периодически прорезаются и действуют некоторые чёрные силы, имеющие прямую связь с преисподней. Безусловно, всё это там имеется в избытке, и при получении заказа кого надо с кем надо эти силы гарантированно связывают и опускают вниз. Иногда и в рабочем текущем порядке, то есть, бывает, что и по сто раз на дню. Видимо не случайно в шаговой доступности от этого портала в преисподнюю располагается и усыпальница великого вождя народов по прозвищу Ленин. Вероятно только этим и объясняется роковая неуязвимость его мумии, которая словно бы специально замурована под сердцем страны в качестве не столько фетиша ада, сколько неустранимого водителя ритма всех его желудочков и предсердий. Роковым образом не исчезающая мумия соответственно парализует и народ, до сих пор не могущий и вздохнуть перед грозным взглядом очередного самодержца, за свою доброту и очевидную любовь к детям прозванного в том богоносном народе «Владимировичем».
Итак, когда заложные покойники были вынуждены отступить, потеряв почти весь личный состав, лишь тогда федеральная служба отчасти перевела дух. Несколько успокоилась сама и решила утихомирить собравшийся народ, непременно и в полном объёме закончив начавшееся мероприятие. Иначе что же тогда подумают о такой власти, которая проявила слабину и отступила перед шайкой потусторонних разбойников, попытавшейся освободить своего главаря и кумира. Когда власть даже в малом попускает людям, проявляет уязвимость и нерешительность, она сразу же теряет право называться властью, кто же из самодержцев такого не знает. Оттого и свирепствуют кто во что горазд, но чаще всего напропалую. До такой степени боятся показаться слабыми!
Поэтому организаторы заупокойных торжеств приняли решение всё-таки завершить начатое в полном объёме. И без того предатель несколько лишних минут пребывал в физическом обличье, а это было для него совершенно недопустимой роскошью. Мало ли что уже могло взбрести ему в голову! Поэтому и было решено идти до самого конца «по вновь утверждённому плану». Немедленно и срочно кончать с ним. В распыл гада! Прямо сейчас, немедленно после того, как он воспользуется правом последнего слова, так и сразу. Пока пространство вокруг снова не искривилось и не зазиял очередной портал в никак неотступающую преисподнюю. Ведь эти шлюзы в неё, как грибы, постоянно множатся под любыми олицетворениями власти. Где появляется она, там за нею возникает и множество червоточин на тот свет, ведьминых кругов. Только поэтому вместо одного захлопнутого портала немедленно образуется десять новых. С помощью понятно кого.
И снова распорядители казни пожалели о своём стремлении соблюсти букву закона во что бы то ни стало. Потому что обер-предатель Скиба, несмотря на неудавшуюся попытку его силового освобождения наиболее верными сатане заложными покойниками, в данный момент полностью накрываемый гремящей волной океана никем доселе не виданной смерти, даже перед лицом до такой степени изничтожающего небытия нисколько не ударил лицом в свою же собственную лептонную грязь. И оставался по-прежнему неуязвимым. Словно бы Люцифер сумел каким-то образом поставить ему надёжный блок против любых ухищрений живых землян. Вдохнул ему совершенно невероятные для его уровня развития знания, умения и безусловно стойкость.
С ненавистью глядя в обступившие его объективы прямого эфира, очередной несостоявшийся Герострат генерал Валера для себя или родных ничего не попросил, гремящей волны небытия в упор не замечал, исповедаться не захотел, а вновь сомнамбулически и до самого конца процитировал своего духовного отца иезуита Печерина, артикулируя их совместный приговор ненавистной родине: «Как сладостно отчизну ненавидеть И жадно ждать её уничиженья! И в разрушении отчизны видеть Всемирного денницу возрожденья!». Печерин написал сей подмётный стих в первую крымскую войну с Западом. Однако сделать ничего с родиной не смог, несмотря на помощь Герцена и его могущественного спонсора в лице того самого Ротшильда, который нагнул самого русского императора Николая I, заставив его разморозить и выплатить ему все накладные с действующих поместий крепостника-подрывника Герцена.
Как известно, лондонский Джеймс Ротшильд и его верный пёс, русский помещик Александр Герцен, изображавший из себя революционера, вместе и довольно успешно расшатывали великую русскую империю. В канун Первой крымской войны Герцен вместе с иезуитом Владимиром Печериным создал ядро подрывного движения на бывшей своей родине, газету «Колокол» и альманах «Полярная звезда». В то время, когда западные интервенты высаживались в Крыму, эта подрывная предательская группа успешно развивала своё наступление на умы подданных Российской империи, стремясь сокрушить её и из тыла. Сам якобы «разбуженный» к подрывной деятельности декабристами, Александр Иванович на деньги Ротшильда успешно будил и привлекал к предательской деятельности против своей родины последовательно разночинцев, народовольцев, эсеров и большевиков. Все они на самом деле являлись выкормышами Ротшильда, а в его лице и всего Запада. Но первыми в памяти от этой завинчивающейся спирали последующих русских смут остались именно эти на редкость возмутительные или даже триггерные строки предателя Печерина про сладостный яд ненависти к отчизне, от которого, единожды отведав, больше никогда не отвыкнешь. Подсаживаются все наотмашь, раз и навсегда. Ни антидотов от него, ни лечения не существует. Поскольку в сущности все подсевшие на столь заразное предательство и являются самыми настоящими заложными покойниками, с этого момента заведомо ничего святого за душой не имеющими и потому являющимися идеальным подрывным материалом кого угодно.
