Григорьевич прошёл производственное обучение, по специальности «токарь»». Да, действительно, в школе их учили токарному делу. Девушек учили шить на швейных машинках, а юношей – работать на токарных станках. В мастерской стояли два миниатюрных токарных станка, словно дети от настоящих гигантов индустрии, на которых они лишь «пробовали» точить. Действительно, только «пробовали» – работы не было, но резцы Влад научился затачивать, и теперь эта запись могла пригодиться, как ключ к сокровищу.
Найти завод «Ташсельмаш» оказалось не так уж трудно. Влад спросил у прохожих: «Простите, где можно найти этот завод?» – и получил подсказки. «Езжайте на трамвае до остановки 'Гагарина', потом пешком», – ответила ему молодая женщина с корзиной. «Или следующий за 'ТашМИ', – добавил пожилой мужчина, кивая головой, как мудрый филин. – Не заблудитесь, там шумно, как на базаре». Влад улыбнулся, поблагодарил, и отправился в путь, где улицы казались рекой, несущей его к новому берегу.
И вот он у дверей заводоуправления, сердце слегка колотится, как барабан в тихом ритме. «Добрый день, мне к отделу кадров», – обратился он к охраннику. «Документы? – спросил тот, оглядывая Влада. – Проходите, вас ждут». Оформление заняло время: разговор с начальником отдела, анкета, вопросы. «У вас есть опыт? – поинтересовался кадровик, листая его бумаги. – В аттестате написано, но нужно проверить». Влад кивнул: «Учился в школе, затачивал резцы, больше ничего». «Хорошо, – улыбнулся кадровик, – мы научим остальному». Направление в общежитие: комната с видом на двор. К вечеру Влад получил крышу над головой, кровать, матрац, постельные принадлежности, пропуск на территорию завода – как билет в новое путешествие – и направление в механосборочный цех номер пятнадцать.
Так началась жизнь и трудовая деятельность Григорьева Влада в городе Ташкент, подобно тому, как река впадает в море, находя своё русло. Комната, где он поселился, находилась на пятом этаже П-образного рабочего общежития в жил. массиве «Рисовый». Соседями Влада в комнате стали два молодых человека одного с ним возраста Куров Алексей и Андрусенко Валера. Оба закончили местное ПТУ в июне 1966 года. Работали на «Ташсельмаше», но в разных цехах.
Глава 4
Утром Влад прибыл к центральной проходной завода за час до начала рабочего дня. Охранник подробно рассказал ему, как найти пятнадцатый цех и коротко ввел его в курс молодого бойца на трудовом фронте. Территория завода была огромной, по сути это был город в городе. Помимо производственных цехов, каждый из которых по площади не уступал футбольному полю, а некоторые были и того больше, здесь располагались несколько просторных столовых, три чайханы, несколько магазинов и ларьков на все вкусы. Широкие проезды между цехами были как улицы, а зоны отдыха под тенистыми деревьями включали в себя фонтаны различной конструкции от простых одноструйных, до двухуровневых многоструйных. Пятнадцатый цех носил название «механосборочный». Т.е. помимо механической обработки деталей, здесь шла сборка узлов хлопкоуборочных машин. Сама машина, или комбайн собирались на базе колесного трактора «Беларусь», только впереди было не два маленьких колеса, а одно. Эти трехколесные трактора иногда вереницей проезжали по широким улицам между цехами и смотреть на это было забавно.
Влад нашел начальника цеха, показал ему все бумаги, тот вызвал к себе мастера участка и передал новичка ему. Мастер привел Влада на шестой пролет, познакомил его с пожилым рабочим в замасленной робе, провел короткий инструктаж по технике безопасности, заставил Влада расписаться в журнале и повел в кладовую получать рабочую одежду и обувь. Первый рабочий день прошел в хлопотах по устройству (надо было еще получить шкафчик для одежды в рабочей мужской раздевалке), поиску замка для шкафчика, знакомству с оборудованием и решением многих других мелких задач, связанных с будущей работой. Общежитие находилось достаточно далеко от завода, поэтому надо было научиться вставать очень рано, если работал в первую смену. Автобусы ходили часто и толкотни по утрам не было. Если не высыпался дома, то можно было поспать в автобусе.
После того как Влад немножко обустроился в общежитии и втянулся в трудовой ритм на работе, он первым делом, в свободное время ехал на вокзал и искал там Борьку. Ему было не по себе от того, что его закадычный друг где то сейчас ютится в подвалах, наверное, голодает и скорей всего скучает по своему « старшему брату», хотя они были ровесниками. Все эти поездки оказались безрезультатными, и в конце концов Влад смирился.
Весь пятнадцатый цех был разбит на пролеты, которые представляли собой своеобразные конвейеры, где заготовка в начале, постепенно превращалась в готовую деталь к концу. Или в готовый узел к хлопкоуборочной машине. Например, на шестом пролете из кругляка длиной в полтора метра и диаметром 60 миллиметров, в конце пролета получалась ось к барабану, который вращаясь собирал хлопковое волокно с растения. Влад находился как раз в начале этого конвейера. Он, на своем токарном станке протачивал на концах заготовки посадочные места для подшипников и шпиндельных дисков. Дальше, этот вал поступал на кругло шлифовальный станок, где эти места шлифовались до более точного размера. Потом на вертикально фрезерных станках вытачивались шпоночные пазы и так далее. После, этот вал передавали на соседний седьмой пролет, где собирался также поэтапно сам барабан.
Мастер участка Заводчинский Вадим, чуть старше Влада, оказался « своим парнем». Он не занудствовал, не корчил из себя начальника, был остроумен и современен. Влад никогда не слышал, чтобы он кого-то ругал, отчитывал, там более, материл. Он воспитывал по-своему. Там находились такие слова и действия, что у провинившегося навсегда пропадала охота нарушать дисциплину.
