условиям жизни землян. Пренебрегла такой мелочью. А зря.
Нисколько не подозревая, что её из ближайшего дупла пишут также и на видео, некогда всеведущая и чрезвычайно осмотрительная Лариса Михайловна, всё же предварительно оглянувшись, нет ли Наташки поблизости в кустах, успокоительно положила руку на колено лейтенанта. Соответственно того пронзило лечебным током. Он-то и понимал и всей кожей по-прежнему чувствовал, что рядом с ним не кто-нибудь, а всё же сама верховная суккуба ада, по-прежнему врачующая его со всех сторон и во все отверстия. Иначе бы не трясло, как тогда, перед штурмом последнего, девятого круга ада. Перед глазами промелькнула некая светящаяся красноватым перламутром полоса, словно злополучная красная нитка или фраунгоферова черта последней смерти вселенной. Затем та нитка схлопнулась в точку, со всхлипом втянула в неё последние свои концы и пропала. Душа осторожно заползла в себя обратно, пугливо оглядываясь по сторонам, ощупываясь, как нищенка после налёта неопознанного коворкинга на её каморку.
Лариса Михайловна протянула вверх сцепленные ладони, похрустела пальцами, ностальгически вздыхая:
- Эх! Ты не представляешь, Владик, что это мне напоминает! Никогда не угадаешь, могу поспорить. Однажды этот нехитрый приём с поглаживанием мужского колена буквально спас мне жизнь. Я тогда не только стреляла из пушек и пулемётов Волжско-Каспийской краснознамённой флотилии, не говоря уже про свой маузер. И не просто вовсю эксплуатировала постель последней русской императрицы, благослови сатана все её впадины и вмятины. Я в то время весьма успешно сотрудничала и с разведкой красного Восточного фронта, находящегося тогда под командованием эсера Муравьёва, где-то за пару месяцев до его измены большевикам. Можно сказать, внесла решающий вклад в освобождение Самары, тогдашнего оплота Комитета членов учредительного собрания России или, как его называли тогда, Комуча.
Так вот, мы всей флотилией стояли прямо напротив Самары, в которой вовсю хозяйничали белые, то есть, контрики. Адмирала Колчака, Верховного правителя тогда над ними не было, он произведёт переворот и придёт к власти осенью того же года, в Уфе. Феденька, мой муж и командующий флотилией нехотя отпустил меня в город на разведку. Я переоделась крестьянкой, села в шлюпку и ночью поплыла туда. Надо было узнать, где расквартированы чехословаки, по заданию Антанты разжигавшие у нас гражданскую войну. Утром мы собирались обстрелять их мятежный корпус из всех орудий флотилии. Разведать-то я всё разведала и даже на карту подробно нанесла, но тут меня схватили белые, у которых в то время кроме чехов кого только не было, и венгры, и поляки с вездесущими чухонцами, в том числе и финны. Даже японцы имелись, успевшие высадиться во Владивостоке и по Транссибу быстро добравшиеся до Волги. Все в полный рост помогали Комучу, пытались спасти его от нас, а сами чего-то от нас оттяпать. Бесплатно же никто никогда и никому не делает.
Так вот, начальник контрразведки Комуча японский полковник по фамилии, помнится, Ямамото вызвал меня на допрос. Я поправила на себе лохмотья и назвалась местной крестьянкой Агриппиной. Ямамото долго и непонимающе смотрел на захваченную петербургскую поэтессу в шмотье местной пейзанки и всё время встряхивал головой, словно от наваждения отбивался. У русских и такие крестьянки, оказывается, бывают! А узкие глаза контрразведчика от удивления расширились почти до наших размеров. Хотя русский он знал довольно неплохо, видимо со времён Порт-Артура, но молчал он довольно продолжительное время, просто не зная с чего начать. Я же как всегда неплохо выглядела, так что он легко повёлся на пойманную акулу Агриппину. Тогда я, улучив момент, когда конвойный на время отлучился, воспользовалась этим. Присела к японцу и вот так же, как тебе сейчас, положила руку ему на колено, одновременно на всю катушку включив весь свой шарм. Узкоглазого полковника не просто пробило. Его передёрнуло сначала по диагонали туловища, а потом и вот так как тебя сейчас, насквозь. Словно от удара электрическим током, не правда ли?! Он замер и покраснел словно камчатский краб, облитый водкой. Тогда я тихонько убрала руку, встала и быстренько вышла, пока конвой не вернулся. А он так и продолжал сидеть с остекленевшим взглядом.
