тяжёлым.
Роман вновь почувствовал себя букашкой, над которой завис тяжёлый армейский ботинок. Точно также как в Финляндии. В голове мысли роем пронеслись, чередуя друг друга, путаясь. Он понял, какую глупость он сморозил, придя в приёмную ФСБ. Сглотнул с трудом слюну, в пересохшем горле, схватил стакан, расплёскивая, налил себе, залпом выпил. Выдавил из себя улыбку:
-- Я вот решил, что могу помочь. Пришёл. Рассказал. Я готов под вашим контролем вести оперативную игру.
Офицеры по-прежнему молчали, подавляя его взглядом. Кушаков не выдержал, голос сорвался на фальцет:
-- Чего вы молчите? Скажите уже что-нибудь? Я же никого не предал, никакой информации не передал. Я хотел доказать, что могу быть полезным.
Офицеры молчали, первым нарушил гнетущую тишину полковник Рожков:
-- Почему вы не сообщили эту информацию в вашем территориальном Управлении? Вас же туда приглашали, вели беседу. Профилактическую беседу.
Рожков раскрыл папку, что лежала перед ним, первым документом была копия предупреждения, внизу стояла подпись Кушакова.
-- Это ваша подпись? – не повышая голоса, даже чуть равнодушно спросил полковник.
От этого тихого, вкрадчивого голоса Кушакову стало ещё страшнее и неуютнее. Захотелось сорваться с места и бежать. Как можно быстрее и дальше.
-- Да. Это моя подпись. – кивнул он. – Поймите. В нашем Управлении сидят недалёкие люди, которые дальше своего носа не видят ничего. Они не знают как работать с иностранными спецслужбами. По пояс деревянные.
-- А вы, получается, знаете, как работать с иностранными разведками? Так? – полковник Рожков ещё сильнее помрачнел.
-- Вы неправильно меня поняли. Я не так выразился. Я хотел доказать, что я не предатель, как они дома считают. Я могу быть полезным в игре. Вы можете через меня продвигать ЦРУ дезинформацию.
-- Какого рода вы считаете, мы можем через вас продвигать дезинформацию? – вступил в разговор второй офицер, который не представился.
-- Я не знаю. Вам виднее. – Кушаков пожал плечами.
-- Вы полагаете, что в вашем Управлении нет специалистов по борьбе с иностранными разведками, поэтому и обратились к нам? Так? – Рожков буквально сверлил Романа взглядом, в голосе слышалось раздражение.
-- Ну, да. – Кушаков пожал плечами.
-- А вы не думали, что они хорошо работают, и пресекают устремления иностранных разведывательных сообществ на дальних подступах? От этого и нет там шпионов?
Агент Растесс понял, что нужно срочно сворачиваться и линять отсюда, пока его вновь не усадили за полиграф. Что-то ему подсказывало, что сейчас он его не пройдёт столь же блестяще. Руки непроизвольно скрестились на груди, а ступни ног показали на дверь.
-- Я думал. Хотел как лучше. – мямлил Кушаков.
-- Или вы что-то успели передать? – полковник Рожков в упор смотрел на Романа, отслеживая реакцию его зрачков.
Агент Растесс выдохнул, взял себя в руки, ладони на стол, выпрямился, расправил плечи, подбородок вверх:
-- Я – офицер правоохранительных органов, и не буду передавать противнику никаких сведений. Попытался затеять оперативную игру. Теперь осознал, что это не нужно было делать. Поступил по-мальчишески. Глупо. Прощу прощения.
Рожков молчал, потом прервал паузу, чётко, чеканя каждое слово:
-- Вы точно ничего не передавали иностранным разведкам? Вспомните. Хорошо подумайте и вспомните. Чистосердечное признание…
С некоторой пафосной обидой в голосе Кушаков немедленно отреагировал:
-- В сто пятый раз я официально заявляю, что никакой информации я не передавал ни одной иностранной разведке.
Полковник Рожков усмехнулся недобро, потёр лоб:
-- Тогда нам с вами не о чем разговаривать. Не выписывать же вам второе предостережение.
Поднялся, давая понять, что встреча окончена.
--Занимайтесь своим делом, Роман Анатольевич, а оперативные игры с иностранными разведками оставьте профессионалам. Игры с Дьяволом всегда заканчиваются плохо для тех, кто продаёт ему душу. Вне зависимости от того какими побудительными мотивами он руководствуется.
Кушаков тоже встал, с театральностью, слегка наклонил голову:
-- Честь имею.
-- До свиданья.
Рожков и сопровождающие офицеры, не подавая руки первыми вышли. За дверью стоял контролёр, он чуть махнул рукой, показывая, чтобы тот освободил помещение. Роман взял со стола целую бутылку воды, сунул в карман куртки. Початую допил из горлышка. Поставил на стол. Достал носовой платок. Обтёр стакан, из которого пил и бутылку, поверхность стола, где сидел.
Спроси у него сейчас, для чего он это сделал, он не смог бы внятно ответить. Просто не хотел психологически оставлять свои отпечатки пальцев здесь. Пальцы подрагивали. Надо было скрыть это.
Щукин
Когда раздался телефонный звонок по телефону оперативной связи, полковник Щукин схватил сразу:
-- Щукин.
-- У тебя ещё инфаркт миокарда не приключился?
