дальше. Его мы и могли бы предложить верховной суккубе. После чего останется надеяться, что она вновь согласится на столь безнадёжное дело, как спасение наших с тобою шкур, а заодно, на всякий случай, и страны там какой-то, с названьем кратким.
- Думаю, сейчас ничто не сработает и в этом направлении. Страну-то мы имеем куда более безнадёжную, чем была во время Александра Освободителя! Её сейчас тем более не раскачать! В таком болоте ни одна лягушка не квакнет, тем более древесная.
- Хорошо, согласен. И всё же, думаю, не так уж и безнадёжно всё схвачено у нас в стране, да и в целом мире, разумеется. Всё по-прежнему висит на волоске и весело качается у роковой черты. Дошло до того, что и наши мигранты из ада поднимают головы, вместе с традиционно неблагодарными азиатами. Тоже кричат: «Долой самодержавие!». Казалось бы, чего вам другого надо, вам дали шанс прожить новую жизнь, а вы, неблагодарные, что творите?! Люцифер мозги пережарил?!
- Слышал-слышал. Так оно и есть. Пережарил. Шкварки получил и сейчас запускает в начинку новых событий.
- А чтобы и тут не получилось никаких разночтений с тобой, скажи, на кого нам придётся опираться?! Можем ли мы рассчитывать на тех, кого высвободили из преисподней, тут возникли очень большие сомнения.
- Ну-ну. И какие же?!
- Больше уточнять не буду. Вот тебе передовица из вчерашнего номера «Financial Times». Прочти и можешь чесать себе репу дальше. Это я к тому, что может и нам следовало бы о чём-нибудь таком же призадуматься. Даже уверен, что как раз это и охладит наш пыл становиться новыми народовольцами под руководством очередного сиреневого хвоста из преисподней. Кстати, именно там, в «Financial Times», и про нас всё пропечатали, так что назад нам ходу теперь точно не получится. С чем я тебя и поздравляю. Приплыли.
- Ладно. Швартуюсь. Кстати, но почему именно «Financial Times», а не, скажем, «The Times» или «The Washington Post»?!
- Да такое теперь повсюду растиражировано, даже в ещё живых «Правде» и «Советской России» имеются злорадные реплики по этому поводу. На самом деле в этой подборке несколько разных цитат отовсюду.
- Ладно, читаю. Помолчи пока.
«Как известно, по-прежнему прибывающие беженцы из ада быстро составили весьма опасную диаспору. Они уже стали выражать крайние свои недовольства предоставляемыми ими льготами, а также условиями предоставленной жизни на Земле. Многие говорят, в настоящем аду им было гораздо терпимее и не обиднее находиться. Поэтому они по нему начинают откровенно скучать. Там они хоть понимали, за что конкретно их наказывают. Несли конкретную ответственность за конкретно содеянное. Там просто не существует привилегированных каст. А в реальном, абсолютно несправедливом мире живых существ, им, амнистированным по всем статьям из ада, за что с чистого листа теперь приходится мучиться?! Когда они ещё просто не успели заново испортиться. За что приходится страдать фактически без вины виноватыми?!».
«Интересный факт: на левом запястье почти у каждого релоканта в ад имеется очень что-то вроде опознавательного символа для своих или обратного пропуска в свою обетованную преисподнюю: чрезвычайно насыщенная цветом толстая красная нитка. Она обворачивает основание ладони каждого адского релоканта и завязывается там, где у живых людей обычно прощупывается сердечный пульс. Завязывается та опознавательная стигма ни чем иным, а никак нераспутываемым восьмеричным узлом, который можно только разрезать, но никак не развязать. При ближайшем рассмотрении он выглядит наглухо запаянной восьмёрочкой, слегка приплюснутой и лежащей на боку. Как всем известно, это знак бесконечности. Наверное это что-то да значит. Как раз по этому поводу эксперты сейчас и ломают себе головы».
«Свежая новость: в надземном аду не прекращается перезапущенный ренессанс уцелевших половых разбойников. Они вновь и опрометью кинулись обрабатывать непочатых первокурсниц, хорошо початых но одиноких бабушек, а с некоторых пор, как поговаривают, ещё и дедушек, давно имеющих свои отдельные мисочки. Снова, отовсюду, с ночи до зари, всё не останавливаются люди дикари, на лицо ужасные, добрые внутри. Молочко так просто рекой полилось во все стороны. И теперь никого ни от чего такого не оторвать».
«Так какой же ад на самом деле честнее и справедливее?! Тот или этот?! Может быть, и правы русские, считая, что хрен редьки не слаще?! Может быть, пресловутый ад как раз и устроен людьми на Земле лишь для того, чтобы одним, самым подлым и наиболее изворотливым жилось гораздо лучше других, более совестливых и работящих, более безответных и по-настоящему отзывчивых и добрых?! В таком случае, чем же тогда хуже другой ад-Чистилище, настоящий, в котором каждому воздают по заслугам, исключительно по делам его?! Он-то намного вернее, безошибочнее, справедливее, потому что каждому в нём возмещается исключительно по делам его и ни за кого больше отдуваться не приходится. Волею редчайшего случая вернувшиеся к жизни люди поняли основную аксиому бытия – хорошо лишь там, где нас нет. От ада ад не ищут, не бегают взад-вперёд, облизываясь на чужие куски, из тени в тень не перелетают. Хрен редькой не закусывают. На что заработал – то и получай! Всё по справедливости. Поэтому лучше всё-таки там оставаться, чем здесь побывать. И наоборот».
