Война обошла Ивашевичи стороной. Как, впрочем, и прежние войны, переделы и катаклизмы. Вероятно, это произошло потому, что село находится на таком географическом месте, на котором само ведение каких-либо военных действий, бессмысленно – переправу через реку навести проблематично, на другой стороне с горы ли, в гору ли выбираться, по меньшей мере, не умно. А если взглянуть чуть дальше села и за холм с усадьбой, то взгляд увидит одну лишь проселочную дорогу к селу посреди болотистой местности с редколесьем. Так что можно назвать это место Белоруссии оазисом… точнее, островом посреди бушующего моря войн, революций и прочих исторических неприятностей.
Но так ли спокойно живется в этом оазисе? Неужели никакие невзгоды так и не касаются села? Конечно же, это не так, хотя смекалка местных мужиков многое смогла перемолоть, перемочь, пережить с наименьшим уроном. Да к тому же им есть и за что держаться. Поле здесь всех кормит. Непростое у села Ивашевичи оказалось поле – такого льна, который только здесь по непонятным причинам родится, говорят, нет во всей Европе. И сколько себя помнят жители, всегда, даже в самый засушливый год, были они с урожаем. Ну, а то, что поле это испокон века и до недавнего времени принадлежало польским шляхтичам Свенцицким, а все село у них в батраках ходило, так это тоже ничего не означало – паны не обижали, сами жили и мужикам давали, понимая, что без них поле это просто кусок земли. Одним словом, зажиточное село было. Справное хозяйство было у тех разумеется, кто труда своего не жалел, да к горилке не прикладывался больше меры.
Никто не помнит, когда это началось, но только управляющими у панов всегда были местные мужики – Лусчицы. И прадед Пятрук, и дед Захар и сын его Апанас, которому тоже сейчас уже за пятьдесят, а далее, если так пойдет, то придет очередь и старшему брату Кастуся Винцику… если с войны вернется живым, да ничего не изменится.
Могут меняться паны, товарищи и герры, но всегда и всем будет нужен лен. И при всех сменах властей – управляющий ли, председатель колхоза, староста (или если еще какая появится должность) – всегда это будет кто-нибудь из Лусчицев. Так когда-то на сходе мужики порешили, так и повелось.
А с тех пор как себя помнит Кастусь, а это не так и мало – десяток лет, поле принадлежало старому пану Владиславу Свенцицкому, который был в своем имении лишь один раз. Кастусь как раз бегал смотреть, из-за кустов как возили две барышни кресло-коляску со старым паном. А еще уже случайно, видал, как эти же самые барышни в реке купались… голые совсем. Потом, уже весной 39-го, приезжала старшая дочь пана, Кристя с мужем своим. Тот в немецкой офицерской форме был. Потом советская власть пришла и в трех километрах от села, выше по реке появилась пограничная застава. А через их село раз в неделю стала ездить полуторка и мотоцикл. Село срочно оформили колхозом и при единодушном поднятии рук на собрании утвердили название «Колхоз им. Коминтерна». И школу начальную отремонтировали. Совсем хорошо стало – раз в две недели приезжал большой фургон с товарами разными, и даже раз в месяц кино привозили – под вечер натягивали большую простыню между деревьями и аппарат включали от движка машины. Еще бы так с год и в селе было бы электричество и радио.
Но тут началась война.
О войне узнали только через несколько дней, когда в пешем строю через село прошли в полном составе пограничники. Позади их колоны ехали две груженые полуторки. Сразу за селом, одна машина сломалась. С час пытались солдатики ее починить, но безуспешно. Пришлось им перегружать свое добро на другую, и так уж под завязку набитую машину. Что не вошло, выгрузили и сложили у дороги, в частности библиотеку и еще много всяких вещей, не очень нужных в военном деле. Понятное дело, что попросили председателя сохранить имущество, обещая через самое большее месяц, вернуться с победой…
Осенью же сорок первого, председатель приказал перепахать дорогу, ведущую к бывшей заставе, загородь поставить… вроде как дальше и дорог никаких нет, и никогда не было. Саму заставу частично уже по зиме мужики разобрали на дрова… а что осталось, так потом, партизаны попользовались…
***
Действительно дорога паршивая. Глаз да глаз нужен и твердая рука. Но успевает Валерка вести машину, внимательно слушать Костуся, да еще и самому в себе «философствовать». Редко это с ним случается, но бывает, когда ничего срочного, ничего боевого скоро не предвидится и можно слегка расслабиться.«Вот это и есть настоящая жизнь. Жизнь это – прежде всего Земля, на которой живешь. Она, эта Земля и есть Родина. Год за годом рожает себе тружеников, одевает и кормит их, заботится. И что бы ни творилось за пределами Родины, этим труженикам нет никакого дела, до войн, политических драчек за власть. Потому как все войны на самом деле это только борьба за власть. И выходит, что солдаты… офицеры просто исполнители чьей-то воли… Ну, конечно в случае, когда на чужой земле. Но если надо защитить свою Землю, свою Родину, то тогда… ну, это как бы само собой. Это - святое… тогда и война священная… потому как… за «свет», за жизнь выходит. Но вот, кажется, для меня война закончилась. Может быть и хорошо, может пора тоже «сесть на землю», может, хватит с оружием «баловаться»»…
- Слышь, Константин, ты мне поведай, как это вы умудрились машину испортить?
