вроде смутной жалости к поверженному врагу тут примешивалось. Некая смесь мстительного удовлетворения с отчётливым человеческим сожалением по поводу вот теперь действительно навсегда уничтожаемой некогда бессмертной души человеческой, какая бы она ни была на самом деле. Оказывается и душу можно убить!
Однако самое главное, что в момент казни Скибы их преследовало более всего - чувство абсолютной нереальности, невсамделишности происходящего, почти такое же, какое у них самих было при непосредственном спуске в ад. Действительно будто во сне всё было, это бесконечное блукание по бесконечным штрекам давным давно искривлённого пространства, словно по отсекам гигантской чёрной дыры непосредственно за её горизонтом событий. Или словно кто-то посторонний перекрыл реально действующую картинку мира своей впечатляющей иллюзией. Подсунул красивую синеглазую куклу вместо пачки настоящих ассигнаций. И всё же там и тогда, в аду, многое казалось чуть более адекватным, чем оно сейчас плясало вокруг в паноптикуме якобы всамделишного мира. Там ситуация развивалась гораздо более адекватно смыслу происходящего и не противоречила логике и основной шкале каких-то общезначимых ценностей. А здесь - глупость на глупости, облом на обломе. То есть, как всегда. Только бог действительно в состоянии как-то управлять этой нескончаемой чехардой.
Поэтому кто теперь кинет камень в огород исполнителей придуманного здесь фантастического замысла?! Они же и вправду самолично брали столь уникальный товар, да при каком невероятном экстремуме условий! Как никто рисковали жизнью, многое положили на его захват в непостижимо экстремальных обстоятельствах, а теперь им сделали вот так - вжи-ик и нет той беспрецедентной добычи. Как и не было ничего! В том числе и смысла всего сделанного. Даже стишок занятный не дали дослушать. В чём ни возьми, эффекта - ноль! Чего было тогда так неимоверно париться и столько всего потратить на столь безумную авантюру, закончившуюся вполне опереточным образом?!
Когда же началась суматоха с попыткой то ли демонов, то ли действительно заложных покойников, вызволения схваченного и уже почти восстановленного генерал-предателя и в самое начало шестого сигнала заслуженного уничтожения его богомерзкой души, они со своей блестящей спецназовской подготовкой не подкачали. Когда охрана мероприятия от изумления ещё никак не могла прийти в себя и практически застыла в ступоре, оба - и бывший майор Полубояров и бывший капитан Хлебников выхватили свои табельные, так и не сданные лептонные дезинтеграторы. Первым залпом они скосили и превратили в дым передние, самые опасные ряды атакующей нечисти из преисподней. Остальных добивали очнувшиеся фэсэошники. Почти восстановленный стойкий преисподний солдатик Скиба во время внезапно разгоревшейся подле него немилосердной схватки нисколько не шелохнулся, видимо всё же до самого конца не понимая сути происходящего вокруг.
Из-за всей этой катавасии, которой дьявол умело подпортил жизнь своему кремлёвскому конкуренту, оказалось во многом скомканным или даже чересчур поспешно схлопнутым всё державно-помпезное великолепие полным ходом осуществляемой беспрецедентной акции устрашения любых иных отступников с бесследным распылением души схваченного генерал-иуды. Её завершили вовсе не на той высокой ноте, на какой предполагалось. Да и финал прозвучал не настолько символически и убедительно, да и не на такие уж века и тысячелетия вперёд. Может на месяц.
И только тогда, видя, что Скиба всё же не распыляется до конца, стойко держится, надеясь вновь попасть в объятия сатаны, спецназовцы сообразили, что на нём скорее всего стоит мощнейший блок преисподней, который никакими земными силами не превозмочь, не пробить. «Вон оно что!». Лишь осознав этот факт до конца Хлебников прибег к самому последнему, народному средству от нечистой силы, заимствованному от круговой поруки старообрядцев, которое не однажды успело его выручить, должно же было сработать и в этой патовой ситуации. Владик три раза громко прочитал самый сильный и страшный оберег от потусторонней силы «От мёртвого крови нет», а в заключение по три раза «аминь» так просто рявкал, словно бы из крупнокалиберного прямой наводкой бил по высунувшейся ставке сатаны. Тех «аминек» в итоге накидал несколько жменек или даже лопат. Только после этого умножения заклятий сверх необходимого сам Скиба окончательно испарился, портал в преисподнюю имени Антонио Солари, друга Данте и Вергилия, схлопнулся и на небе засияло солнце.
По окончании беспорядочной стрельбы и завершения с помощью самого убойного заклятия долгожданно всесторонней казни главного персонажа событий оба спецназовца полностью остыли и стали задумываться над иными смыслами произошедшего, пытаясь по другому осмыслить разгром только что произошедшего вторжения экспедиционного корпуса преисподней прямиком на главную площадь страны.
- Ты заметь, когда в призраки налётчиков попадали наши лептонные пули дум-дум и те соответственно словно бы взрывались и потом таяли в воздухе, а вот красные витые нитки с их запястий никуда не девались, остались целёхонькими.
- Заметил. И что?!
- А то, повторяю, что они вообще не таяли и никак не растворялись в воздухе, а так и полегли на землю, словно просыпанные лепестки от похоронных процессий в кремлёвскую стену. Словно бы возобновляли те самые погребения. Это конечно не случайно, это символ. Но только вот чего?! Но туда ведь уже некуда!
