- Табак сырой верно, - Валера внутренне обрадовался, что захватил портсигар – по опыту соображая, что мужиков ничто так быстро не сближает, как совместное курение «трубки мира». Подошел и протянул портсигар.
- Так вы сказали, доброе утро? Я-то думал, что вечер…
Мужик достал сигарету, понюхал ее. Выбил из трубки свой табак и стал крошить в нее сигарету. Усмехнулся в усы
- Та ни… сонца устае… Кастусю уши треба надрати – гадзины завел, зусим от рук отбился. Так верно и далее бы спалы. Давайте знакомится – Фамиль моя, Лущиц. А кличут Апанасом Захарычем. По-русски верно будет Павлом Захарычем. Так что кличьте как вдобнее. И будем говорить по-русски – я разумию.
Закурил, наконец. Валера тоже успел задымить. Хотел было присесть на подножку таратайки, но вовремя спохватился, на подножке кусками грязь, а сам он в одних трусах…
- Ну, а я… да, вы, я думаю, успели заглянуть в мои документы.
- Эк… вы, с самого начала… Валерий Иванович, не хорошо. Что со слов Кастуся знаю, то и все. Хотя документы все же попрошу показать потом… для порядка.
- Извините, Апанас Захарыч, сорвалось. Комендантом я к вам сюда… граница все же рядом.
- Стало быть, комиссаром? Али политруком? Как теперь та должность зовется? А то я что-то не разумею, погоны, вроде как царские, а фуражка со звездой.
- С января сорок третьего такая форма. Еще сам не привыкну никак, а уже и отвыкать пора. Вот к вам отправили… в помощь вам. Да, с приключением добрался.
- То знаю. Я, так понимаю, это для вашего друга всю ночь я проездил, за медикаментами. Лошадь чуть не загнал. Костусь вываживать повел… скоро будет
- Спасибо вам. Как Алексей?
- Алексей? Так зовут вашего сябра? Добре. Крыся кажет, что жить буде… только вот ноги…
- Отмахнуть пришлось?
Апанас Захарыч только головой сокрушенно помотал:
- Пока нет, но… худо пока…
- Эхм… А эта ваша… Крыся? Она как?..
- Она все может. А кто она? Будет время скаже сама. Там длинна история.
- И еще один вопрос. Где моя одежда и… вот ведь ерунда какая, совсем не помню, как раздевался и…
Апанас Захарыч хмыкнул и снова в усы спрятал улыбку. Но в голосе все равно ехидные нотки остались.
- Будем считать, товарищ комендант…
- Просто Валерий Иванович. А без верхнего белья, так вообще – Валера.
- Будем считать, Валера, что приключения твои еще не закончились. Есть здесь еще одна дамочка. Правда, дурничка совсем… у ей своя история, половину так и я не знаю. Так вот, она туточки вроде енота-полоскуна. У нас перед самой войной такой зверек появился. Очень уж мыть все любит, полоскать. Вот и… да вы погляньте позадь флигеля. На веревке все ваше обмундирование… верно уж и высохло. Вы, Валерий Иванович…
- Валера.
- Словом одним – как донесли и положили своего друга ранетого на постель, так сами и повались. Вроде обморока у вас было… э… с последствиями.
- Едрена вошь, обделался что ли?
- Ну…
- Что ну? Да, так и говорите – обосрался. – У Валеры, кажется, даже спина покраснела от стыда.
- Та не журись, Валер, тилько уссалси малость. И никто о том не узнае, вот те крест. Мыслимое ли дело столь на руках нести. Ведь и пупок мог от натуги развязаться. Грыжа была бы… Считай, хорошо отделался.
- Где он?
- Тут ен побач. Тольки он без памяти пока. Да, вон наша панночка Крыся иде. Все как есть скажет. Вот ей треба руки целовати за спасение твого сябра. А мне пора. Пийду до хаты. Трохи отдохну, потом волов запряжем и пидем вызволять машину. Кастусь, застрял где-то, уши все же надеру ему. А да вечера приходьте до моей хаты. Вон побачьте, отсюль видать – вон тот дом, што с гняздом аистиным на даху. Будем о делах думать. Тольки напрямки в село не ходите. Ступайте кругом, па опушке.
- Что так?
- Все поле у минах. Вот здесь мы без вас, без военных, никак… - легко спрыгнул с таратайки и, скорее всего по старой какой привычке, папаху с головы сдернул и поклонился подходившей женщине.
- Дозвольте откланяться, пани Крыся. Што будзе треба, шумните тильки.
- До споткани Апанас Тарасович. А вас… судя по погонам штабс-капитан… красной армии… - без акцента на русском языке тот же голос, что слышал Валерка уже прежде, перед тем, как отключиться.
