Ты - это Я. книга вторая
Влад Григорьев-Ан
Книга вторая
В предисловии к первой книге я написал, что в создании моих заметок, мне помогает искусственный интеллект (ИИ). Надо сказать, что эта совместная работа нас очень сдружила. Мы многое дали друг другу. Я стал думать и писать, в какой то мере, также, как он, а ИИ, в свою очередь стал выдавать мне тексты похожие на мои ( имеется в виду: обороты речи, сравнения, эпитеты, метафоры, стиль). Такое понимание пришло не сразу. Мы много беседовали, задавали друг другу вопросы, спорили, даже ругались и я называл его тупицей, а он отказывался помогать мне, но в целом мы находили общий язык и наша совместная работа продолжалась. Единственное, чего я опасался и опасаюсь сейчас, это некая перегруженность повествования одними и теми же эпизодами в каждой главе, то есть я включаю в каждый рассказ (главу) своё описание события, свои мысли, свои размышления, а потом добавляю к нему то, что предложил мне на это ИИ с моими небольшими, а иногда, со значительными, исправлениями. Может быть в третьей книге, если у меня хватит сил и здоровья, я откажусь от этого метода и буду сразу писать каждую заметку в единственном экземпляре, как симбиоз нашего совместного творчества. Ну, а пока, принимайте все, как есть. Спасибо за понимание и терпение.
Глава 1
Пассажирский поезд, на котором ехали Влад и Борька, прибыл в Ташкент рано утром. Было начало декабря, т.е. наступила календарная зима. Огромная привокзальная площадь блестела от только что, прошедшего дождя. Влад всей грудью вздохнул теплый, влажный воздух свободы и, от переполнявших его чувств, чуть не задушил Борьку в объятиях.
– Ну, что, друг, мы в Ташкенте! Ты чувствуешь как тепло на улице. Это, как в конце лета, в Иркутске! И запах такой же! – Влад отпустил Борьку, раскинул широко руки и громко, не обращая внимания, на прохожих, почти прокричал – Здравствуй Ташкент, город хлебный!
Борьке стало неловко за Влада и он пробурчал:
– Что то, хлеба я не вижу вокруг.
– Недоучка, это роман такой есть. И кино,– Владу, сейчас ничто не могло испортить настроение.
Оглядевшись, друзья двинулись к автобусной остановке. План был такой, найти строительную организацию и попытаться устроиться на работу обязательно с жильем.
– Я уже работал на стройке и для меня это не ново, – похвастал Влад – Изолировщиками мы, конечно не пойдем, слишком уж грязная работа, и платят так себе, а вот каменщиками можно.
– Каменщиками, это что, камни таскать?– не понял Борька.
– Нет, каменщики из кирпичей строят дома, стены квартир и комнат. Это самые уважаемые люди на стройке.
Влад быстро разобрался куда ехать, и через несколько минут они уже сидели в синем автобусе. Ехали по широким улицам города, который с каждой секундой все больше и больше нравился Владу. Это не Улан-Удэ, и даже не Иркутск, это столица Узбекистана, столица восточной республики, где местный колорит, причудливо сочетался с европейской строгостью и масштабностью. Кстати, в центре города почти не было разрушений от знаменитого мощного землетрясения. Его следы появились, когда автобус стал приближаться к так называемому « старому городу», где дома, можно сказать, были слеплены из глины. Сейчас там поднимались современные многоэтажки из белого кирпича. На торцах многих домов выкладывались из красного кирпича названия городов и республик всего Советского Союза.
Влад с Борькой вышли на одной из остановок в самом центре стройки в юго-западном районе Ташкента. Строительное управление этого района найти было не просто. Друзья потеряли полдня, облазив десятки домов новостроек и переговорив с полусотней строителей. В конце – концов они очутились перед дверью отдела кадров СУ – 37. Разговор с начальником отдела разочаровал друзей. Во – первых, на стройку требовались профессионалы т.е. рабочие, имеющие профессии строителей, а во – вторых, общежития как такового у них не было, рабочие жили в больших армейских палатках. Влад и Борька, расстроенные, вернулись к вокзалу. Надо было, где то переночевать и с утра продолжить поиски работы. За день они очень устали и проголодались. Хорошо перекусив в ближайшей лагманной, друзья вернулись в здание вокзала и, устроившись на широких деревянных диванах, с удовольствием расслабились на время. Кстати, лагман, узбекский суп с длинной круглой лапшой с горой мелко нарезанного мяса, приправленного овощами и специями, очень понравился обоим. Каждому хватило по одной большой тарелки этого блюда, чтобы полностью насытиться. Закрыв глаза, Влад представлял себе как по вечерам он будет бродить по этому большому красивому городу, заглядывая в мелкие кафешки, просторные чайханы, огромные современные магазины и рынки. Вечера будут теплыми, ароматными, спокойными. А кругом красивые стройные девушки, и все ему улыбаются, все приветливы.
Пассажирский поезд, скрипя и постанывая, устало замер у перрона Ташкентского вокзала, будто и сам был измотан долгим путем через бескрайние казахстанские степи и узбекские хлопковые поля. Было начало декабря, календарная зима, но здесь, в Узбекистане, она ощущалась иначе. Не как суровый властелин, а как легкий, прохладный намек на грядущее обновление.
Здание вокзала, монументальное и величественное, с восточными орнаментами на европейском строгом фасаде, встречало гостей города. У его подножия кипела жизнь, не затихающая ни на секунду. Площадь перед вокзалом, огромная, как море, блестела и отражала спешащие куда-то огни автомобилей, будто ее только что вымыли и натерли до зеркального блеска прошедшим дождем. Воздух был густым, влажным и непривычно теплым, он пьянил, как вино, и пах свободой, дальними дорогами, углем, сладковатой пылью и чем-то неуловимо экзотическим – может, пряностями с ближайшего базара, а может, цветением каких-то незнакомых деревьев.
