иных регулировщиков движения нигде на ней повидать не удалось. Всё на дороге в небытие регулировалось само собой. Понятно, что ни ДТП на такой трассе никогда не может случиться, ни лихачей объявиться, ни с синими проблесковыми маячками ни один слуга народа никогда не пронесётся, взрявкивая клаксонами и распугивая презренное быдло. Алчных гаишников по ней лишь в клетках или запечатанных вагонетках провозят и только в одну сторону, как шихту где-то там в пылающей глубине сгружают, вероятно сразу в топки, чтобы лишнюю посуду ими не пачкать. Чисто, аккуратно, пристойно, по настоящему и во всём безотходная технология - такова была эта вызывающая уважение и неимоверный трепет вековечная визитная карточка подземной ойкумены.
И вот он дома. Да-да, и при ином заходе сюда это всё равно были снова они, незабвенные, сказочно гиблые, всегда отлично и строго по делу искривляющиеся адские места! Он с наслаждением вдохнул всей грудью незабываемый полновесный воздух своей второй родины, оглядывая упоительно сумрачные убаюкивающие просторы, так часто снившиеся ему после необдуманного бегства отсюда. Никакой тебе пошлейшей голубятни откуда-то сверху, этого земного неба, на редкость бесстыжего, неприлично раздетого до пронзительной и липкой синевы. Бывало даже тени под ней где-то там по Земле ложились до неприличия голубые. Здесь же никаких ни перед кем обязательств, долгов и разнообразных мест для подвигов, которых каким-то чудом опять удалось избежать. Заливисто лая и подвывая, те подвиги, как беспилотники-камикадзе последней модификации, порою неистово мчались вослед, пытаясь догнать. И по земле и на бреющем. Кидали лассо. Свистели как пули у виска.
- Мир ловил меня. Но не поймал. - Прошептал сам себе полностью успокоившийся Хлебников. - Я снова здесь, где он меня никогда не достанет. Единственное место, куда не просунутся его щупальца. Только бы вот так навсегда.
Тут Владику на плечо уселась маленькая гарпия, возможно обыкновенный гнездовой слёток с гор, ограничивающих седьмой круг преисподней. Там у гарпий основные гнездовья. Полудевочка-полуптичка. Пока что не взрослая, вполне себе курносая особь летучей женщины-хищницы, выматывающей душевные кишки веками отсиживающим своё кровавым правителям и прочим бывшим земным душегубам. Под заунывные звуки древней, невесть каким чудом попавшей в седьмой круг, шаманской шарманки она запела чистым, прозрачным голоском адского заморыша:
- Казните за сорок миро-ов!
Казните за сорок пудо-ов!
Казните меня поскорее-ей!
Не стОю я о-чередее-ей!
И прах мой развейте быстрее-ей!
Носопырка врастопырку, глаз не оторвать, какая прелесть, какой милый голосок! Она доверчиво потянулась к нему хорошенькой пастью, лишь слегка обагрённой виртуальной кровью очередного вновь прибывшего премьера или президента. Оказывается, ты только что накушалась, милая, потому и распеваешь эти псалмы. Жрать тебе их не пережрать, дорогая! Приятного аппетита. Только нашим владыкой не подавись!
- «Сплю-у! Эх, сплю-у!». - Завершила она куплет.
- Так это, получается, была ты?! - Вполголоса воскликнул бывший спецназовец Владик. - Полевую практику у нас проходила?! Что ж, и это дело. Молодец! Значит, и здесь не подавишься. Спасибо, что не покидаешь и эти угодья и меня! Что ждёшь, что помнишь. Теперь с тобою хоть выспаться можно будет по-настоящему! Наташу Овчинникову не забыла?! Жива она, жива! Ждёт меня, как обычно. Умница! Почти такая же, как ты, чуткая и внимательная, а певучая, как сто примадонн вместе взятые. Только не так жалостливо поёт как ты. Жизнь - она же такая разная!
Владик с невыразимой нежностью погладил юную и стройную гарпию по слегка выгибающейся спинке, а затем прошептал на ушко:
- Ты же Ксеня, насколько мне помнится?! Курьерша у суккуб?! Точно! Это я запомнил. А ты по-прежнему одна спать боишься, потому и кричишь так всё время?!
