Сделали замеры и срезали расценки. Товарищ этот вскоре уволился, а расценки остались. Ну, ладно, что-нибудь придумаем. Потерпи чуть – чуть, – Вадим вернул листок Владу и моментально исчез, так как увидел, что к нему приближается рабочий с их пролета с квитком в руках (расчетные листки здесь называли квитками).
«Ладно, переживем как-нибудь,– пробормотал Влад. – Вадим прав, не он эти расценки устанавливал, да и проработал то я не полный месяц».
Незаметно пролетел январь. В феврале серая мгла на небе исчезла, вышло солнце, и можно сказать, пришла настоящая весна. Влад радовался каждому дню. В душе пели райские птички и с работой все устаканилось. В самом прямом смысле. Когда пришли квитки за январь, Влад с радостью обнаружил, что общая сумма к получению была значительно больше предыдущей. Расценки остались те же, но плюсом прошла премия и какое то непонятное начисление за обслуживание, и ремонт оборудования.
«Молодец, Вадим! Не забыл, выполнил обещание, – удовлетворенно подумал Влад, и тут сразу же пришла мысль, – А ведь это не законно, и мастер рискует не только потерять должность, но и поплатиться свободой. Надо как то отблагодарить его».
В день зарплаты Влад после работы зашел в магазин и купил бутылку водки. Вадим жил тоже в общежитии, но оно было рядом с заводом и немного отличалось от того в котором жил Влад. Это было общежитие для специалистов. Оно было квартирного типа, т. е. это были, по сути, однокомнатные квартиры со всеми, как говорится, удобствами. Влад быстро нашел нужную дверь и позвонил. За дверью слышался громкий смех, музыка и топот. Дверь открыла красивая светловолосая девушка. На ее лице еще не сошла улыбка и продолжая улыбаться она пригласила его в квартиру.
– Мне нужен Вадим, – улыбнулся в ответ Влад.
Девушка повернула голову, и искоса наблюдая за Владом, крикнула в глубину квартиры:
– Вадик, тебя спрашивает молодой, симпатичный юноша.
В дверях появился Вадим. Он что-то жевал и, обращаясь к девушке, игриво шлепнув ее по заднице, сказал:
– У него есть своя Маруся, поэтому тебе здесь ничего не светит.
Про Марусю Вадим, конечно, присочинил, но все равно было приятно.
– Мне надо поговорить с тобой, – Влад сделал шаг назад. Вадим вышел на площадку, прикрыв за собой дверь. От него пахло спиртным. Влад передал ему пакет с водкой и полез в карман за деньгами. Вадим сразу догадался, что в пакете и с интересом ждал дальнейших действий.
– Я тебе очень благодарен за все, что ты для меня делаешь. И возьми еще это, – Влад протянул мастеру пятьдесят рублей. Это была ровно половина тех денег, что, как подсчитал он, была заплачена ему сверх зарплаты. Вадим взял деньги и, отсчитав десять рублей, вернул их Владу.
– Мне хватит и сорока рублей. Это будет постоянная сумма, – Вадим помолчал и взглянув как то по-особому на Влада, тихо сказал:
– А ты, парень смышленый. Слушай, а пойдем ко мне.
Влад начал отказываться, но Вадим, взяв его за локоть, решительно повел к себе.
В комнате за столом сидели трое, две девушки и один парень. С одной из девушек Влад уже был знаком, скорей всего ее звали Маруся, вторая была менее эффективней своей подруги и при знакомстве назвала себя Наташей. Парня звали Артем. Он был высокий и худощавый. Все они были с «Ташсельмаша», девушки работали в ОТК, а Артем был мастером участка в шестом цехе. Вадим поставил на стол бутылку водки, что принес Влад и торжественно провозгласил:
– Путешествие в мир грез продолжается!
На тумбочке у кровати стоял катушечный магнитофон и из него хриплый голос как бы читал песню: «Если друг, оказался вдруг, и не друг, и не враг, а так. Если сразу не разберешь, плох он, или хорош….»