Если бы ни эти темные круги от усталости под глазами, ни прическа, которой довольно долгое время не уделялось внимания, ни излишняя худоба - эту сорокалетнюю с небольшим женщину можно было бы назвать идеальной красавицей. Ее лицо, черты которого не совсем правильны, именно своей неправильностью и блеском очень темных глаз притягивали к себе и не отпускали до тех пор, пока на тонких губах ее не появлялась торжествующая улыбка. Думается, что Валера был не последним мужчиной, который подпал под ее чары. Он даже не заметил, когда ушел Апанас Тарасович, забыл, что стоит почти голый и сколько длится эта, все более и более неловкая пауза. Ничего похожего Валера не испытывал. Чтобы вот так, только от одного взгляда женщины, стоящей перед ним в старенькой кацавейка отороченной, битым молью мехом, в длинная юбке грубого сукна… чтобы вот так… Еле стряхнул с себя это наваждение, иначе этот ступор даже назвать язык не поворачивается.
- Валер… Валерий Иванович Смирницкий. Просто – капитан. В РККА приставку «штабс» отменили – только что каблуками не прищелкнул, вовремя сообразив, что голыми пятками это было бы очень комично.
- Смирницкий? У вас верно польские корни?
- Может быть. А у вас хорошее произношение
- Валерий Иванович, что же мы… я ведь шла вас к завтраку позвать. И потом… довольно прохладно, а вы, кажется, не совсем одеты.
- Прошу прощения, но…
- Не надо извиняться. Все, что с вами случилось, произошло у меня на глазах…
Ну, вот! Только этого не хватало. Как мальчишка «заполыхал» весь, вспомнив о своем…
- И не позор это. Я во время войны много чего видела, так что не смущайтесь. Радуйтесь, что живы, что утро солнечное. Что у Алексея, все страшное, будем надеяться позади. Есть надежда, что и ходить будет, хотя шансов очень мало, осложнения боюсь.
- А если?..
- Тогда придется на крайние меры идти. Все равно вам пусть говорит спасибо – еще бы несколько часов и уже никто бы не помог.
- Чем ему сейчас можно помочь?
- Нужна кровь, но в этих условиях… идите, оденьтесь. От вашего вида, мне кажется холоднее. Извините, лучшего помещения для вас пока не нашлось. Но будет непременно.
- Какая кровь нужна?
- Я не знаю, группу крови у Алексея.
- В его солдатской книжке должна быть запись. И это не важно, у меня первая. Всем годится. И я готов…
- После завтрака обсудим. Приходите в столовую. Жду.
Повернулась и, шурша юбкой, пошла к главному крыльцу. Уже с крыльца флигеля Валера окликнул ее
- Извините… все же, как мне вас называть позволительно?
- У меня имен много. Вам… позволительно… - обернулась, попыталась улыбнуться, но вдруг вздрогнула и отвернулась, и чуть ли не шепотом произнесла
- Позволительно называть Кристиной.
Странно… очень это показалось Валерке странным, но он так ясно услышал ее имя. Будто даже в его голове оно прозвучало… Кристина. Валерка даже губу прикусил, подумав, «прям ведьмака какая… не иначе. Вот ведь тоже… история…». Почему «ведьмака» и какая «история» Валерка никогда так и не смог объяснить ни себе, ни еще кому, ни в этот момент, ни потом. Только еще с минуту стоял и смотрел на закрывшуюся за Кристиной дверь, словно ожидая какого-то продолжения «колдовского волшебства».
***
Дверь в комнате со скрипучей дверью оставил открытой – все же чуть светлее. Пока одевался, решил, что после завтрака надо будет у этого «блиндажа» окно открыть. Не из семейства же он кротовых или, скажем… ну, совиных. Без света очень неуютно. А уюта вдруг захотелось до зубовного скрежета. Может от чистой гимнастерки, пахнущей какой-то травой, а может… в полумраке комнаты неотвязно стоящих перед ним глаз Кристины. Про себя даже ухмыльнулся, подумав, «ай-яй-яй… надо же - как голодный пес стойку сделал при виде первой же»… И вдруг неожиданно почувствовал, что за ним в темноте кто-то наблюдает. Даже захотелось крикнуть «Кто здесь!» Не с испуга, конечно, а так… если не ошибается, то криком своим может только спугнуть… а там… там, как выйдет. Ну, а если это только показалось? А он орет? Это как?
Но тут по коридору проскрипел всеми половицами и появился в проеме двери запыхавшийся Кастусь.
- Дядя Валера, вы еще здесь?
- А где я быть должен? Откуда прилетел сокол ясный и чего тебе надобно? Предупреждаю, если еще раз заведешь эти часики, помолиться не дам – разом к стенке… известку колупать. Понял?
- Уразумил. Я тольки хотел… Вам отец казав, шоб вы через поле не ходыли?
- Что заминировано? Говорил. И что, Кастусь, много на нем мин?
- Дядя Валера, не ведаю, много это али мало, тольки на двадцати грузовиках в скрынях мины сюда привозили. Да у каждом грузовику скрынь по сто…
- Так-таки и по сто?
- Ну, може и не по сто… но…
- И все же?
- Так посчитать можна. Усе скрыни у хлеве... тольки не ведаю, скольки на дрова пустили.
- Это кто же постарался так набезобразить?
- Та нимец… как его…
- Ты ж говорил, что не было немцев у вас.
- Да то ж господар бывший. Ен приихав...