- «Сплю-у! Эх, сплю-у!» - Подтвердила гарпия знакомым голосом лесной совы-сплюшки с далёкой полевой практики на Земле.
- Скажи-ка, симпатяга, «спасибо», что ты у нас наверху в настоящий переплёт не попала! Не зря так всегда боялась отключаться. И правильно делала. Мы бы из тебя давно там дрон сделали, ИИ в одно место вставили, перепрошили да и перезапустили в сторону другого противника. Намного бы жальче петь стала!
Гарпия беззаботно чирикнула, похлопала крылышками, уселась на плече бывшего спецназовца поудобнее и склонила девичью головку обрамлённую локонами, словно бы прислушиваясь к речи пока незабытого ею существа, никак не похожего на объект её повседневной охоты в царстве теней.
- Как там дедушка Люцик, не помер, живой пока?! Вот и замечательно! Куда мы без него?! Кто же, кроме дедушки, потянет всё это хозяйство?! Старый конь борозды не испортит, хотя и всё мельче берёт, наверно выдыхается. Но что поделать?! Старенький стал, помочь некому. Любимая суккуба и та сбежала с приблудными эфэсбэшниками!
Гарпия Ксения слушала-слушала, силилась что-то ответить, а по-русски ничего-то и не знала, а может просто забыла. Да так и промолчала, словно гастарбайтерша какая-то.
- А дедушкины сыновья как поживают?! По-прежнему репетируют своё образцово-показательное шоу «Четыре всадника Апокала»?! Что-что?! Кони недавно умерли после какого-то взрыва на Стиксе?! Не вынесли реаль-Апокаль от людей?! Я правильно понял?! Так и знал! А-я-яй! Как жалко-то животинку инфернальную вашу! Так вы новых купите! Советую терской породы, они более выносливы и красивы! Или элитных заграничных. У нас наверху некоторые олигархи продают всего по нескольку лимонов зелени за штуку. Для вас это копейки. Я вам с дедушкой адресок в личку скину, договорились?! Передай ему и мой привет, пере-чирикай по вашему беспроволочному вай-фаю! Договорились?! Будет вам снова полная четвёрка Апокала по высшему разряду. Сначала пандемия новой чумы на белом коне, затем братоубийственная война на рыжем. Следующим непременно объявится Голод на вороном, и под занавес, замыкая круг – поскачет всадник на коне Блед или Смерть, отмыкающий самую бездну ада. Полная прелесть получится! Гарантирую! Можете не благодарить!
Красавица гарпия вновь чирикнула, поправила красиво обагрённые локоны и собралась улетать прочь с приветом к дедушке Люцику, которого, разумеется, и колом осиновым никогда не добьёшь и поэтому в гробу он видел всякие приветы и поучающие советы. Не учи деда и всё тут! Напоследок девочка подземелья опять пропела ноты, в низком старте приседая для взлёта:
- Ля-до-си Ля-до-си Ля-ля-а-а!
Соль-си-ля Соль-си-ля Соль-со-оль!
Фа-соль-соль Фа-соль-соль Ре-ми-и!
До-фа-ре До-фа-ре До-доо-о!
До-фа-ре До-фа-ре До-доо-о!..
Помолчав, Ксеня застенчиво добавила старомосковским говорком:
- Но кажется, это всё же лучше петь в до диез или ля-миноре. Вот тогда и жалостливее получится, но я пока не умею.
Затем гарпия-сплюшка вскинула сиреневую головку и вновь задорно прокричала свою коронку:
- Сплю-у! И-и-эх, сплю-у!».
- Погоди-ка спать! - Как в тумане, прикрыв глаза, стал замедленно проговаривать Владик. - Сначала передай в свою рейхсканцелярию моё донесение, сама понимаешь от кого и на чьё имя: «Ваше сообщение адресату литер «А» озвучено полностью. Объект всецело озадачен. Процесс пошёл по плану. Запомнила? По плану!..».