– Это кто поет? – спросил Влад у Маруси. Песня с первых же слов врезалась в память и оставалась там навечно. Она не была похожа ни на одну из песен, которые он слышал до этого. И эта необычность голоса, мелодии и слов заставляла удивляться, как такая запоминающаяся песня не звучит по радио, не записана на пластинку.
– Это Владимир Высоцкий, – с гордостью прошептала Маруся, и глаза ее подозрительно заблестели, – Кстати, Вадик очень на него похож.
Вся катушка была заполнена песнями этого замечательного, талантливого артиста. И что не песня, то шедевр.
Позже Влад посмотрит фильм «Вертикаль», увидит Высоцкого на экране, услышит еще раз его песни и полюбит этого актера, поэта, композитора и исполнителя на всю жизнь.[/i]
Январь 1967-го в Ташкенте выдался на редкость капризным. После новогодних праздников город вдруг принарядился в редкий, умытый снежок, от которого воздух звенел колкой прозрачностью. Улицы, еще вчера серые и унылые, на мгновение побелели, притихли, придав восточному городу несвойственный ему, почти северный вид. Но иллюзия была недолгой. Уже через неделю с предгорий потянуло теплом, зарядил нудный, мелкий дождь, и хрупкая зима сдалась без боя. Снег сошел, обнажив промокший асфальт и черные ветки платанов. Остались лишь покрытые тонким, обманчивым льдом лужицы да прихваченный у берегов мутным льдом, небольшой, в метр шириной, арык у автобусной остановки.
Через арык был переброшен скрипучий деревянный мостик с покосившимися перилами. Влад, от нечего делать оперся о стойку, раскачал ее и, задумавшись, опустил ногу на ледяную корку. Лед с треском подался, и если бы не вцепился в перила двумя руками, Влад бы нырнул в ледяную воду по пояс. А так – только ногу замочил по щиколотку. Тем не менее, хлюпающий ботинок и ледяная влага, немедленно добравшаяся до кожи, испортили ему утреннее хорошее настроение.
На работе его ждало продолжение. Принесли расчетные листки за месяц. Влад пробежался глазами по колонкам цифр, и сердце неприятно сжалось. Сумма к получению была удручающе мала. Он мысленно сравнил ее с тем, что получал раньше, в ПМС – здесь было почти вполовину меньше. Конечно, там были доплаты за суровые условия, за «колесные»… Но разве здесь лучше? Те же «колесные» теперь были статьей расхода: каждый день по полчаса в одну сторону на автобусе, давка, духота, потерянное время.
С расчетным листком в руке он подошел к мастеру Вадиму, весело обсуждавшему с наладчиком у своего стола последние новости. Вадим, видя его хмурое лицо, отпустил рабочего и повернулся.
– Вадим, это что за зарплата? – хмуро спросил Влад, суя ему в руки бледную бумажку. – На чай и хлеб не хватит. О ботинках новых я уже молчу – эту пару сегодня арык чуть не похоронил.
Вадим взял листок, повертел в руках, губы его сложились в понимающую усмешку. —Да-а… Негусто, согласен, – протянул он, задумчиво почесав щетину на подбородке. – Экономисты в ОТИЗе – народ черствый. Сколько я им уже говорил: «Пересмотрите расценки, люди не хотят за эти копейки работать!». А они свое: «Река, мол, в обратную сторону не течет». А? Как тебе это? Год назад на твоем станке один товарищ работал, так он до двух норм в смену дошел. Зарплату имел – загляденье. Не прошло и недели – ОТИЗ тут как тут. Сделали замеры, по щелкали счетами – и урезали расценки вдвое. Тот товарищ плюнул и уволился. А расценки так и остались, памятник его рвению. – Вадим тяжело вздохнул и похлопал Влада по плечу. – Ничего, парень, потерпи чуть-чуть. Что-нибудь придумаем.
Он сунул листок обратно в руку Владу и вдруг стремительно растворился в межцеховом проходе, заметив приближающегося рабочего с таким же «квитком» в руках – здесь расчетные листки называли именно так, по-свойски.
«Ладно, переживем как-нибудь, – пробормотал себе под нос Влад. – Вадим прав, не он эти расценки устанавливал. Да и проработал я еще не полный месяц».
