Филлис, которой мудрец мудрецов своей животной похотью когда-то даровал истинное бессмертие. Погреться в лучах собственной истинной славы и то дело. Знал бы великий философ и основатель всех земных наук тогда, в те свои благословенно античные времена, что его действительно обессмертит?! Может и не написал бы ничего такого, а сразу бы залез под ту шлюху драную. Платон-то был ему другом, да вот истина оказалась до такой степени недалёкой и до обидного примитивной сучкой, что даже гетерой её назвать до сих пор язык у него как-то не поворачивается. Ей до настоящей шалавы и теперь расти да расти.
Надо сказать, в античное время самозанятыми гетерами вовсе не случайно являлись почти все женщины Древней Эллады, не говоря о рабынях и наложницах. То есть, хотя и были они большей частью без образования, но работали всегда по специальности. Такими они имелись повсюду и везде, но в то же время словно бы и нигде. Хотя особо с этим делом не светились, но очень многим в мире заправляли и рулили, почти как Филлис Аристотелем. И это считалось правильно и нормально. Не камни же им было таскать, имея при себе такие сокровища?! Что за глупость! Кто бы их тогда за них обналичивал, кто бы и во имя кого создавал новые науки, искусство и ремёсла, кроме, разумеется, древнейшего, змием-искусителем даденого?! Многие считают, что именно этот факт поголовного преобладания гетер в нежной половине человечества и обусловил возникновение великой западной цивилизации со всеми её потрясающими гетеросексуальными достижениями.
От этой промежуточной мысли, словно с жизненно необходимого низкого или даже нижайшего старта, великий Аристотель и вошёл в новый виток по давно отведённой ему энтелехии, в которой любая гетера обязательно стоит вровень с любой «Метафизикой», как вдохновительница и организаторша всех славных побед человеческого разума. Когда такое изначальное условие имеется, дело как всегда остаётся лишь за малым - эту самую «Метафизику» написать. Тогда и коромысло судеб чётко встаёт в положенное ему место.
«Мета» обычно переводится как «после». Таким образом «Метафизика» означает всё то, что стоит после физического. Прежде всего после Филлис, наездницы, которая конечно у каждого своя. То есть, основное, идеальное, душа - следует непременно после материального, порочного и низменного. Именно поэтому первой и в диалектической спирали наук всегда следует только физика, ибо без неё, без материального нажатия и запуска «Play» главному никогда не бывати. Только таким образом из всякой отдельной метафизики может, да и то ещё не факт, вырасти отдельная цивилизация. Через физическое к душе, от Филлис к Аристотелю, от частного к общему, а от него к практике, но никогда не наоборот. Таков диалектический путь познания истины, познания объективной реальности.
Глава 33. Носопырка врастопырку.
Когда волюнтаристская реновация земного ада благополучно провалилась до упора обратно в материнскую преисподнюю, та словно бы заново народилась, чихнула и всё ней понеслось по следующему кругу, вновь оставляя далеко позади себя мир живых и чувствующих. Как было таким случаем не воспользоваться?! Уловив сей краткий миг всеобщей амбивалентности, Владик воспользовался возникшей неразберихой на планете и по-быстрому с несколькими такими же неприкаянными репатриантами сквозанул обратно в старый ад через его ближайший исправный портал. Словно на побывку или в самоволку, но лучше, конечно, в краткосрочный отпуск. Он сильно рисковал более никогда не вернуться обратно на Землю, потому что живому человеку не дано дважды спускаться в царство мёртвых, раз попробовал и будя. Однако Владик всё же пренебрёг античными предрассудками и всё же оказался здесь. Теперь лишь бы и здесь не посадили на гауптвахту. Вот куда ни кинешь - везде клин. Ладно. Так что тут?!
Почти как у Лермонтова: «Кругом родные всё места, высокий барский дом и сад с разрушенной теплицей». Несмотря на недавно учинённый погром, казалось в том непоколебимом имении сатаны по-прежнему тихо и спокойно. Ничего не изменилось, никуда не рухнуло, никто не забыт, ничто не пропало. Лишь полный штиль во всех сферах, переборках и штреках временно расстыкованных миров. Ничто ничему не препятствовало, поперёк не становилось, а было как никогда более ласковым и внимательным. Почти как в последние годы струхнувшей Советской власти. Пространство в прежних выходных штольнях резко устало искривляться, может быть потому что просто выдохлось, поизносилось или ему всё надоело. Зато в отдалённых пределах видимо оставалось как огурчик, но это ещё требовалось доказать.
Сначала бывший капитан Хлебников на авиа-перекладных добрался до большого острова Калимантан, который свободно разлёгся в западной акватории Тихого океана непосредственно на самом экваторе планеты. Затем с восторгом прошёл между тамошним «вертепом ведьм» сопкой Кинабалу и низеньким вулканом Бомбалай, давно и до пояса развороченным изнутри предыдущими выбросами чрезмерно деятельных мертвяков для корректировки баланса личного состава топ-менеджмента банков, правительств, да и всего остального человеческого ада. Этот затерянный в джунглях сверхнадёжный портал между мирами местное население давно нарекло мамой Бомбалейлой или дорогой неземного счастья возвращения к истокам бытия. Эту маму уж точно было не разбомбить ни одним тактическим налётом каких-нибудь «буревестников» или стратегических белых лебедей. Идеальный всесезонный вход и въезд в преисподнюю. Максимум отсутствия гнилых земных удовольствий, прежде всего навязчивого сервиса и убойной рекламы. Почти без вездесущих полицаев, общением с которыми здесь брезговали даже вновь поступившие на службу новобранцы демоны вместе с сестрицами суккубами.