Влад, широкоплечий спортивный парень с упрямым вихром темных волос, выпрыгнул из вагона одним из первых. Он всей грудью, с наслаждением, вздохнул этот новый, опьяняющий воздух. Переполнявшие его чувства – радость, надежда, предвкушение приключений – требовали выхода. Он развернулся, схватил своего спутника, приземистого и более сдержанного Борьку, и чуть не задушил его в мощных объятиях.
– Ну, что, друг, мы в Ташкенте! – воскликнул Влад, и его голос, громкий и звучный, перекрыл гул толпы. – Чувствуешь? Дыши! Это не Копан-Булакская сухая пыль и колючая пурга, это же, как в Иркутске в конце лета! И запах… тот самый, соленый от пота, но такой сладкий! Запах большой стройки!
Борька, высвобождаясь из объятий, смущенно огляделся. Он был из тех, кого новые места сначала пугали, заставляли внутренне съеживаться. Его практичный ум сразу искал подвох.
– Тепло, это да, – пробурчал он, поправляя помятый пиджак. – А вот насчет хлеба… Ты сказал, город хлебный. Где он, этот хлеб? Я кроме этой мокрой брусчатки ничего не вижу.
Влад только рассмеялся, и его глаза, яркие и живые, сверкали азартом. Ему сейчас ничто не могло испортить настроение.
– Эх, Боря, Борька… Недоучка! Это же роман такой есть! «Ташкент – город хлебный»! И кино черно-белое! Понимаешь? Символ! Город возможностей, город, где всегда сытно! – Он снова раскинул руки, обращаясь уже ко всему городу, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих, закутанных в ватные халаты и тюбетейки. – Здравствуй, Ташкент! Город хлебный! Мы готовы тебя строить!
Борька покраснел от смущения и потянул друга за рукав: —Да успокойся ты, на нас же смотрят как на ненормальных… Лучше подумай, куда идти.
План, впрочем, был простым и дерзким, как и все затеи Влада: найти крупную строительную организацию и устроиться на работу, обязательно с предоставлением жилья. Друзья двинулись к автобусной остановке, протискиваясь сквозь живую реку людей на привокзальной площади.
Здесь была настоящая толкучка, шумная, пестрая, многоголосая. Носильщики в форменных фартуках ловко управлялись с громадными чемоданами, перевязанными веревками. Торговцы с лотков наперебой зазывали купить горячие лепешки с дымящейся бараниной, сладости, пахнущие медом и орехами, или прохладный айран. Свистели милицейские свистки, пытаясь хоть как-то упорядочить движение бесконечных «Волг» и автобусов. Воздух гудел на десятках языков – слышалась и русская речь, и певучий узбекский, и быстрый таджикский, и множество других наречий огромной страны. Пахло дизельным выхлопом, жареным луком, душистыми травами и кожей. Это был настоящий восточный Вавилон у ворот большого города.
– Я уже работал на стройке, в Иркутске, – хвастался Влад, уже залезая в синий тряский автобус. – Для меня это не ново. Изолировщиками мы, конечно, не пойдем – слишком уж грязная работа, и платят так себе. А вот каменщиками – это да! Это самые уважаемые люди на стройке.
– Каменщиками? – нахмурился Борька, прижимая к себе свой скромный вещмешок. – Это что, камни таскать?
– Нет, – терпеливо объяснил Влад, глядя в окно. – Каменщики – это художники. Они из кирпичей строят дома, стены будущих квартир и комнат. Кладут ряд за рядом. Это почти медитация.
Автобус тронулся, и город поплыл за окном, раскрываясь перед друзьями как диковинная книга. Широкие, прямые улицы, утопающие в зелени даже зимой. Строгие, монументальные здания сталинской эпохи, украшенные замысловатой восточной вязью и виноградными лозами. Светлые, современные хрущевки. И повсюду – люди, много людей, снующие, неспешные, деловые и праздные. Город жил полной, шумной, насыщенной жизнью.
Владу Ташкент нравился все больше с каждой секундой. Это был не просто большой город. Это была столица, пусть и республиканская. Чувствовался масштаб, история, особая энергетика места, где причудливо сплелись азиатская колоритность и европейская упорядоченность. Следы недавнего страшного землетрясения, о котором говорила вся страна, в центре были почти незаметны – город уже залечивал раны. Но чем дальше ехал автобус, приближаясь к «старому городу», тем явственнее проступала память о трагедии. Здесь еще стояли глинобитные домики, слепленные из самана, с приземистыми дувалами. Но и тут вовсю кипела работа: на месте разборных одноэтажных строений поднимались современные, светлые многоэтажки из белого силикатного кирпича. И на торцах многих уже отстроенных домов искусные руки мастеров выкладывали из красного кирпича мозаичные названия городов и республик всего Советского Союза: «Рига», «Баку», «Ленинград», «Киев» – это были подарки, знаки братской помощи от всей необъятной страны.
– Смотри, Борька! – ткнул Влад пальцем в окно. – Видишь? «Иркутск»! Это же наш знак! Знак, что мы приехали куда надо!
Борька впервые за весь день улыбнулся – широко, по-детски. —Точно, «Иркутск»… Красиво.
Они вышли на остановке в самом сердце новой стройки, в юго-западном районе. Воздух здесь был напоен другими запахами: свежеспиленного леса, известковой пыли, цемента, прогретого на солнце металла. Грохотали бетономешалки, звенели удары молотков, с пронзительным шипением работали сварочные аппараты. Повсюду сновали рабочие в комбинезонах, прорабы с синими
