света,[/i]
Как по компасу штурвал
Направленье б ни держал.
Я в дорогу моряку
Дам в подруги грусть-тоску,
Чтоб, скучая, ни на час
Не смыкал он ночью глаз,
Чтоб забыл покой и сон
Девяносто девять дён,
Чтобы таял он и сох,
Торопя последний вздох.
Но ни бурям, ни волнам
Потопить его не дам.
Гляди, что у меня.
ВТОРАЯ ВЕДЬМА
Дай я взгляну.
ПЕРВАЯ ВЕДЬМА
Это палец морехода:
Близ земли свалился в воду.
Бой барабана за сценой.
- Дробь барабанная тоже из «Стены», помечай, Макс...
- Да, да. Уже… «Стена» «Пинк Флойдов»... Кхх...
ТРЕТЬЯ ВЕДЬМА
Слышишь, слышишь - барабанят!
Скоро нам Макбет предстанет.
ВСЕ
Взявшись за руки, бегом
Вкруговую в пляс пойдем.
Замелькает хоровод,
Из-под ног земля уйдет.
Девять раз кругом, кругом
Обежим и круг замкнем.
Круг заклят, и слово наше крепко!
Входят Макбет и Банко.
- Где Николай и Славка? На выход!
- Они в курилке.
- Пулей сюда. Живее, девочки, живее, сексуальней. Сейчас подкину мужиков вам, потерпите. Затрахайте как следует мозги им.
- Пал Михалыч, мы устали. Уж, третий час и кушать хочется.
- Простите. Всем перерыв на час, нет, полчаса даю. Костя, после перерыва, мне будешь нужен. И завпоста, Васильича найди. Он тоже нужен.
- Хорошо. Мы будем.
Я, наконец, позволил себе перебраться в кабинет Марка. Сплю только наверху. Девять дней прошло, как и Геннадия Петровича похоронили скромно. По просьбе его вдовы и детей не «митинговали».
Кабинет и сцена рядом. Мортону привычней здесь валяться на диване. Он уже неделю за мною по пятам… куда бы я ни шел. Пес сторожевой. Засранец, в зрительном зале облюбовал себе местечко – ряд 13, 13-ое место. Вот после этого не верь в приметы.
Валентина уехала, мне даже не позвонив. «Чапай» пропал, нос не кажет и не звонит, подозреваю, что «настучали» ему…
Вообще, меня оставили в покое все, кто вне театра. И этому я несказанно рад. Погружаюсь в «Макбета». Все идет… тьфу, тьфу, по плану. Ну, вот, и сразу сглазил. Телефон проснулся.
- Ливитинов.
- Богатова. Культура. Паша, слушай. Я, кажется, нашла кандидатуру на пост директора театра. Энергичный, молодой… чуть больше сорока. В театре понимает, «кулек» закончил, там же, где и я учился, на «режмасс». Александром Сергеичем зовут. Пряхин. Что ты молчишь? Не слышу я восторга.
- Вас слушаю, Галина… Владимировна.
- А не пойти ль тебе… с «Владимировной»? Паша, скажи хоть, ты доволен?
- Присылайте.
- Тебе полегче будет. Остаться не надумал? С ответом я не тороплю, но знать хотела бы.
- Пока не знаю. Фриша отложил. Все силы на Шекспира бросил.
- Все правильно решил.
- Галина… скажи. Вот если не было б меня, кого б на этом месте ты б хотела видеть?
- Не думала, и не буду даже думать. Вот еще что… здесь объявился местный меценат. Театру помощь предлагает. Любую сумму на постановку «Макбета» и дальше задружиться с тобою мечтает. Круглов. Ты, может быть, слыхал…
- Я сыр не ем. Тем боле, на халяву. Изжога у меня от сыра для мышей.
- Но он мечтает облагодетельствовать театр.
- Пусть себе мечтает в сортире, когда присядет… с бандитами, я в Грозном разбирался, и здесь на одном гектаре с ними не стану…
- Жаль. Конечно, мне до лампочки… но от бабок отказываться в наше время… послушай, я помочь хочу. Могу через мэрию сумму провести.
- У меня об этом «Макбет»… Галя, извини, я на репетицию спешу.
- Ладно. Звони случай чего. Чао.
- Чао.
Только трубку положить успел, опять звонок. Будто сговорились.
- Ливитинов. Театр.
- Олег Степанович Круглов. Ну, здравствуй, главный режиссер театра. Вот хочу с тобой познакомиться поближе. И быть может, просьбу твою исполнить или любое пожелание. Твою же просьбу, например, что чрез моих ребят… или условие, как проще. Припомнил? Что, заинтриговал?
- Когда и где?
- Когда тебе удобно. А встретимся мы там же, где инцидент по недоразумению вышел. Только тет-а-тет. Свидетелей не нужно. Я тоже буду там один… и без охраны даже.
- Я буду в 19. Нет, лучше в 20.
- Все. О.К. До встречи.
Все к одному. Что будем делать? Звонить «Чапаю»? Пожалуй, уже пора. Нет, лучше после встречи. Не думаю, что ждет меня облом.
В дверях возникла Света.
- Что, Света?
- Собрались все.
- Уже иду.
К «шалману» в парке опоздал минут на пять. Вечер. Столики все заняты. Глазами пошарил, думал по роже определю Круглова. Нет, никого такого, кто мог бы…
Один наполовину свободный столик. За этим же столиком сидит… по виду «профессор», пиво попивает разливное и в тощей папочке со старомодными завязками, листы перебирает. Одни листки тут же, откладывает, иные же, бегло из-под очков в тонкой золотой оправе, глазами пробегает. Подумал - придется ждать, пусть Круглов сам меня узнает. Взял холодненькую бутылку «Пилзнера». А «Профессор» за столом, себе под нос бормочет. Как будто, на написанное, в очередном листе, ворчит.
- Нет-с, молодой человек, так не годится. Я говорю, что не годится опаздывать на целых шесть минут… - очки на кончик носа сползли, а поверх них лукавый взгляд на меня. И ничего в этом взгляде «звериного», напротив, много добродушного.
Я немного ошалел, но виду не подал, и тут же бутылку пива залпом ополовинел.
- Я с репетиции. Много дел. – Не хватало еще оправдываться. Очередной прокол.
- Когда-то надо и отдыхать.
- Я не умею.
- Вижу. Круглов. Олег Степанович. Заочно мы почти знакомы. Может быть, пройдемся? Мне пиво здесь не нравится – помои. И воняет тут. Мне для вечернего моциона полезней походить, вам тоже после многотрудных дел, пройтись не помешает.
- Хорошо, пойдемте. Я только сигарет возьму.
- Я подожду на воздухе.
И пошли мы вышагивать по аллеям парка. Со стороны – профессор со своим любимым студентом. Я занял выжидательную позицию и терпеливо выслушивал его монолог, о погоде, о природе, о последних городских сплетнях. Пару раз показалось, что за нами наблюдают. Подумал, что, скорее всего, его же охрана. Меня это не волновало. Я ждал. Ждал, когда ему надоесть трепаться ни о чем…
- Вот вы, Павел Михайлович, слушаете меня внимательно. Умеете слушать и ждать. Приятное впечатление производите. Я еще раз убеждаюсь, что имею дело не с одноклеточной инфузорией, а, так сказать, с хомо незауряднус. Не тварь дрожащая – личность. Это меня радует. Сами откуда родом?
- Сибиряк.
- Я
Фружа - это цирк