замолчала, удивлённо глядя на него.
-Как ты можешь? Он ведь твой друг! Друг детства, а ты о нём такое, да ещё и за глаза! – она укоризненно покачала головой и тут же улыбнулась, - тебе просто неловко, что ты не успел меня предупредить. Не переживай! Меня это нисколько не затруднило! Он ведь помог мне сделать открытие!
Она снова вся засветилась и увлеченно продолжила.
Там же у окна она внимательно осмотрела доску. Видишь ли, такими, сделанными из дуба и обработанные по специальным технологиям, пользовались художники Антверпена в шестнадцатом веке. Она даже нашла этому подтверждение! Нашла тут же, у окна! Цеховое клеймо, выжженное на тыльной стороне – две ладони. Но самое главное, что она обнаружила – подпись! Она сохранилась не полностью, но по буквам, которые можно разобрать, она предположила, что автором является Лейтенс, Гейсбрехт Лейтенс! Да и сам пейзаж говорит об этом: композиция, сюжет, техника, - всё подтверждает её догадку.
-Ты представляешь?! – засмеялась она счастливо, переживая заново что с ней произошло.
Саша живо представил. Оля в немом восторге первооткрывателя стоит перед их сомнительной находкой в клоповнике и от счастья не в силах пошевелиться. Первая, впервые! Что может сравниться с этим чувством? Гордость, восхищение, счастье!
-Ты понимаешь, - она посерьёзнела, - в такие моменты исследователь одерживает победу над временем! Ты только подумай, забытый всеми мастер вдруг открывается новому поколению ценителей! Это ли не чудо?!
Она вскочила, и лихорадочно блестя глазами и, кажется, едва замечая Сашу, быстро заходила по комнате, взахлеб продолжая свой рассказ.
- Невероятное событие! Удача! - по её лицу блуждала улыбка сумасшедшей, - ты понимаешь, что это такое?! Подпись!! Теперь известно имя «Мастера зимних пейзажей»! Он уже не безвестный голландский живописец! Лейтенс! Понимаешь, Лейтенс! Я открыла миру его имя! Имя, что было скрыто от исследователей веками!
-Зачем он приходил? – мрачно спросил Саша, боясь услышать ещё какую-нибудь пакость, на которую Жора был большой мастер.
Оля, словно птица, остановленная в полёте, замерла на мгновение, а потом рассмеялась:
-Ты что, ревнуешь? – потом сделав серьёзное лицо, но сквозь эту маску всё равно пробивались искрящие разряды смеха.
Она пояснила:
- Георгий обрисовал ситуацию. Видишь ли, Саша, твой друг детства оказался в очень затруднительном положении.
-Ты, как настоящий друг, мог бы оказать товарищу поддержку! – осуждающе заметила Оля и продолжила, - он хочет помочь бедной старушке воссоединиться с дедушкой.
Саша живо представил аккуратную, крепенькую и седовласую Софью Спиридоновну из второй парадной, которая и была бабушкой Жоры. Сколько он помнил, дедушка Жоры умер ещё накануне Финской войны и Софья Спиридоновна свято чтила его память, наведываясь к нему на могилу по общегосударственным праздникам и по тем дням, которые были дороги только ей и Жоркиному деду.
По рассказам друга-афериста семья бабушки до войны жила в доме на Курляндской улице. Многоэтажный дом с облупившейся штукатурской над аркой и с чахлым палисадником до сих пор там и стоит. Потом началась Отечественная, была блокада, эвакуация, и по возвращению в Ленинград Софья Спиридоновна вместе с Жоркиной мамой, тогда ещё студенткой университета, поселилась на Васильевском острове. А его дедушка как лежал на Ново-Волковском, так и лежит там до сих пор.
Странно всё это, подумал Саша, но не рискнул иронизировать по поводу нелепости воссоединения просто потому что это не хорошо.
-Так вот! – энергично продолжила своё повествование Оля, - для этого ему нужны серьёзные деньги.
- Серьёзные деньги по нынешним временам — это сколько? - осторожно спросил Саша.
- Георгий сказал, тысячи три-четыре.
-Ничего себе! А так…- Саша, пытаясь выпутаться из путаницы мыслей и чувств, подбирал нейтральное слово, - естественным, так сказать, образом воссоединиться с дедушкой разве нельзя?
-Георгий сказал, что никак!
-Вероятно, - насторожился Саша, - я мог что-то пропустить пока был в Якутии.
-Мог! Не мудрено! Жить среди белого безмолвия, вдали от страны, от новостей – это же ужас! Как ты выдержал? В стране столько всего произошло! – она искренне переживала о месяцах, проведенных им без занятий по политинформации, и решила тут же восполнить пробел в его мировоззрении и стала перечислять, загибая пальцы на руке, - возобновление строительства Байкало-амурской магистрали! Самый длительный полёт в космос! Американцы закрыли лунную программу! Разрядка напряжённости! По этому поводу было даже постановление правительства. Вражеские голоса, правда, говорят, что наши пошли на значительные уступки из-за поправки этого… что-то связанное с веником…
-С веником? –его брови от изумления полезли вверх, но застряли где-то на середине лба, не в силах двигаться дальше. Усилием воли он всё же взял себя в руки и решил, что исправлять уступчивость правительства уже поздно, значит нужно принять сам факт уступки и как-то жить с этим дальше.
