и Петербург знает как свои пять пальцев. Вон, бросили коллеги, чтобы не расшифроваться.
-- Теперь никто его уже бросит. Будем пеленать. – заверили московские гости.
На том и расстались.
За Кушаковым установили плотное наблюдение. По совету Щукина, скрытно установили на чердаке дома Романа несколько камер. Камеры в квартире отсматривали в режиме реального времени, боясь, что-либо пропустить.
По квартире Кушаков ходил не хромая, не хватаясь за голову, мол, сильная боль. А ходил он много. Из угла в угол. Метался. Много пил чая, кофе.
Телевизор работал громко, как будто он хотел заглушить микрофоны. Компьютер с отформатированным диском стоял на столе. Он попытался самостоятельно установить операционную систему на него, не получилось. С телефона проверял электронную почту, в том числе и на том ящике, с которого попросил экстренную связь.
Выйдя из подъезда, взял такси у обочины дороги, съездил в госпиталь, открыл больничный лист. На улице, в госпитале хромал, делал остановки, якобы, для восстановления сил. Постоянно проверялся, не ведут ли за ним слежку.
В три часа ночи Кушаков, не включая свет, встал, умылся, оделся, тихо открыл дверь. Телефон показывал, что Кушаков его с собой не взял. На чердаке камеры зафиксировали как он, в слое утеплителя, извлёк какой-то свёрток, вышел через угловой подъезд. Бригадой наружного наблюдения не просматривался этот подъезд.
За углом, на автобусной остановке дремал таксист, он очень обрадовался, когда получил выгодный заказ в аэропорт. Это был сотрудник Управления, предусмотрели и этот вариант.
Кушаков сидел на заднем сиденье машины, попросил сдвинуть переднее сиденье, съёжился, спустился вниз, чтобы с улицы его не было видно.
Аппаратура, установленная в такси, не зафиксировала при нём мобильного телефона и других радиоизлучающих предметов. Оружие также не было зафиксировано.
В аэропорту Кушаков купил билет до Москвы, прошёл регистрацию. Вёл себя нервно. Старался увернуться от камер наблюдения.
В кафе купил плотный завтрак и двести граммов коньяка, который выпил залпом. В контакт Кушаков ни с кем не вступал ни в аэропорту, ни в самолёте. Успокоился только на борту самолёта. Весь полёт спал, с перерывом на обед.
