жил по своим законам. Он был разбит на пролеты – настоящие улицы превращений, где грубая болванка в начале пути, пройдя через металл и умелые рабочие руки, к концу становилась изящной деталью или сложным узлом.
Владу выпало работать на шестом пролете, в самом начале этого конвейера чудес. Его станок был первым, кто касался длинного, полутораметрового кругляка, холодного и безликого. Под его руками на концах заготовки должны были появиться посадочные места для подшипников – первые шаги к жизни будущей оси.
Дядя Коля, который работал сразу на двух станках – токарном и фрезерном, – стал его гидом в этом мире железа. Он не учил – он посвящал.
– Смотри, пацан, – его голос был хриплым, как скрип ржавой двери, но в нем была неподдельная теплота. – Металл – он живой. Он поет. Надо услышать его песню. Слишком быстро ведешь резец – он визжит от боли. Слишком медленно – скучает и грустит. Найди его ноту.
Он показывал, где брать заготовки, как затачивать резцы, чтобы они «жадно впивались в сталь», как пользоваться особыми скобами – «проходной» и «непроходной», которые Влад в шутку прозвал Золушками: одна всегда влезала в хрустальную туфельку-размер, а вторая – нет.
Через неделю дядя Коля, молча оценив работу, кивнул и отошел к своему фрезерному станку. Это был высший знак доверия. С этого дня у Влада начал накапливаться настоящий опыт – не из учебников, а выстраданный, пропахший машинным маслом.
Рядом, на пятом пролете, где рождались шпиндельные диски, работали два парня – Мишка Волков и Серега Степанов. Они были неистовы и полны энергии, их станки не гудели, а рычали. Однажды во время обеденного перерыва они столкнулись у раздачи в столовой.
– Эй, новичок с шестого! – крикнул Мишка, широко улыбаясь. – Я смотрю, ты у дяди Коли в любимчиках ходишь. Он редко кому так быстро станок доверяет!
–Я способный, все схватываю на лету. – дружелюбно улыбнулся Влад.
–Слышь, а не маешься ли этим? – вступил в разговор Серега, имитируя боксерскую стойку. – У нас тут после работы секция есть. Мишка мечтает кого-нибудь новенького побить.
Оказалось, что оба увлекались боксом. Эта общая страсть мгновенно стерла все формальности. С тех пор они стали неразлучны. Обеденные перерывы проходили в шумной столовой за обсуждением новостей, а оставшиеся минуты – у фонтанчика в зоне отдыха, который они окрестили «поилкой для усталых душ».
– Видал, какое Наташка из бухгалтерии сегодня платье надела? – томно вздыхал Мишка, развалившись на скамейке. – Прямо как облако розовое.
–Облако у тебя штанах, романтик, – хмыкал Серега. – Лучше скажи, когда мы на спарринг сойдемся. А то ты тут от котлет и девок рыхлый стал.
Влад смеялся, глядя на них, и чувствовал, как к нему возвращается ощущение дома, дружбы, своего места в этом огромном, шумном и таком живом мире завода. Его жизнь обретала новый, четкий ритм, похожий на равномерный гул станка: уверенный, надежный и полный смысла.
Глава 5
Приближался Новый год. Это был уже второй праздник, который Влад встречал вне дома. Пока, что в этом вопросе, т.е. где встречать, с кем встречать, как встречать, по сколько скидываться, была полная неопределенность. Конечно же, если это было дома, то сейчас бы уже было ясно, что встречали бы с друзьями, Санькой, Серегой, Арсением, с девушками Валей, Светланой, Ольгой, ну и еще бы кого-нибудь нашли для Арсена. Праздновали бы у Арсена дома, у него родные всегда на Новый год уезжали к бабушке в другой поселок. Накупили ли бы водки, а девчонкам вина, собрали бы какую-нибудь закуску, организовали бы музыку, в общем, все было бы, как в лучших домах ЛондОна. Здесь в Ташкенте, скорей всего, придется справлять Новый год одному. Мишка с Сережкой с пятого пролета будут с родителями, а соседи по комнате разъедутся по домам (они все местные, из-под Ташкента, с каких то аулов). Ну что ж, пусть будет так.