Эх, как я неслась по Самаре вниз к Волге по её крутому берегу, как раз в том месте, где сейчас раскинул руки каменный Паниковский! Помню, стояла сильная полная луна, я бежала, прячась в её тени от домов. А позади раздавались свистки и крики спохватившейся погони, но шлюпка невредимая качалась на месте. Я прыгнула в неё и загребла изо всех сил на проран Волги, к её самому глубокому и с сильным течением место, при впадении речки Самары. Там в окружении катеров флотилии как раз и стояла на якоре бывшая царская яхта «Межень», на которой мы с Феденькой тогда жили. Он, хоть и коммунист, но всё же перекрестился, когда увидел меня живой и невредимой, поскольку в то летнее время рано светало и меня могли схватить. Муж просто отчаялся когда-либо увидеть меня живой. От тех переживаний остервенел изрядно. Буквально выдернул меня из шлюпки, не успела даже как следует причалить! Ох, как обиженный Феденька потом терзал меня, бедную, чудом спасшуюся! Скотина. До сих пор, едва вспомню, ностальгическая изморозь на лбу проступает от того ужаса! Честно, в преисподней таких пыток не бывает. Жаль, не вернуть те времена!
Утром мы дали белочехам и кадетам прикурить, да так, что они драпали до самого Омска, а потом Иркутска, впрочем, успев по ходу захватить и часть золотого запаса страны, который фактически украли. Европа-с! Сняла-таки маржу.
Больше в разведку меня муж не отпускал. Но я всё равно несколько раз продолжала самовольно ходить по тылам остающихся беляков. Иногда он ловил меня и вот так же наказывал, в результате самому понравилось, а потом надоело. Так продолжалось, пока я всё у врага не повыведала и мы полностью не только взяли Самару, но и ушли затем на Царицын и Астрахань.
- Лариса Михайловна, - жалобно произнёс Владик. – Вот это всё мне опять чудится?!
- Что именно?! – Мягко улыбнулась Рейснер.
- Вот это всё. Что были вы, кроме всего прочего, и большевистской шпионкой, что соблазнили однажды японского контрразведчика в нашей Самаре, отчего она впоследствии пала?!
- Вот что, а давай-ка перестань дрожать, как мальчишка, капитан, а теперь лейтенант. Мужик, называется! Тебя очаровывать я не собираюсь, чай, не японец и не мой муж извращенец. Да и Наташа у тебя пока что есть, хотя и в виде дипфейка.
- Что-что?! – Владик закрыл лицо руками. – Теперь и какой-то дипфейк валите на мою голову?! О боже! Куда я попал?! Нет, в аду было лучше. Куда определённее.
- Да-да, именно так, а как же ты хотел?! Все мы по сути дипфейки, на кого ни погляди. Просто в данном случае твой произвели несколько в другом месте. Я Наталью не столько подменила, сколько перевоскресила, беспрестанно тасуя её лептонный послед в первом круге, формально, чтобы Люцифер не нашёл, а на самом деле полностью с его ведома и по его приказу. Новая Наташа абсолютно неотличима от прежней. И телесно и ментально и даже духовно. Видишь, даже ты не обнаружил разницы! Этот дипфейк на самом деле живее и натуральнее её прежнего исходника. Можно сказать, лучше, совершеннее.
- Да не надо мне другую! Вы слышите, не надо?! Отдайте мне прежнюю Наташку! Иначе я вас сейчас убью!
