подаваться в отъявленные мракобесы и реакционеры. В худо бедно правящие и подсобные страты, где словно на конвейерах совсем иных литейных цехов и оборонных заводов, планово и почти всегда крайне результативно разряжали человеческие тела от того чем их заряжала безоглядная глупая юность - от чистых душ и благородных помыслов. Мудрые дяденьки из реальной власти производили традиционно беспощадную, но совершенно необходимую обвалку и переформатирование множества мятущихся молодых людей на пороге той самой их экстремальной юности и взрослой упорядоченной жизни. Такое государственной важности перелопачивание вновь поступающих масс молодняка не однажды и повсюду бывало. Продолжится оно конечно же и впредь. Иначе ни одному обществу не бывати в целости и сохранности. Широко распространено высказывание о важнейшей закономерности взросления, формально принадлежащее Уинстону Черчиллю, но и без него конечно известное с незапамятных времён: «Кто в молодости не сражался за справедливость, не был ниспровергателем устоев - у того нет сердца. Кто к старости не стал консерватором и реакционером - у того нет ума». И, разумеется, примеров тому в истории не счесть.
Генерал Яков Иванович Ростовцев с юности числился членом «Северного тайного общества» декабристов и мечтал об искоренении векового рабства в своей стране, об установлении царства всеобщей справедливости. Как и остальные дворянские революционеры ненавидел царское самодержавие, но затем, незадолго до восстания, вдруг перешёл на его сторону и даже принимал участие в репрессиях последующих волн протеста, поднятых выступлением декабристов. Соответственно быстро стал генералом. Однако со временем идеалы юности в нём постепенно но всё же забирали верх. «Человек человеку принадлежать не должен» - этому нравственному императиву царский генерал изменять не собирался. Сердце в союзе с остепенившимся умом хоть и окольными путями, но всё-таки добивалось своего. Тем самым Ростовцев опять обращался к необходимости искоренения несправедливостей существующего строя, только совсем другим, не кровавым путём восстания. В результате к концу жизни бывший революционный экстремист, а теперь деятельный охранитель державных устоев генерал Ростовцев стал автором знаменитого «Положения о крестьянах», основного документа по готовящейся отмене крепостного рабства в стране. Его идеалы юности под занавес жизни всё-таки восторжествовали, найдя иной способ осуществления. После издания Манифеста об отмене крепостного права по распоряжению императора на гробницу генерала Ростовцева была возложена золотая медаль «За труды по освобождению крестьян». А если бы Яков Иванович на стороне друзей декабристов всё-таки вышёл на Сенатскую площадь 14 декабря 1825 года, выступил против произвола самодержавия, а потом вместе с единомышленниками ушёл на каторгу в Сибирь, кто бы тогда освобождал крестьян?!
Генерал Ростовцев, конечно же, не был одинок в столь резком, но вполне закономерном размене повелений бунтующего молодого сердца на долгосрочный прагматизм разумного становления. Примерно таков же был путь и другого перемётного царского «сатрапа» генерала Михаила Николаевича Муравьёва, получившего от Александра Герцена прозвище Вешатель. Слуга царю, отец солдатам, Муравьёв был ранен при Бородино, участвовал в заграничных походах на Европу. Принимал деятельное участие в репрессиях против декабристов, среди которых был Сергей Муравьёв. Беспощадными методами подавлял и восстания поляков. При этом обмолвился в одном из своих писем: «Я не из тех Муравьёвых, которыХ вешают. Я из тех Муравьёвых, которыЕ вешают!». А иноагент Герцен, узнав об этом высказывании, самым подлым образом его раздул. Между тем генерал Муравьёв смог создать полноценную страну Белоруссию, став гродненским, минским и виленским генерал-губернатором. Кто, если не Вешатель, смог бы такое сделать?! Вот в чём вопрос.
Подобно множеству разного рода матёрых исторических персонажей, вовремя променявших экстремальные установки молодости на устойчивое положение в обществе, поступил и очередной вначале придавленный властью молодой предприниматель эпохи развитого кретинизма по фамилии Полубояров. Тяжело перенесший порывы юношеского экстремизма против вопиющих несправедливостей общества, не один и не два раза получив от власти и её сатрапов по голове и потому изрядно опустошённый, он всё же не сдался. Не пошёл в мракобесы, в глубине души почти не изменился, в основном оставался при прежних своих убеждениях. Человек всё равно не должен принадлежать никому, кроме бога, тем более вот этой власти, неизменно самодержавной, убогой и свирепой хищнице.
Затем, как и его далёкий предшественник генерал Яков Ростовцев, будущий герой России и мира Ивайлик Полубояров до поры до времени припрятал юности честное зерцало куда поглубже, пока его полностью не разбили или не заплевали. В общем и целом, но наконец принял условия всё-таки не им же установленной жизни. Стал придерживаться внешне всё более традиционных, а затем и отчётливо ортодоксальных убеждений, двигаясь в точности по тропе многих других бывших ниспровергателей основ существующего строя - из отчаянных революционеров прямиком в сторожевые консерваторы. А в действительности оставался с глубоко запрятанной совестью и незатихающей обидой на этот бесконечно злобный мир, столь беспощадно исковеркавший его юность. А также с отложенной, рессентиментной местью ему когда-нибудь потом.