Незаметно пролетел январь. Февраль встретил город настоящей, почти весенней теплотой. Серая мгла развеялась, и в чистую, пронзительную синеву неба вернулось долгожданное солнце. Оно пригревало по-настоящему, растопляя последние льдинки в арыках, заставляя набухать почки на деревьях. Влад ловил его лучи на лице по дороге на работу и чувствовал, как на душе становится светлее. Да и работа пошла в руку, наладился ритм.
А когда пришли квитки за январь, он с удивлением и радостью обнаружил, что общая сумма была куда приятнее. Расценки остались прежними, скромными, но к ним прибавилась солидная премия и какое-то загадочное начисление – «за обслуживание и ремонт оборудования».
«Молодец, Вадим! – с теплотой подумал Влад. – Не забыл, выполнил обещание». Но почти сразу же за этой благодарной мыслью пришла тревожная: «А ведь это не законно. Мастер рискует не только должностью, но и свободой. Надо его как-то отблагодарить».
В день зарплаты, получив в кассе заветную бумажку с печатью, Влад после работы зашел в винно-водочный, отстоял небольшую очередь и купил бутылку «Столичной». Вадим жил в общежитии для специалистов, неподалеку от завода. Оно разительно отличалось от того, где ютился Влад: не длинные коридоры с множеством дверей, а аккуратное здание квартирного типа, с отдельными входами, почти что однокомнатные квартирки со всеми удобствами.
Подойдя к нужной двери, Влад услышал из-за нее приглушенный смех, музыку и топот ног. Он нажал на кнопку звонка. Дверь открыла высокая светловолосая девушка с смеющимися голубыми глазами. На ее лице еще не сошла улыбка от какой-то только что услышанной шутки.
– Вам кого? – спросила она, окидывая Влада дружелюбным, оценивающим взглядом.
– Мне Вадима, можно? – улыбнулся в ответ Влад.
Девушка повернула голову и, криво улыбаясь, крикнула вглубь квартиры: —Вадик! Тебя спрашивает молодой, симпатичный юноша!
В дверях, жуя что-то, появился Вадим. Увидев Влада, он игриво хлопнул девушку по бедру: —Отстань, у него своя Маруся есть. Тебе здесь ничего не светит. Про«свою» Вадим, конечно, присочинил для красного словца, но Владу было от этого почему-то приятно.
– Мне надо на пару слов, – сделал шаг назад Влад, давая понять, что не собирается мешать.
Вадим вышел на площадку, прикрыв за собой дверь. От него пахло одеколоном и легким духом спиртного. Влад протянул ему сверток с бутылкой и полез в карман за деньгами.
– Спасибо тебе, Вадим, за все. Очень выручил. И, пожалуйста, возьми еще это, – он протянул мастеру пятьдесят рублей. Ровно половину той «прибавки», которую он тщательно подсчитал.
Вадим взял деньги, не глядя сунул бутылку под мышку, быстрым движением отсчитал десять рублей и вернул их Владу. —Сорок с меня хватит. Так и будем считать – это постоянная сумма, – он помолчал, а потом взглянул на Влада каким-то новым, изучающим взглядом и тихо, почти доверительно сказал: – А ты, я смотрю, парень смышленый. Слушай, заходи к нам.
Влад начал было отнекиваться, но Вадим уже взял его под локоть и решительно повел в квартиру.
Комната была наполнена теплым, густым воздухом, пахнущим табаком, колбасой и чем-то еще неуловимо праздничным. За столом, уставленным тарелками с закуской, сидели трое: та самая Маруся, еще одна девушка, попроще, но с добрым лицом, и высокий худощавый парень в тельняшке. На тумбочке у кровати стоял катушечный магнитофон «Яуза», и из его динамиков лился хриплый, надрывный, невероятно пронзительный голос. Он не пел, а скорее, выговаривал под гитару странные, цепляющие за душу слова:
«Если друг оказался вдруг И не друг, и не враг, а так… Если сразу не разберешь, Плох он или хорош…»
Песня врезалась в
