деятельности декабристами, Александр Иванович на деньги Ротшильда успешно будил и привлекал к предательской деятельности против своей родины последовательно разночинцев, народовольцев, эсеров и большевиков. Все они на самом деле являлись выкормышами Ротшильда, а в его лице и всего Запада. Но первыми в памяти от этой завинчивающейся спирали последующих русских смут остались именно эти на редкость возмутительные или даже триггерные строки предателя Печерина про сладостный яд ненависти к отчизне, от которого, единожды отведав, больше никогда не отвыкнешь. Подсаживаются все наотмашь, раз и навсегда. Ни антидотов от него, ни лечения не существует. Поскольку в сущности все подсевшие на столь заразное предательство и являются самыми настоящими заложными покойниками, с этого момента заведомо ничего святого за душой не имеющими и потому являющимися идеальным подрывным материалом кого угодно.
Вполне объяснимо поэтому, что столь тяжёлый наркотик, все эти чертополошьи дурманящие строки, наотмашь биющие в сердце любого нестойкого гражданина, теперь-то и поднял на свой исчезающий щит новейший и самый неистовый последователь генерации этих страшных существ, разбуженных Герценом - генерал Скиба. Сорвавшаяся попытка освобождения нисколько не смутила и не подорвала несгибаемый дух ненавистника собственной родины. Его всё равно ничто не брало. Он произнёс тот самый триггерный стих, видимо - чем чёрт не шутит, - всё же намереваясь прямо отсюда и сходу замутить какое-нибудь всенародное восстание супротив власти непосредственно отсюда, с Васильевского спуска, где предыдущие цари обычно подкармливали серебряной мелочью хронически голодающий столичный люд. А сейчас, на Лобном месте, генерал-предатель просто вознамерился уйти красиво - в лихом финишном спурте обыграть своих палачей, поставить мощную точку и уйти с гордо поднятой головой. Мол, ну и фиг с вами! Очень надо было тут вообще появляться!
Естественно, до самого конца плавающий триггер непрекращающегося бунта против власти, к тому же во всю страну, вдобавок в прямом эфире, ему никто конечно не дал допроизнести. Вдруг каким-то иным лиходеям понравится и посев антивластной генерации возобновится с небывалой силой. А там, глядишь, и действительно сыграет роль пускателя нового всенародного восстания против собственной страны. Как известно, «этот народ» всегда проявлял себя на редкость психическим и буйным. В частности неизменно проявлял себя уникальным мастером оттопыривать уши на любые подобные провокации, в результате предавать самого себя и посему зело гораздым слушать и брать на вооружение какие угодно подстрекательства, откуда бы они ни прозвучали и на что бы ни подбивали.
При любых иных обстоятельствах по части провокационности со Злом и без того ничто не может сравниться. А уж в этой стране, с этим патологически доверчивым народом - отзывчивее среды среди двуногих без перьев но с плоскими ногтями ему точно никогда было не найти. Тем более если оно не просто Зло, но Абсолютное. Используя столь уникальную точку опоры, оно всякий раз переворачивает весь ближний мир, да так, что и штатный Апокал потом за ним угнаться бывает не в состоянии. Именно поэтому своим народом много раз ученая-переученая, теперь как никогда матёрая дракониха власть и среагировала без малейшего промедления. Своевременно, от греха подальше и одним махом заткнула, как некогда Стеньку Разина. «Молчи, собака!».
Предателя, не мешкая, прервав на полслове, свернули из только что восстановленной его физической оболочки. «Погавкал и будя!» - так и сказал генералу-предателю старший сержант с Лобного места. Скибу мгновенно смотали обратно в маленький лептонный рулончик. Тут же вставили его в заблаговременно подключенный аннигилятор последней версии. Он был установлен тут же, на месте исторической казни. Правда, несколько боком к обомлевшим от невиданного зрелища Минину и Пожарскому, но всё-таки строго в общей ретроспективе известной генеалогии и ранжира смут. Верховный всегда обожал символические жесты. Затем без промедления нажали на красную кнопку «Play» где-то там сбоку на его воронёном боку, чрезвычайно похожую на пусковую кнопку Судного дня. Вероятно происхождением также из одной и той же технологической серии и одного и того же первостепенной важности сборочного конвейера.
Вся страна не то ахнула, не то выдохнула с облегчением, а вслед за нею и остальной цивилизованный мир, хотя конечно же и с несколько иными вариациями на показанную и столь драматичную злобу дня. По ходу было высказано немало сожалений по поводу неких антигуманных зверств в отношении собственных граждан, некоего расстрела их мирной демонстрации, попытавшейся освободить невинно осуждённого. Немало было высказано и сетований в том смысле, что процедура отправления какого угодно законного акта должна быть соблюдена везде и при любых обстоятельствах, в том числе на Лобном месте, а тут полностью не соблюли саму законность. Пускай закоренелый преступник принялся поносить свою страну - всё равно мешать не моги, дай человеку высказаться, облегчить душу и только потом лишай жизни облегчившегося. Можешь даже исполнить последнее желание. Закон суров, но справедлив и это практически его основная опция. Так что зря народ оттопыривал уши. Ничего кроме первой строки он не услышал. Поэтому и на этот раз триггер новой смуты не сработал. Особенно нигде не поселился, тем более не подсеялся в расчёте на будущие всходы. Увы и ах! Но всё равно как-то вот так! То есть, никак.