Бывшему предпринимателю Ивайлику Полубоярову на самом деле не суждено было стать ни генералом, ни прокурором, ни судьёй, ни даже адвокатом, ни кем-либо ещё из начальства мелкого, среднего или высокого звена. Даже губернатор из него не получился. Кто-то по-настоящему большой там наверху решительно по-другому собрался распорядиться его судьбой. Действующим хозяином мира скорее всего было задумано нечто из ряда вон. По всему чувствовалось. Вполне возможно, что Ивайлика решили прогнать по маршруту куда более грандиозному, чем он помышлял даже в мечтательном детстве, да плюс по резко укороченной программе. Видимо он и вправду должен был оказаться в числе наиболее эффективных охранительных или карательных сил пусть неправедных, реакционных но всё-таки порядков, без которых, как известно, никакой стране не выжить. Но разве другие, особенно справедливые правила и нормы могут, хотя бы в принципе, существовать сами по себе сколько-нибудь продолжительное время?! Они такие, какие есть и будут в строго определённом контексте конкретных условий конкретного народа и его страны, в действительности не очень почитающих справедливость. И ничего с этим не поделать, хоть лбом разбейся об эту стену. Были и останутся неправедными. Всем не угодишь. «Порядок превыше справедливости», как сказал великий Гёте.
Кому-то в верхах внутренне ершистый Ивайлик показался на пять с плюсом. Не исключено, что и его редкостное имя в этом помогло. Имя зачастую и есть судьба неисповедимая! Никогда и никому не узнать, что же в действительности движет большими людьми, принимающими действительно большие решения. Не исключено, что и просто некий кураж у всевластного правителя в одночасье проскочил: мол, а я вот этого хочу продвинуть! Своя же рука всегда владыка! Хочу - возвеличу его, сделаю губернатором, вассальным президентом или создателем доселе небывалой республики, а захочу - вон того, кудрявенького! Кто мне и что поперёк скажет?!
Как бы то ни было, но чрезвычайно переменчивая гетера фортуна повела себя как обычно в таких случаях. Получив вводную задачу на форсаж очередного фаворита, глазом не моргнув, не раздумывая, сорвала последние ограничительные пломбы на его заводских настройках и немедленно воткнула на предельную мощность разгонный блок ускорителя, перед которым сразу побледнели все известные гиперзвуки того времени. Одновременно передвинув все закрылки на вертикальный взлёт, встрепенувшаяся судьба погнала своего нового избранника к зияющим высотам пребывания истинных хозяев миров, давно и прочно окопавшимся там. Видимо именно ими для чего-то всё это и замышлялось. Кому-то вдруг очень нужным стало столь хлопотное мероприятие! Полезть в невообразимый человеческий хлам, в это «дивное узорочье» и вырыть из унылой пересортицы человеческих дел и судеб что-то более-менее стоящее. Разве может существовать иное, более обременительное занятие?! Гегель не случайно же считал, что рыться в разнообразии человеческих личностей и их судеб, куда более утомительное и неблагодарное занятие, чем копаться в бесконечном видовом многообразии насекомых. Кадровая работа повсюду всегда самая главная и самая тяжёлая. Тем не менее, кто-то вот так именно себя и обременил и утомил. Видимо потому что кадры и вправду решают всё, а чего-то совершенно небывалого достичь с помощью новой, мало кому известной «серой лошадки» кому-то понадобилось буквально позарез и безотлагательно.
Обстановка всё более обострялась и нагнеталась. Большинству даже из власть пониже предержащих по-прежнему оставалось невдомёк, для каких таких интересных дел сложился сей пока что непонятный пазл у их Верховного, чего он захотел добиться на этот раз, какой новый стратегический план разработал и вскоре по обыкновению подпишет на него всех своих сатрапов. Все предыдущие планы у него как правило сбывались с точностью до запятой. Не исключено, что и на этот раз состоится нечто действительно невероятное, может быть вновь, прости господи, эпохальное.
Не исключено, что такое развитие наверняка общезначимых событий и вправду неизвестно где, когда и кем было заранее предначертано?! Не исключено, что как раз на тех самых скрижалях сбывания каких угодно судеб, на какие по мнению творца каждому человеку всегда нужно помещать конечное видение своей жизненной цели. Поскольку оно, даже если и отложится на какое-то время, но всё равно сбудется. На скрижалях обычно сбывается всё что угодно, на то они и скрижали. Знать бы ещё где они на самом деле находятся, куда класть-то кому есть что положить?! Но кто именно в данном случае, в масштабах всей империи новый план Верховного туда на скрижали положил, не тот ли, у кого давно на всех положено?! Не Хозяин ли того света?!
Ивайлик с этих самых пор своего крутого разворота стремительно соскальзывал вверх, словно в захватывающую дух вышнюю наволочку. Всё сразу же к нему привлеклось, а потом совместно с ним и понеслось в зенит небывало нарастающей удачи. Да с каким действительно утрамбовывающим, нечеловеческим ускорением! Даже не свободного падения в тот самый верх, а почти мгновенного пропадания из виду на скорости махом числом минимум в сотню. Ни о каком дополнительном просиживании штанов в каких-либо служебных кабинетах для нового избранника судьбы, новой «серой лошадки» фортуны теперь не могло быть и речи! Кто-то из самых верхних небожителей в самом деле положил на ту лошадку взгляд и сделал таки ставку. Тумблер за кулисами щёлкнул как положено в таких случаях - штатно, тихо и внятно. Сему бывать! Ивайла Полубоярова немедленно перенаправили в высшую разведшколу при ФСБ, ту самую