- Надо проверить наши трикотажные предприятия на тему столь удивительных ниток, пошедших на опознавательную символику исчадий ада. Не исключаю левый заказ, а то и прямой подсобный промысел нашей тёти Ларисы, верховной суккубы преисподней, которой здесь для кормёжки наверняка откатили у нас сей довольно знатный промысел. Донаты куёт для бывших своих, рогатеньких друзей. Прикинь, а если их наделали на нашей легендарной фабрике «Большевичке», вот бы получился прикол! Я хотел сказать - конфуз!
- А вдруг то были завяленные, а потом скатанные в шпагат лепестки или тычинки с тех самых бессмертных люциферовых орхидей?! Которые якобы никогда не пахнут, но и не тлеют.
- Не смеши! Это было бы уж слишком. Но по фабрике я бы обязательно начал следствие. Неизвестно, куда и на кого оно бы нас вывело! У нас же тут всё преисподней давно схвачено и ею переполнено! Может быть такое вскроется, что и та «Большевичка» померкнет.
Глава 36. Тяжеловооружённые голуби мира.
Спустя некоторое время после быстро замятого, но всё же изрядно нашумевшего конфуза, связанного со спектаклем публичной казни генерал-предателя и облома на ней всех исторических аллюзий общества, на которые опрометчиво уповал замечательного ума главком великой страны, многое чего стало видеться в ином ракурсе, а также экзистенциальном спектре по-прежнему бойко пульсирующей жизнью ноосферы Земли. Кто-то всё равно не попускает её до полного самоубийства. Буквально за уши держит болезную, уговаривает, заверяет, что у неё ещё всё впереди, врёт конечно. Но наверно не зря старается и далеко не случайно. Убогие всегда ближе к богу, потому так и называются, что возле него всегда пребывают. С таким дружбу терять никогда не стоит. Могут ведь когда-нибудь и словечко замолвить перед кем надо.
Лейтенант Владимир Хлебников и весьма приятной внешности дамочка постбальзаковского возраста спокойно сиживали на покрашенной зелёным скамеечке, в тени и на некотором отдалении от шипящего и клокочущего фонтана, так чтобы он непрерывно шумел на заднике. Это нужно было, чтобы он свистом вздымающихся струй и звучным шлёпаньем развесистых лохмотьев воды, падающих об колыхающуюся плоскость в изножии, и не слишком мешал разговору но в то же время и чтобы не давал прислушиваться к нему со стороны, тем более записывать его. Верховная суккуба и на солнцепёке мира по-прежнему всё просчитывала до деталей. Тем не менее почему-то не учла откровенной опасности от последних отечественных новаций в области тотального сыска, которую явно недооценила. В огромном центральном сквере мегаполиса на подступах к резиденции губернатора не только памятники и клумбы, но и каждая лавочка в отдельности непременно прослушиваются до самого последнего скрипа. Под любой из них, с низа массивных деревянных плашек в самом укромном месте их крепления к массивной чугунной опоре всегда незаметно мерцает крохотный диод сверхчуткого адаптера звукоснимающего контроллера. Поэтому довольно скоро весь их разговор в деталях должен был лечь на стол к Верховному главнокомандующему.
Чем ближе стояла лавочка к непосредственно правящему органу удельной, региональной или тем более центральной власти, тем туже искривлялся, а потом скручивался мировой эфир в непроходимый узел, тем безостановочней сталкивались между собой все мыслимые и немыслимые его измерения. Само чудище власти, даже в региональном исполнении, подобно гигантской нейтронной звезде или «чёрной дыре» из живой материи всё сворачивало вокруг и под саму себя, включая пространство и время, чётко фиксируя малейшие в них изменения. Его неимоверных эрстедов поле притяжения подавляло и разобщало умы буквально посетителей сквера. Бесчисленные ИИ соответствующих информационных подразделений анализировали примитивные речи подданных, подгоняли под них соответствующие статьи уголовного наказания, за что просто оштрафовать, а за что и упечь на длительные сроки, вплоть до пожизненного. В условиях же военного времени под них можно было подогнать любое невинно сказанное слово. Впрочем, могло статься, что это были не электронные устройства и не особо продвинутый ИИ, а всё те же самые многофункциональные пиявки из Кравцова озера, некогда подглядывавшие за Владиком и Наташей и пытавшиеся ещё тогда взять у них на анализы кровь. Теперь, используя модную систему коворкинга, а может и аутсорсинга, они покинули озеро и перешли на практически госслужбу плотно опекаемой ими державы, точнее внедрились в неё и слились. Прошли соответствующую переквалификацию, обзавелись красными адаптерами взамен никогда не существовавших глаз. Вместо крови сделали акцент на отсос ментальной информации, только и всего.
Под лавочкой с мирно беседующими на ней Хлебниковым и Ларисой Михайловной Рейснер, в прошлом верховной суккубой ада, также исправно трудились электронные соглядатаи суверенной власти. Её своеобразные глаза и уши, выполненные по последнему слову науки и техники, но видимо и в образе живых кишечнополостных, всё-таки подавшихся в коворкинг или аутсорсинг к очень важным людям. В намертво вбитой плате многоканального слежения теперь никто не вычислил бы и самого зловредного инопланетянина, не то что следака из соответствующего ада.
Для Ларисы Михайловны, несколько отставшей от реалий земной жизни, такой просчёт наверно был всё-таки извинителен, потому что в годы первой гражданской войны, конечно, ничего подобного даже вообразить было невозможно. А при скоропалительном бегстве из ада его верховная суккуба просто не успела или не захотела пройти положенный адаптационный курс к современным