Безусловно у Люцифера на Скибу имелись особые виды. Конечно, не случайно он ему и блоки неуязвимости ставил один за другим. Дьявол наверняка хотел сделать генерала Валеру главнокомандующим всех своих заложных покойников, составлявших ударную, наиболее эффективную и многочисленную силу преисподней. Скиба более всех подходил на роль предводителя своих среди чужих. Идеальная кандидатура. Сам ни свой и ни чужой встанет во главе точно таких же перемётных сум. В результате вполне могла образоваться самая свирепая гвардия, о которой преисподняя могла бы только мечтать. Перед нею не устоял бы ни один реально существующий мир. В любой бы вкрался, подселился изнутри, извратил, вывернул бы наизнанку всё попавшееся ему на пути, а затем бросил на своих же, ещё тёплых и живых.
Была бы наилучшая реинкарнация выдающегося предателя Великой Отечественной войны генерала Андрея Андреевича Власова, бывшего командарма-20, героя битвы под Москвой, а затем под Волховом магическим образом перевернувшегося в гитлеровского прихвостня, ублюдка, собиравшегося точно так же при помощи одних лишь телефонных распоряжений захватить для немецких демонов всю Россию (под сенью всё того же, неотразимого белогвардейского «бесика», разумеется).
Вторгшись в нормальный человеческий мир с несметной ордой неостановимых заложных покойников, вчерашних живых, получивших «грин-карту» преисподней, генерал Скиба обязательно натворил бы такого, перед чем померкла бы и сотня гитлеровских нашествий и сам генерал Власов ему бы в подмётки не сгодился. К нему бы массами перебегали ещё живые люди, вдруг почуявшие, как сладостно отчизну ненавидеть и жадно добиваться её уничтоженья. В плен бы никого из сопротивляющихся они не брали и сами бы в плен не сдавались, поскольку сами являлись по факту убитыми и по факту взять с ним было нечего, даже самой жизни. Нет ничего свирепее, чем сражение заведомых покойников, но покуда и не полностью мертвецов, то есть, бывших своих, теперь абсолютно чуждых, тех, кому на самом деле нечего терять - с живыми людьми, которым всё такое только предстоит терять и терять.
Заложные покойники, не успевшие остыть душой бывшие люди, как никто знают и остро чувствуют слабейшие, наиболее уязвимые стороны пока что живых человеческих существ. Именно поэтому безошибочно наносят решающий удар в самое смертоносное место. Те же пропавшие по собственному недомыслию подземные авантюристы просто так на тот свет тоже не уходят. Исчезнувшие диггеры давно присоединились именно к заложным покойникам, которым не место на человеческих кладбищах и даже в божьих, то есть, «убогих домах» (известна такая Божедомка и в Москве). Многие из них в составе Добровольческой армии преисподней давно и успешно воюют с оставшимися худо-бедно жить. Буквально мстят им за то что вовремя не остановили их перед отчаянным броском в бездну. И почти все в элитных частях - наиболее обезбашенные. Им действительно сам чёрт не брат.
Вот такая внутривидовая война на полное изничтожение друг друга между полностью подобными друг другу существами всегда является наиболее жестокой и бескомпромиссной в и без того свирепой и беспощадной внутривидовой борьбе за существование всего живого на этой планете. Самая страшная схватка - всегда происходит между некогда едиными частями одной и той же общности, одного и того же целого. Кто же, кроме вчерашнего своего, лучше всего знает и видит, как наверняка прикончить близкого товарища или знакомого, друга, приятеля, соседа или брата, как правильнее всего навсегда вынуть из него душу, а потом извратить до неузнаваемости?! Народы-братья - идеальные душегубы высшего класса, не требующие абсолютно никакой подготовки, просто из-за того, что сами на себе всё это недавно прошли. Поэтому-то нормальные, живые люди никогда и не хотели хоронить заложных-залужных среди обыкновенных человеческих покойников, умерших естественной, природной смертью. И закапывали их на отдельных погостах, тех самых всем известных «убогих или божьих домах». Только слепая власть со своими подручными попами настояла на общих кладбищах, после чего и стала пожинать плоды своей абсолютно гибельной слепоты. Как можно было?! Накопить столько заложных! Их же даже поминать никогда нельзя было, вносить в поминальные синодики! Ведь именно тогда-то, за той самой роковой смертной чертой всё между людьми и решается!!! Души самопроизвольно переносятся и впечатываются неизвестно в кого и во что. Вот к чему приводит кликушество и меряченье, бесовской культ заложных покойников. К оголтелому навязыванию бесконтрольного переселения душ, бендеровцев в коммунистов и наоборот. Все счёты для себя заложными покойниками на самом деле сводятся до самого конца. Не зря сами-то властители после смерти не хотят лежать вместе с остальным человечеством. Делают себе отдельные некрополи по высшему разряду, навроде мавзолеев, Кремлёвских стен и других величественных упокоений. Именно поэтому почти сорвавшаяся небывалая казнь небывалого предателя и имела непреходящее всемирно-историческое значение - чтобы даже как всех такого нельзя было похоронить. То есть, чтобы более высокой кары было и не вообразить. Так думала по-прежнему недалёкая власть, естественно, меряя исключительно по себе.
Ивайлик и Владик наблюдали за всеми перипетиями всё-таки состоявшейся довольно неоднозначной аннигиляции своего крестника по преисподней со смешанными чувствами, не то горечи за так глупо окончившуюся операцию, не то остающейся профессиональной гордости, мол, вот какого зверя мы отловили. И даже что-то