Пожилой рабочий в замасленной робе, с которым Влад познакомился в первый день, работал одновременно на двух станках. На токарном и вертикально фрезерном. В течении, недели он обучал Влада работе на токарном станке, показывал где брать заготовки, на какой скорости оборотов шпинделя работать, каким измерительным инструментом пользоваться ( проходными и непроходными скобами ), как затачивать подрезные резцы и еще многим другим « хитростям» , после чего доверил молодому начинающему токарю полную самостоятельность и свободу. С этого дня у Влада начал накапливаться опыт.
На соседнем пятом пролете, где по похожей схеме готовились шпиндельные диски, работали молодые ребята сверловщики Волков Миша и Степанов Сергей, с которыми Влад вскоре подружился. Кстати, оба тоже увлекались боксом. Во время обеденных перерывов они все трое ходили в одну и ту же столовую, а после обеда, оставшееся время проводили в зоне отдыха возле фонтана, обсуждая последние местные новости. Девчонки с их цеха, тоже нередко становились объектами обсуждений.
Утро ворвалось в жизнь Влада густым, терпким запахом мазута, металла и какой-то незнакомой, но обещающей пыли. Он стоял у центральной проходной гигантского завода, вперившись в могучие кованые ворота, словно перед ним были врата в иной мир. Что ж, так оно и было. Завод был настоящим городом в городе, со своими законами, улицами и ритмом жизни, который предстояло познать.
До начала смены оставался целый час, и охранник, мужчина с лицом, испещренным морщинами-картами прожитых лет, подробно, с истинно восточным гостеприимством, объяснил дорогу к пятнадцатому цеху. Его рассказ был похож на старую, добрую сказку: «Пройдешь мимо столовой, что пахнет щами, свернешь у чайханы, где дымят кальяны, увидишь фонтан с ажурными рыбками – там и твой механосборочный притаился».
Территория и правда поражала воображение. Широкие проезды-проспекты кишели людьми и редкими, диковинными машинами. Цеха, каждый размером с футбольное поле, подпирали низкое утреннее небо стальными ребрами своих крыш. Между ними, как оазисы, зеленели зоны отдыха с причудливыми фонтанами: от скромных одноструйных «плакучих ив» до буйных двухуровневых каскадов, напоминавших водяные мельницы.
И вот он, пятнадцатый – «механосборочный». Название звучало как заклинание, сулящее магию превращения железа в сложные механизмы. Влад зашел внутрь, и его тут же накрыла симфония труда: оглушительный гул станков, пронзительный визг резца, бормотание конвейеров и приглушенный человеческий гул, похожий на рокот морского прибоя.
Начальник цеха, суровый мужчина с пронзительным взглядом инженера, бегло изучил его бумаги, кивнул и вызвал по телефону мастера.
Вскоре в кабинете появился Заводчинский Вадим. Влад ожидал увидеть человека в возрасте, но перед ним стоял парень немногим старше его самого, с умными, смеющимися глазами и уверенной, легкой походкой.
– Вот, Вадим, новобранец твой, Влад. Обкатаешь? – бросил начальник. —Без проблем, Иван Петрович, – улыбнулся Вадим, и его улыбка была на удивление открытой. – Пойдем, Влад, покажу твои владения.
Он не «повел», не «привел», а именно «пошел» рядом, что сразу сняло напряжение. Вадим оказался «своим парнем». Он не корчил из себя важного начальника, его речь была лишена занудных нравоучений, но в каждой шутке, в каждом метком слове сквозила незримая власть человека, который знает и любит свое дело.
Он познакомил Влада с пожилым рабочим, который казался самой душой этого цеха. Его роба была не просто замаслена – она была пропитана историей тысячей обработанных деталей, словно холст художника, испачканный красками великих полотен. Лицо его напоминало доброе, вымотанное непогодой дерево.
– Это дядя Коля, наш столп и наставник, – представил его Вадим. – Он тебя в курс дела введет лучше любого учебника.
Дядя Коля молча кивнул, пожал Владу руку твердой, шершавой ладонью и сразу приступил к делу. Короткий инструктаж по технике безопасности был деловитым и без лишних эмоций. После росписи в журнале Вадим повел Влада получать обмундирование.
– Рабочая одежда – это твоя вторая кожа, – говорил он по дороге в кладовую. – Ей не нужно быть красивой. Ей нужно быть прочной и удобной. Как хороший друг.
Первый день пролетел в суматохе: получение спецовки, поиск шкафчика в бесконечных рядах раздевалки, поход в магазин за замком, который казался самым важным приобретением в жизни – теперь у него был здесь свой уголок, своя крошечная крепость.
Общежитие оказалось на отшибе, и вечером Влад, уставший, но довольный, узнал цену раннему подъему. Автобусы, однако, ходили исправно, и в их убаюкивающем покачивании можно было досмотреть прерванные утренние сны.
Как только жизнь вошла в колею, Влад стал в свободные дни ездить на вокзал. Он искал Борьку. Сердце сжималось от тревоги: где сейчас его закадычный друг? Ютится ли в холодном подвале, голодает ли, вспоминает ли их беззаботные путейские дни? Влад чувствовал себя почти предателем, устроившимся в этой упорядоченной жизни, пока его брат, ведь они были как братья, пропадал где-то в чужом незнакомом ему мире. Но Борьки нигде не было. После нескольких безрезультатных поездок Влад с тяжелым сердцем смирился. Жизнь, жестокая и неумолимая, диктовала свои правила.
Цех