- Яку машыну?
- Да вот эту самую, что нас кое-как везет. Ведь это машина тех самых пограничников? Неужели они в селе останавливались?
- У студни. Самим напица, з сабой вадзицы набраць, да в радиятар залиць халоднай.
- Ну, и…
- Так, вы пачым ведаеце?
- Елки-моталки… я еще не то знаю. Так как?
- Та бульбину в выхлапную трубу хтосьци сунув. Маленьку, не адразу пачало чхаць.
- Ох, узнаю, кто – расстреляю к такой-то матери!
- Товарищ капитан!
- Что испугался, сразу русский вспомнил? Шучу я так, понял. Рассказывай дальше. Как фашистов принимали?
- Так у нас их и не было… почти. Так по першему снегу приехали на легковухе и двух мотоциклах. Флаг с «паучиной» своей на школу повесили, старосту да полицаев назначили. Сказали, что гаспадарь… хозяин скоро приеде… вот и все.
- Ну, и…
- Чего еще?
- Староста, понятно, что как его… Апанас, батька твой стал, а полицаи?
- А шо? Их всих тоже, товарищ капитан, расстреляете?
- Как врагов? Да, запросто.
- Тогда прям сщас и починайте. Я был полицаем. И даже карабин у меня был и повязка. Батька мне с Михасем приказал… а Михась так меньшее меня на два году. И что теперь, его тоже ко стенке?
- Елки-моталки… вы, что там, совсем…
Валера от такой «информации» головой энергично закрутил, потом хмыкнул и полез за портсигаром в карман. На секунду только оторвался взглядом от дороги, не успел баранку вывернуть, машина как-то боком тут же сползла в кювет, по самый радиатор окунулась в воду. Заглохла само собой.
- Е… приехали, кажись. До села далеко еще?
- Товарищ капитан…
- Ладно, зови меня Валерий Иванович… так сколько?
- Вы ничего не чуеце?
- Что?
- Стонет будто кто… вот и теперь…
Валера, наконец, прикурил папиросу и прислушался. Покосился на автомат, что между коленок у Кастуся приладился, ухмыльнулся.
- Что у тебя в кузове?
- Две бочки керосина. Готовимся к зиме.
- Еще?
- Канистра бензина, да и все. Ну, еще брезент… може кто… автомат подать?
- Не требуется. Тихо сиди, не рыпайся - сказал Валера, но все же на всякий случай расстегнул кобуру на поясе и вылез на подножку.
Вылез и заглянул в кузов.
Пока машину мотало по дороге, брезент, накрывавший солдатика, сполз, оставив прикрытым нижнюю часть туловища. Первое, что увидел Валера – вещмешок, сидор солдатский, потом уж гимнастерку…
- Дядя Валера, там что, мертвяк? – спросил Кастусь, пытаясь хоть что-то разглядеть в маленькое заднее стекло кабины, - Я до жути мертвяков боюсь.
- Мертвяки не стонут, – коротко оборвал его Валера, все же достал пистолет и громко приказал, - Солдат, встать!
Никакой реакции. Пришлось Валере самому забираться в кузов, а это немного походило на акробатический этюд – машину-то с его стороны наклонило вперед и набок. Все же перебрался, присел перед солдатиком… зашептал вдруг:
- Е… вот так встреча… как же ты так… куда тебя? – откинул брезент, увидел бинты свежепромокшие от крови, - ты, вот что, ты это помирать-то погоди, мне еще много сказать-спросить у тебя нужно.
И завопил, вдруг, как-то по-женски, высоко, надсадно:
- Кастусь, елы-палы! До села далеко? Доктор нужен срочно!
Кастусь тоже выбрался на подножку, при этом сильно приложившись головой о дверцу кабины.
- До села по дороге километра три, а через лесок до усадьбы напрямки, чуть боле километра, а доктор… только в Броницах, десять километров позади.
- Твою мать! – заскрипел зубами Валера, - как же вы живете без врача?
- Так быв фельшар, сышов з памежниками... а лечыць ад усяго пани Крыся, яна в сядзибе...
- Вылезай как можешь из машины, борт задний помоги откинуть… елки-моталки, живей