Вполне объяснимо поэтому, что столь тяжёлый наркотик, все эти чертополошьи дурманящие строки, наотмашь биющие в сердце любого нестойкого гражданина, теперь-то и поднял на свой исчезающий щит новейший и самый неистовый последователь генерации этих страшных существ, разбуженных Герценом - генерал Скиба. Сорвавшаяся попытка освобождения нисколько не смутила и не подорвала несгибаемый дух ненавистника собственной родины. Его всё равно ничто не брало. Он произнёс тот самый триггерный стих, видимо - чем чёрт не шутит, - всё же намереваясь прямо отсюда и сходу замутить какое-нибудь всенародное восстание супротив власти непосредственно отсюда, с Васильевского спуска, где предыдущие цари обычно подкармливали серебряной мелочью хронически голодающий столичный люд. А сейчас, на Лобном месте, генерал-предатель просто вознамерился уйти красиво - в лихом финишном спурте обыграть своих палачей, поставить мощную точку и уйти с гордо поднятой головой. Мол, ну и фиг с вами! Очень надо было тут вообще появляться!
Естественно, до самого конца плавающий триггер непрекращающегося бунта против власти, к тому же во всю страну, вдобавок в прямом эфире, ему никто конечно не дал допроизнести. Вдруг каким-то иным лиходеям понравится и посев антивластной генерации возобновится с небывалой силой. А там, глядишь, и действительно сыграет роль пускателя нового всенародного восстания против собственной страны. Как известно, «этот народ» всегда проявлял себя на редкость психическим и буйным. В частности неизменно проявлял себя уникальным мастером оттопыривать уши на любые подобные провокации, в результате предавать самого себя и посему зело гораздым слушать и брать на вооружение какие угодно подстрекательства, откуда бы они ни прозвучали и на что бы ни подбивали.
При любых иных обстоятельствах по части провокационности со Злом и без того ничто не может сравниться. А уж в этой стране, с этим патологически доверчивым народом - отзывчивее среды среди двуногих без перьев но с плоскими ногтями ему точно никогда было не найти. Тем более если оно не просто Зло, но Абсолютное. Используя столь уникальную точку опоры, оно всякий раз переворачивает весь ближний мир, да так, что и штатный Апокал потом за ним угнаться бывает не в состоянии. Именно поэтому своим народом много раз ученая-переученая, теперь как никогда матёрая дракониха власть и среагировала без малейшего промедления. Своевременно, от греха подальше и одним махом заткнула, как некогда Стеньку Разина. «Молчи, собака!».
Предателя, не мешкая, прервав на полслове, свернули из только что восстановленной его физической оболочки. «Погавкал и будя!» - так и сказал генералу-предателю старший сержант с Лобного места. Скибу мгновенно смотали обратно в маленький лептонный рулончик. Тут же вставили его в заблаговременно подключенный аннигилятор последней версии. Он был установлен тут же, на месте исторической казни. Правда, несколько боком к обомлевшим от невиданного зрелища Минину и Пожарскому, но всё-таки строго в общей ретроспективе известной генеалогии и ранжира смут. Верховный всегда обожал символические жесты. Затем без промедления нажали на красную кнопку «Play» где-то там сбоку на его воронёном боку, чрезвычайно похожую на пусковую кнопку Судного дня. Вероятно происхождением также из одной и той же технологической серии и одного и того же первостепенной важности сборочного конвейера.
Вся страна не то ахнула, не то выдохнула с облегчением, а вслед за нею и остальной цивилизованный мир, хотя конечно же и с несколько иными вариациями на показанную и столь драматичную злобу дня. По ходу было высказано немало сожалений по поводу неких антигуманных зверств в отношении собственных граждан, некоего расстрела их мирной демонстрации, попытавшейся освободить невинно осуждённого. Немало было высказано и сетований в том смысле, что процедура отправления какого угодно законного акта должна быть соблюдена везде и при любых обстоятельствах, в том числе на Лобном месте, а тут полностью не соблюли саму законность. Пускай закоренелый преступник принялся поносить свою страну - всё равно мешать не моги, дай человеку высказаться, облегчить душу и только потом лишай жизни облегчившегося. Можешь даже исполнить последнее желание. Закон суров, но справедлив и это практически его основная опция. Так что зря народ оттопыривал уши. Ничего кроме первой строки он не услышал. Поэтому и на этот раз триггер новой смуты не сработал. Особенно нигде не поселился, тем более не подсеялся в расчёте на будущие всходы. Увы и ах! Но всё равно как-то вот так! То есть, никак.
Безусловно у Люцифера на Скибу имелись особые виды. Конечно, не случайно он ему и блоки неуязвимости ставил один за другим. Дьявол наверняка хотел сделать генерала Валеру главнокомандующим всех своих заложных покойников, составлявших ударную, наиболее эффективную и многочисленную силу преисподней. Скиба более всех подходил на роль предводителя своих среди чужих. Идеальная кандидатура. Сам ни свой и ни чужой встанет во главе точно таких же перемётных сум. В результате вполне могла образоваться самая свирепая гвардия, о которой преисподняя могла бы только мечтать. Перед нею не устоял бы ни один реально существующий мир. В любой бы вкрался, подселился изнутри, извратил, вывернул бы наизнанку всё попавшееся ему на пути, а затем бросил