По мере приближения к связующей коллатерали миров всё меньше оставалось сомнений в правильности взятого курса. Всё более отчётливая колея великой магистрали жизни уходящей в смерть пока что вела куда-то под своды, сначала огромных тенистых менар и секвой, а затем и глыб древней как смола застывшей магмы. Вечная рокада между потоками жизни и смерти, в ад и местами обратно, постепенно превращалась в сложноустроенную мегалитическую магистраль во множество рядов, пешеходных мостов и виадуков. А вот светофоров или иных регулировщиков движения нигде на ней повидать не удалось. Всё на дороге в небытие регулировалось само собой. Понятно, что ни ДТП на такой трассе никогда не может случиться, ни лихачей объявиться, ни с синими проблесковыми маячками ни один слуга народа никогда не пронесётся, взрявкивая клаксонами и распугивая презренное быдло. Алчных гаишников по ней лишь в клетках или запечатанных вагонетках провозят и только в одну сторону, как шихту где-то там в пылающей глубине сгружают, вероятно сразу в топки, чтобы лишнюю посуду ими не пачкать. Чисто, аккуратно, пристойно, по настоящему и во всём безотходная технология - такова была эта вызывающая уважение и неимоверный трепет вековечная визитная карточка подземной ойкумены.
И вот он дома. Да-да, и при ином заходе сюда это всё равно были снова они, незабвенные, сказочно гиблые, всегда отлично и строго по делу искривляющиеся адские места! Он с наслаждением вдохнул всей грудью незабываемый полновесный воздух своей второй родины, оглядывая упоительно сумрачные убаюкивающие просторы, так часто снившиеся ему после необдуманного бегства отсюда. Никакой тебе пошлейшей голубятни откуда-то сверху, этого земного неба, на редкость бесстыжего, неприлично раздетого до пронзительной и липкой синевы. Бывало даже тени под ней где-то там по Земле ложились до неприличия голубые. Здесь же никаких ни перед кем обязательств, долгов и разнообразных мест для подвигов, которых каким-то чудом опять удалось избежать. Заливисто лая и подвывая, те подвиги, как беспилотники-камикадзе последней модификации, порою неистово мчались вослед, пытаясь догнать. И по земле и на бреющем. Кидали лассо. Свистели как пули у виска.
- Мир ловил меня. Но не поймал. - Прошептал сам себе полностью успокоившийся Хлебников. - Я снова здесь, где он меня никогда не достанет. Единственное место, куда не просунутся его щупальца. Только бы вот так навсегда.
Тут Владику на плечо уселась маленькая гарпия, возможно обыкновенный гнездовой слёток с гор, ограничивающих седьмой круг преисподней. Там у гарпий основные гнездовья. Полудевочка-полуптичка. Пока что не взрослая, вполне себе курносая особь летучей женщины-хищницы, выматывающей душевные кишки веками отсиживающим своё кровавым правителям и прочим бывшим земным душегубам. Под заунывные звуки древней, невесть каким чудом попавшей в седьмой круг, шаманской шарманки она запела чистым, прозрачным голоском адского заморыша:
- Казните за сорок миро-ов!
Казните за сорок пудо-ов!
Казните меня поскорее-ей!
Не стОю я о-чередее-ей!
И прах мой развейте быстрее-ей!
Носопырка врастопырку, глаз не оторвать, какая прелесть, какой милый голосок! Она доверчиво потянулась к нему хорошенькой пастью, лишь слегка обагрённой виртуальной кровью очередного вновь прибывшего премьера или президента. Оказывается, ты только что накушалась, милая, потому и распеваешь эти псалмы. Жрать тебе их не пережрать, дорогая! Приятного аппетита. Только нашим владыкой не подавись!
- «Сплю-у! Эх, сплю-у!». - Завершила она куплет.
- Так это, получается, была ты?! - Вполголоса воскликнул бывший спецназовец Владик. - Полевую практику у нас проходила?! Что ж, и это дело. Молодец! Значит, и здесь не подавишься. Спасибо, что не покидаешь и эти угодья и меня! Что ждёшь, что помнишь. Теперь с тобою хоть выспаться можно будет по-настоящему! Наташу Овчинникову не забыла?! Жива она, жива! Ждёт меня, как обычно. Умница! Почти такая же, как ты, чуткая и внимательная, а певучая, как сто примадонн вместе взятые. Только не так жалостливо поёт как ты. Жизнь - она же такая разная!
Владик с невыразимой нежностью погладил юную и стройную гарпию по слегка выгибающейся спинке, а затем прошептал на ушко:
- Ты же Ксеня, насколько мне помнится?! Курьерша у суккуб?! Точно! Это я запомнил. А ты по-прежнему одна спать боишься, потому и кричишь так всё время?!
- «Сплю-у! Эх, сплю-у!» - Подтвердила гарпия знакомым голосом лесной совы-сплюшки с далёкой полевой практики на Земле.
- Скажи-ка, симпатяга, «спасибо», что ты у нас наверху в настоящий переплёт не попала! Не зря так всегда боялась отключаться. И правильно делала. Мы бы из тебя давно там дрон сделали, ИИ в одно место вставили, перепрошили да и перезапустили в сторону другого противника. Намного бы жальче петь стала!
Гарпия беззаботно чирикнула, похлопала крылышками, уселась на плече бывшего спецназовца поудобнее и склонила девичью головку обрамлённую локонами, словно бы прислушиваясь к речи пока незабытого ею существа, никак не похожего на объект её повседневной охоты в царстве теней.
- Как там дедушка Люцик, не помер, живой пока?! Вот и замечательно! Куда мы без него?! Кто же, кроме дедушки, потянет всё это хозяйство?! Старый конь борозды не испортит, хотя и всё мельче берёт, наверно выдыхается. Но что поделать?! Старенький стал, помочь некому. Любимая суккуба и та