«Из всех вернувшихся из-под власти Люцифера под власть реальных и поэтому совершенно невыносимых карликов существующих режимов земной власти почти все беглецы запросились обратно, к Люциферу. У него, по крайней мере, всё отпускается по разумному прейскуранту, хотя и жёстко, но всегда справедливо. По делам свершённым сверх меры никто новых сроков не вешает, новых пыток не устраивает. Никто никому ничего не приписывает, не обвиняет облыжно, «Новичком» или потом древесной лягушки не угощает, не устраивает насквозь лживых, подлых и неправедных спектаклей суверенного правосудия, в которых никогда не выносится оправдательных вердиктов».
Хлебников нажал на смартфоне паузу и задумался. А ведь верно всё! Почесал затылок, затем опять включил.
«Итак, факт есть факт. Практически все беженцы из ада со временем запросились и частично успели вернуться обратно, в свои обетованные девять кругов старого доброго ада. Казалось бы чего, спрашивается, с самого начала им надо было?! Чего попусту дёргались, живым людям мозги компостировали?! Сидели бы молча в старом закуточке, в своей обжитой тени, глаз на чужую не поднимая, ушки туда не растопыривая, ножки не задирая.
Тем не менее все уцелевшие адские порталы действительно вновь заработали, притом на полную свою пропускную мощность. Словно бы шлюзы отворили им, только теперь в обратную сторону. Демоны никого из вновь обратно поступающих не оставляли без своего внимания и заботы, как никогда ранее участливого. Никому, ничего, ни за что не пеняли, претензий не высказывали. Почти как при умирающей Советской власти, однажды провозгласившей себе обычное человеческое лицо да на том с перепугу скончавшейся».
«Из непроверенных источников нам стало известно, что оставшихся на поверхности Земли переселенцев возглавили Движение репатриантов в ад ветеран боевых действий в преисподней, кавалер Орден Заката первой степени капитан Владимир Хлебников и его боевая подруга, любовь всей его жизни и смерти – ныне «валькирия милосердия» Наталья Овчинникова. А также почётные архидемоны полдня первого класса известные в прошлом журналисты Леонтий Куц и Станислав Завгар, теперь самоотверженно пошедшие работать санитарами в некое закрытое психиатрическое заведение. Наконец «первая нимфа суверенной демократии», не пожелавшая себя называть ни под каким соусом. Но очень красивая, хотя временами и старенькая.
Позади всех лидеров движения репатриации в ад, звеня боевыми регалиями, почти в каждой демонстрации движения воссоединения с матушкой-преисподней и возвращения в её родную гавань зачастую шествовал с баяном нарастяжку, наигрывая нескончаемый и во всех веках легендарный марш Агапкова «Прощание славянки» самый непризнанный гений из всех когда-либо существовавших. Он же - и лидер движения неприсоединения к лживым поповским литургиям про загробную жизнь, заслуженный работник культуры круга первого, подполковник русской философии Пётр Афанасьевич Елисеев. «Славянка» в его исполнении как всегда звучала и поднимала из гроба словно в последний раз, но только теперь уж навсегда. Всё никак, бедная не распрощается то с этим, то с другим миром. Её уж и в шею отовсюду гонят, а малахольная всё мерячит, кликушествует, ручкой до свиданьица дембелям машет, платочком синим, с намёком когда же вы наконец отвалите, уймётесь, умоетесь и хоть душу перестанете травить несбыточным.
Но были у «ново-адовцев» и непримиримые противники из их же числа. Прежде всего, генеральный секретарь политической партии «Не всякая власть от бога!» майор Ивайло Полубояров. Их лозунги также навсегда впечатывались в сознание и память всех тех, кто хотя бы однажды видел их незабываемые марши по улицам мировых столиц: «За свободу падшего архангела Михаила (Люцифера), Ангела утренней зари!». «За организацию досрочных выборов нового президента преисподних штатов (ответственный вновь воскрешённый Павлик Морозов). Ширится и растёт всемирное движение «За честь и достоинство попранных демонов и суккуб», а также «Свободу узникам совести преподобным Михаилу Меченому и Борису Николаевичу Всепьянейшему!»».
По слухам, на этой всё более сдвигающейся почве даже Аристотель с Нинон Ланкло расстались, так и не поженившись ни разу, хотя бы для интереса. Прежде всего, сказалась существенная экзистенциальная разница. Странное дело, в аду, в бестелесном состоянии она вроде никак не ощущалась, а тут на фоне повсюду замельтешивших мальков коитуса возьми, да и вспыхни откровенной, безотчётной неприязнью с обеих сторон! Вечно чем-то озабоченный ближнеазиатский мыслитель и утончённая западная профура, на которой клейма негде ставить, тем более если в попу. Даже лавочкам надоело объединять настолько несовпадающие фактуры, коня и трепетную лань, любителя потных восточных гетер, маленького, лысенького, с поросячьими бегающими глазками величайшего философа и благоухающую стройную дворянку из Франции, созидательницу самого духа квартала красных фонарей, ставшего ведущим в любой столице мира, давно признанного символа утончённого разврата и соответственно неотразимой, обворожительной безмозглости. Как бы то ни было, но оживший Аристотель, вновь обуреваемый жаждой неплатонической, то есть, плотской, дофаминовой любви, всё-таки не потянул обучения на профессиональных курсах самой Нинон Ланкло. После чего с досады ушёл и из философской кафедры Фрайбургского университета, куда его взяли с испытательным сроком на должность второго ассистента третьестепенного профессора философии, неокантианца, который не отличал экзистенциализм от эксгибиционизма, а Хайдеггера и Канта от Бердяева и Зиновьева.
Великий античный гений для куража подался было в движение релокантов в ад, но потом передумал и вернулся в Переднюю Азию, к храмовым фрескам, более двух тысяч лет изображающим его самого великого под ничтожной и хохочущей гетерой