-Вспомнила! – воскликнула Оля, - поправка Джексона-Веника! Из-за того, что наши не дают нашим же евреям эмигрировать в Израиль.
-Подожди, - он поднял руку, пытаясь остановить мгновение и дать себе шанс справиться с обрушившейся на него информацией, - не будем торопиться! Давай разбираться. Мы точно говорим об одном и том же?
-Давай! – засмеялась Оля и чмокнула его в щёку.
-Жоркина бабушка, - начал Саша, - Софья Спиридоновна, которая вообще-то ещё вполне крепкая старушка, хочет объединиться с дедушкой…не помню, как его звали, потому что никогда не видел. Впрочем, Жорка тоже его никогда не видел и знает только по рассказам.
-Ну конечно! – горячо согласилась Оля, - он и не мог его видеть, потому что тот последние двадцать лет живёт в Израиле.
Саша не считал себя чрезмерно впечатлительным, то есть, он был восприимчив к различного рода неординарным событиям, будь то встреча с белым медведем прошлой весной или отвалившееся при посадке колесо ИЛ-14. В конце концов, он был в состоянии управлять своими эмоциями и при этом сохранять чувства меры в их выражении и эстетического вкуса, но тут он потерял связь с реальностью и на некоторое время впал, говоря языком психологов, в прострацию. Спустя какое-то время, он вернулся из небытия и подозрительно спросил:
-Кто тебе сказал про дедушку в Израиле?
-Георгий, конечно! - удивилась его непонятливости Оля.
Саша закрыл глаза и сделал два глубоких вдоха. Стараясь не волноваться, он уточнил:
- Пять минут назад Жорка был голландец! А теперь он еврей?
-Видишь ли, Саша, - внимательно посмотрев на него, Оля терпеливо начала объяснять.
Так объясняют простейшую арифметическую задачу в интернате для людей с ограниченными когнитивными способностями.
- Его родственники по линии бабушки имеют голландские корни, а по линии дедушки у Георгия в роду были ашкеназы. Хотя это не имеет никакого значения, потому что все мы в СССР живём как историческая общность людей - советские народ, но когда дедушка из Союза переехал в Израиль, он мгновенно стал евреем-ашкеназом. Это вот такая разрядка напряжённости!
Выслушав, Саша всерьёз подумал, что его пребывание в экспедиции странным образом повлияло на мироустройство. Он оставил Ленинград и в целом СССР в устойчивом состоянии перманентного строительства коммунизма, а вернувшись, обнаружил, что бабушка друга детства, пережившая блокаду, выжившая в эвакуации и сохранившая жизнь своей дочери, стремится переехать в Израиль, где царит, как всем известно, «израильская военщина», притесняющая палестинцев во главе с героическим Ясером Арафатом. При этом, несмотря на тот факт, что мы поддерживаем борьбу народа Палестины за самоопределение, она готова покинуть Родину ради воссоединения с покойником-дедушкой, который каким-то непостижимым образом стал евреем и оказался в «земле обетованной» в буквальном смысле!
Это было настолько абсурдно, что Саша после некоторого колебания отказался от попыток понять, что вообще происходит, и решил сконцентрироваться на своих узких личных интересах.
- Зачем он приходил? – спросил Саша уже без прежней горячности, но с вымученной рассудительностью.
- Я пытаюсь тебе рассказать, но ты своими посторонними вопросами всё время уводишь разговор в сторону, - с интонацией педагога – дефектолога бесстрастно заявила Оля, - бабушке Георгия нужны деньги на оформление документов на выезд в Израиль. Это ты понял?
Саша посчитал за лучшее молча кивнуть и рта не открывать в надежде услышать что-то более вразумительное о причине визита Жоры в Эрмитаж. Его терпение было вознаграждено. Но прежде ему пришлось выслушать череду нравоучений.
- Тебе не совестно? – укоризненно произнесла Оля, - почему ты не сказал мне, что твоему другу нужна помощь? Ведь Георгий твой друг, друг детства! С друзьями так не поступают! Ему пришлось самому просить о помощи! Ты бы видел, как он стеснялся, как он был смущён! Приличные люди почему -то стесняются о чём-то попросить, когда дело касается их самих!
Тут она перешла к сути просьбы невероятного Жоры:
-Георгий обратился ко мне за помощью - атрибутировать картину. Понимаешь? Картина с заключением эксперта стоит гораздо дороже и, продав её, он получит ту сумму, которая требуется бабушке для оформления документов на выезд. Ах, как это непросто – продавать что-то дорогое, личное! Это всё равно, что расстаться с частью своей жизни! Ты меня понимаешь?
В глазах Оли было так много доброты и бескорыстного стремления помочь Жорке в его бескорыстном и жертвенном желании сделать любимых стариков счастливыми, что Саша даже стал верить в этот бред.
К счастью неплотно прикрытая форточка внезапно распахнулась, свежий ветер ворвался в комнату и освежил пылающий Сашин лоб. Это