Тут Владик с некоторым испугом помотал головой, похлопал ресницами, словно избавляясь от очередного наваждения. Но было поздно, алгоритм воспроизведения как будто выключился. Почти ничего сам не помнил, что сказал, зачем, для кого. И тут же заново будто провалился обратно. Вновь зажмурившись, Хлебников выпалил скороговоркой последнюю часть вменённого ему ответного послания литера «А»:
- …просил сообщить, что выхода для него не осталось. Возможности отступления сворачиваются одна за другой. Поэтому объект будет стоять до последнего и на прежних позициях. Предлагал ещё раз повлиять на американцев. Ещё велел передать, пусть дедушка на всякий случай готовит приёмный люкс и помещения охраны для предотвращения в дальнейшем попыток возможной экстрадиции литера «А» обратно на Землю. Персон на триста, не меньше. У вас наверняка помнят, как действуют только два наших спецназовца. Можете себе представить весёленький эффект, когда таких новых спартанцев здесь появится ровно триста, да во главе со своим неустрашимым царём, только притворившихся мёртвыми. Запись оканчивается. Последняя ремарка: непременно возвращайте всю использованную матчасть для капитального и профилактического ремонта! С этим у нас строго. Всё!
Гарпия Ксения, записав сей контент чрезвычайной важности, согласно моргнула удлинённым разрезом словно у куколки пронзительно синих глаз и легко вспорхнула во вздымающуюся багровую даль.
- Сплю-у! И-и-эх, сплю-у!». - И понеслась, быстро уменьшаясь в размерах, донося из клубящихся жёлто-красных туч, как от заевшей пластинки. - Казните за сорок миро-ов! Казните меня поскорее-ей! За сорок, за сорок, за сорок!..
Вновь очнувшийся Владик прокричал вдогонку:
- До свиданья, милая Ксеня! Веди себе прилично, птичка-девочка, сильно не усердствуй с этими сплюшкиными путешествиями к нам и обратно! У нас недолго и по-настоящему забыть себя и таким навсегда остаться. Вправду казнят. Будут тебе тогда и сорок миров и все твои сорок сороков! Всем расскажи понемногу и не забудь про меня!.. Слышишь?! Про меня-а-а!.. Эх-х! Вот бы хоть немного ещё пожить вечно! Или хотя бы как Ксеня - сорок раз по сорок! А потом всё повторить сорок раз.
Затем что-то опять сдетонировало в верховьях Стикса, наверно от потерянной земной боеголовки. Бездонные омуты его вновь сомкнулись и чавкнули, словно челюсти мегалозавров. Преисподняя в который раз содрогнулась, клацнула и опять встала на место, чётко поправив случайный подвывих. Лучшая мастерская мира вновь и привычно оказалась на высоте, рассылая миллиарды ловушек для новых сорока миров. Но Владику опять выпала прежняя фишка в обратный дальний путь и в прежние казённые места. Как заколдованная! Но как же быть с античной приметой, что дважды в царство мёртвых спуститься нельзя?! Как быть и с принцем датским, ступившим на путь Данте, в «безвестный край, откуда нет возврата земным пришельцам»?! Все врут календари и все поэты также. На самом деле возврат всегда существует! Человек в состоянии всегда и отовсюду вернуться, лишь бы он захотел. Перед ним настоящим ничто не устоит. Потому что все возможные сорок сороков миров, включая преисподнюю, всегда у него в голове и никуда из неё деться не могут. Им просто негде будет жить.
Оказывается, вот как времена поменялись! Можно сказать, необратимо. Вот как далеко шагнул прогресс в понимании и мира и человека в нём! Не только в одну и ту же реку дважды можно, но и в царство мёртвых теперь легко опускаться хоть каждый день после обеда. Носиться туда и обратно, регулярно, как на Мальдивы, всякий раз в полной целости и сохранности возвращаться назад, заставая картинку один в один прежнюю, приторможённую, какой она и была на момент предыдущего отбытия в преисподнюю. И при этом всегда обстоит так, словно никто не замечает периодического исчезновения, а затем и пропадания главного действующего лица в человечестве, ведущего его персонажа, на самом деле мечущегося в пределах своих сорока