Накануне, Влад в очередной раз поехал на железнодорожный вокзал, чтобы еще раз пройтись по привычному уже маршруту, вдруг на этот раз повезет, и он встретит там Борьку. Вокзал кипел предновогодней суетой. Толпы студентов разъезжались по домам, на короткие зимние каникулы, сотни семей спешили к родственникам на предновогоднюю встречу, тысячи пассажиров занимали купе и плацкартные места в надежде успеть к праздничному столу. Хватало и тех, кто шнырял среди всей этой толкотни с целью незаметно подрезать сумку, или карман с деньгами, тем самым, устроить и себе праздник (конечно, если не схватят за руку и не поддадут немножко других подарков). Борьки нигде не было.
С вокзала Влад направился в центр к большой главной городской новогодней елке. Здесь тоже было многолюдно. Молодежь, стаями в обнимку, с громким смехом кучковалась у елки и по периферии площади, люди постарше, не спеша дефилировали по самой площади и вокруг елки, родители с детьми толкались, в основном, у аттракционов. Влад обошел почти всех. Где то останавливался, заводил разговор, поздравлял с наступающим, шутил, смеялся, но все равно чувствовал себя одиноко. С какой бы радостью он поменял бы всю эту красоту и роскошь на скромный тихий поселковый пейзаж, но в окружении друзей.
Новый год Влад встретил, как и предполагал, один, в комнате общежития. Собрал себе нехитрый новогодний ужин с бутылкой шампанского, надел новую белую рубашку в синюю полоску, погладил брюки, начистил до блеска туфли. В 9 часов вечера открыл бутылку и поднял стакан с шампанским за новый 1967 год. В это время на малой родине Влада было 12 часов ночи. В эту минуту все его родные, друзья, и он здесь тоже, подняли бокалы, и выпили за наступивший новый год.
Приближался Новый год. Уже второй по счёту праздник, который Владу предстояло встретить вдали от дома. Вопросы – где, с кем, как отмечать и по сколько скидываться – повисли в воздухе тяжелым туманом неопределенности.
А ведь дома, в своём посёлке, всё было бы уже давно решено. Ясно и просто. Встречали бы с друзьями: Санькой, Серегой, Арсением. С девчонками – Валей, Светланой, Ольгой. И непременно нашли бы кого-нибудь для Арсена, чтобы он не скучал. Праздновали бы, как всегда, у Арсена – его родные каждый год уезжали к бабушке в соседний посёлок. Накупили бы водки, вина для девушек, собрали бы кто что мог: маринованные огурцы из погреба, селёдку под шубой, которую Светка делала лучше всех, мамины пирожки с капустой. Организовали бы музыку – пластинки на старом проигрывателе и пленки на катушечном магнитофоне. В общем, устроили бы всё «как в лучших домах ЛондОна», как с усмешкой говаривал Санька.
Здесь же, в Ташкенте, всё было иначе, чуждо. Скорее всего, Новый год придётся справлять в одиночестве. Мишка и Сережка с пятого пролёта будут с родителями, а соседи по комнате – местные, из-под Ташкента, из каких-то аулов – разъедутся по домам. Ну что ж… Пусть будет так.
Накануне праздника Влад, в который раз поехал на железнодорожный вокзал. Автоматно побрел по привычному маршруту безнадежно надеясь, что в этот раз повезёт, и он встретит в сутолоке Борьку. Но вокзал кипел чужой, предновогодней суетой. Толпы студентов с чемоданами, уезжающие на короткие зимние каникулы; сотни семей, спешащие к родственникам; тысячи пассажиров, занимающие места в плацкарте и купе в надежде успеть к праздничному столу. Мелькали и другие фигуры – те, что шныряли в толкотне, выискивая, как бы незаметно «подрезать» сумку или карман, чтобы устроить праздник и себе тоже. Конечно, если не схватят за руку и не преподнесут взамен «подарки» – тумаков и прогулку в отделение. Борьки не было нигде.