- Успокойся, повторяю, мой бедный мальчик! Ты же знаешь, меня убить нельзя! Принимай новые обстоятельства, какими они сложились! По другому в этой жизни никак! И всегда так было у людей. Спокойное принятие неизбежного есть главное условие любого психического здоровья.
Остыл?! Так вот, дорогой мой пациент, мой наказ тебе прежний: никогда не бери в голову излишние треволнения. И точка. Не будь максималистом, не желай слишком многого и довольствуйся тем, что у тебя есть, прямо здесь и сейчас. На всё остальное чихай! А давай-ка теперь вернёмся к главной теме нашей беседы?! Раз уж мы заговорили о том, кто кому и что закрывает своей тенью, начиная с прозрений Платона, заканчивая великим озарением не менее гениального имбецила Ромы, то у меня к тебе остался один вопрос и, кажется, больше не будет. Разрешишь?!
- Как я могу чего-либо вам не разрешить, Лариса Михайловна?! – Отодвинулся Хлебников, всё-таки слегка подрагивая с какой-то уже не такой иннервацией вегетативной периферии в районе колен.
- Когда ты передо мной чуть раньше выдавал развёрнутые и крайне отрицательные характеристики существующей власти в нашей стране, что это было у тебя на самом деле?! Не озвучивал ли ты очередное послание хитроумного Люцифера, закодированное внутри тебя, но только записанное им персонально для меня?! В таком случае, не останавливайся, давай, мой тяжеловооружённый голубок мира, жми, договаривай главное, глубинно-голубиное в нём предзаложенное. Что там в приписке Постскриптум лично для меня находится от деда Люцика?! Наверняка же он и мне приписал пару ласковых. Давай, колись! Я-то для него считаюсь беглянкой, словно бы его бросила. Да и по твоим словам иначе не выходит. Он наверняка там изводится весь. Согласись, именно так оно выглядит в твоих видениях предписанных им?! Нет? Так-таки и ничего не приписал?! Странно. Мне-то казалось, что он меня любит. Вот, негодяй! Или настолько обиделся?!
- Лариса Михайловна, вы опять намеренно сверзили мой рассудок или просто так испытываете на устойчивость?! Ладно, допустим, вы правы. Мои слова и в данном случае оказались его посланием, хитроумно закопанным мне в подкорку. Как и Верховному, я и вам выдал чётко предзаложенную в меня его депешу! Но как все эти противоречивые сообщения могли во одном мне оказаться, скажите на милость?! Как?! Почему не произошла сшибка полярных эмоций?! Академик Павлов считал, что в подобных случаях она неизбежна.
- А ты подумай сам. Включи Рому! Сам искриви или выверни, а затем подрихтуй своё внутреннее пространство. Что?! Перестал включаться твой голубь-спаситель?!
- Прекратите подначивать! Нехорошо смеяться над зависимыми от вас людьми! Лучше догадайтесь сами, что так во мне оно и произошло на самом деле! И вы, как психиатр, сейчас просто подтверждаете самую страшную из моих догадок. В обоих случаях, и там у Верховного, и здесь с вами, во мне и в самом деле произошла развёртка некоей диверсионной закладки, сделанной якобы привидевшимся мне дедом Люциком. Но где и в чём она могла состоять?! Признавайтесь, доктор! В какой части мозга или в целом головы?! Что её запускает?! Не знаете?! В таком случае, моё подозрение падает на всё время преследующий меня аромат тех самых подозрительных орхидей из клумб возле охотничьего замка сатаны. Только в нём могло быть закодировано то самое двойное послание, сначала нашему главкому, которое мы с Ивайликом, как попугаи, на свою голову и озвучили на высочайшей аудиенции у него. А затем вот и вам преподнёс.
- Да вы что?! Даже так у вас было?! В вашем воображении на дне преисподней вдобавок и орхидеи распускались да благоухали, те самые действительно странноватые цветы, которые никогда не пахнут даже на поверхности Земли?! Да и цветы ли они в таком случае?! Не зря ты всегда в этом сомневался.