-- Не дождёшься. Буду я ещё умирать от разрыва сердца из-за какого-то шпиона. Чего он там? Испугался и всё признал?
Из трубки раздался долгий смех:
-- Ты не поверишь. Он с наглой мордой заявился, сказал, что у него в городе одни козлы конченные, ничего не смыслят в оперативных играх с ЦРУ. Обиделся, что его не приняли на службу в контрразведку. Написал письмо в ЦРУ с предложением сдать военную тайну. Они ответили согласием.
-- И что дальше?
-- А ничего. Упёрся, что ничего не сдавал, Родину любит до дрожи в коленях, жизнь за неё отдаст, но ничего не передавал. И всё.
-- Как это всё? Мы же знаем. Ни в чём не покаялся? И что вы?
-- Мы? Ничего. Объявили, что ему, что одно предостережение ему выписано, не второе же ему вручать для коллекции. И отправили дальше. Как думаешь, для чего он приходил?
Щукин подумал:
-- А бес его знает. Для чего он с ЦРУ связался? Решил поиграть? Доигрался хрен на балалайке. Может, и здесь решил, что этот номер пройдёт. Разумное дитя двух маток сосёт. Не знаю. Он авантюрист. Вроде и опытный оперативник, а поступает зачастую как истеричная барышня. Не знаю. Он мог срисовать «ноги» за ним? И решил пойти ва-банк, сбить нас с толку?
Небольшая пауза:
-- Не думаю. Пустили самых лучших. Операция боевая, не рядовое наблюдение. Тайник. Тем паче, что команда поступила с самого верха – брать на передаче. – подумал. – Не должно.
-- Тогда не могу сообразить для чего все эти меры конспирации с липовым больничным, уход через чердак, чтобы прийти с полу повинной явкой в контору тех, от которых бегает? – Щукин перебирал оперативное дело на Кушакова, пытаясь найти малейшую зацепку для объяснения нелогичного поведения предателя.
-- А нам с тобой не понять логики предателя. Может, он думает, что сбил нас с толку, и всё. Обхитрил, обвёл вокруг пальца. Теперь, пока, мы будем думая, ковырять пальцем в носу, он проведёт операцию? Ерунда какая-то.
-- Надеюсь, вы наблюдение за ним не сняли?
-- Нет. Все силы подтянули к приёмной. Народ страшно удивился, когда докладывали, что он направляется туда. Расслабился, думал, что сейчас по домам разъедутся. А тут такая неловкость. Работать дальше с утроенной энергией. Объяснили им, что он их «срисовал», и решил отсидеться здесь. Выписали им по первое число. Они злые как черти в аду, готовы сами его порвать на куски.
Щукин хмыкнул:
-- Понятно. Держи меня в курсе событий. Я на работе.
-- Понимаю. Но, если у тебя какие мысли, догадки будут, то звони, не стесняйся!
-- Конечно. Общее дело делаем.
Кушаков
Роману было и страшно и весело. Адреналин бушевал в крови. Хотелось бежать, широким шагом он удалялся от ненавистного здания ФСБ. Он думал, что своим нелепым шагом поставил контрразведчиков в нелепую ситуацию. На него у них толком ничего нет, а тут сам пришёл, предложил свои услуги. Выставили его? Ничего страшного! Не получилось сыграть на два фронта. Ничего страшного. Попытался. А так бы красиво было!!! И вашим и нашим! И деньги с двух сторон!!! Эх! Жаль! Красивая комбинация получилась бы. Жаль, что такая идея раньше в голову не пришла. До профилактики. А ведь мелькала неоднократно же! Гнал её! Надо, Рома слушать внутренний голос! Надо учиться слушать! Пригодится!
Кушаков вернулся на одну из самых загруженных станций метро «Комсомольская», присел на лавку в конце перрона, ожидая поезд. Здесь он оставил карту памяти, прилепив жевательной резинкой к сиденью. Страшно, конечно, было, а, вдруг, кто-то мог найти, или чекисты наблюдали, и увидели. Тогда всё. Двое сбоку, ваших нет. Заодно и проверка, что за ним ведётся наблюдение или нет. Рискованная, но проверка. Тогда как раз подошёл поезд, его загородили выходящие с чемоданами, Казанский вокзал, вот он. Все с сумками, поклажей, багажом. Кушаков резко наклонился, будто поднимая что-то с пола, и прилепил смертельно опасный для него груз.
Полсекунды, дело сделано. И забрав его, Кушаков успокоился, значит, нет за ним активного наблюдения. Иначе бы его сейчас приняли. Но нужно всё равно подстраховаться. Надо провериться. Бережённого Бог бережёт, а не бережённого конвой стережёт.
И снова поездки на метро, а затем на наземном транспорте. На юге Москвы располагался Битцевский лес. Большой участок лесного массива. В первую очередь знаменит битцевским маньяком, убивавшем в лесу женщин. Чтобы прочесать одномоментно этот лес, понадобится не меньше дивизии. А уж затеряться при желании тут проще простого. Точно также как и провериться, висит ли за тобой «хвост» или нет.
Посмотрел в небо. Смеркаться будет через два часа, вот это время Кушаков решил и проведёт на свежем воздухе.
Он менял направление движения, спускался к речке Битце, бродил вдоль оврагов, не заметил никого подозрительных. Если