С вокзала Влад пешком побрёл в центр, к главной городской ёлке. Она сияла и переливалась сотнями лампочек, ослепляя своей столичной, незнакомой роскошью. Здесь тоже было многолюдно, но это было другое веселье – шумное, беззаботное. Стайки молодёжи, взявшись под руки, с громким смехом кучковались у ёлки и по краям площади. Люди постарше неспешно дефилировали по холодному асфальту. Родители с детьми толпились у аттракционов, у лотков со сладкой ватой и горячей кукурузой. Пахло елью, морозом и жареными орехами.
Влад прошёл почти через всю площадь. Где-то останавливался, заводил ни к чему не обязывающий разговор с такими же случайными прохожими, шутил, поздравлял с наступающим, смеялся. Но внутри оставалась тихая, ноющая пустота. С какой бы радостью он променял всю эту яркую, чужую красоту на скромный, заснеженный пейзаж родного посёлка, но в окружении тех, кто дорог. На то, чтобы услышать не общий гул толпы, а знакомый смех друзей.
Новый год он встретил так, как и предполагал, – в полном одиночестве, в пустой комнате общежития. Аккуратно, почти с ритуальной торжественностью, собрал на столе скромный ужин: бутерброды с докторской колбасой, солёные огурцы из банки, шоколадные конфеты и одну-единственную бутылку советского шампанского. Надел новую, тщательно отглаженную рубашку в тонкую синюю полоску, брюки со стрелками, начистил до зеркального блеска туфли. Казалось, он готовится не к одинокому застолью, а к важной встрече – с самим собой и своими мыслями.
Ровно в девять вечера, когда часы в Улан-Удэ показывали полночь и новый, 1967-й год вступал в свои права на его малой родине, Влад щелчком открыл бутылку. Пена медленно заполнила стакан. Он поднял его перед собой, глядя на собственное отражение в тёмном окне.
«С Новым годом, – тихо произнёс он. – С новым счастьем».
В эту самую минуту там, далеко-далеко, его родные, друзья – Санька, Серега, Арсений – все подняли свои бокалы и рюмки. Выпили за наступивший год. И он мысленно был там, с ними. Он тоже поднял свой стакан, чокнувшись с призраком былых праздников, и сделал первый глоток. Глоток одиночества и надежды на то, что в следующем году всё сложится иначе.
Глава 6
[i]В январе 1967 года в Ташкент пришла зима. Ну какая это зима! Выпал небольшой снежок, чуть похолодало, а через неделю снова пошел дождь, снега как не бывало, остались только покрытые тонким льдом мелкие лужи и небольшой, в метр шириной, арык рядом с автобусной остановкой. Через этот арык был переброшен деревянный мостик с перилами, и Влад в ожидании автобуса, от нечего делать, держась за перила, опустил ногу на лед и, если бы не держался двумя руками, то ушел бы в воду по пояс. А так, только ногу одну замочил по щиколотку. Все равно неприятно, поэтому на работу пришел в плохом настроении. А тут еще принесли расчётные листки за месяц, и Влад увидел, сколько ему получать завтра, и эта сумма совсем не порадовала. По сравнению с тем, что он получал в ПМС, завтрашняя зарплата была в два раза меньше. Конечно, там и за условия проживания доплачивали, и за «колесные», но здесь, чем лучше? За те же «колесные» надо платить, потому что каждый день, что бы добраться до работы и обратно, надо потратить 30 минут своего драгоценного времени в один конец. Влад подошел к Вадиму и хмуро сунул ему в руки свой расчетный лист:
– Это что зарплата?! На чай и хлеб не хватит.
– Даа… Не густо, – мастер повертел в руках листок.– Сколько раз говорил экономистам в ОТИЗе, пересмотрите расценки. Нет, не хотят, говорят: «в обратную сторону река не течет». Год назад, здесь на твоем станке работал один товарищ, так он за одну смену делал полторы нормы, а потом и до двух дошел. ОТИЗ тут, как тут.
