- Ой, сейчас.
- Пулей… А, вот лимончик весьма кстати, чуть-чуть лучок приглушить. Так, Алексей Иванович, за непосредственное знакомство, мимо производственной необходимости.
- Ваше здоровье.
- Алексей Иванович, все же, давайте «на ты». Неловко право, я может в сыновья вам…
- Твое здоровье, Женя.
- Будем.
И так далее, по традиции до третьей, без особых изысков. До перекура.
Иваныч засмолил «Пегас», я «Горбатого».
- Ну, а теперь, я локаторы раструбом. Слушаю вас, Алесей Иванович.
- Вопрос раз. Ты откуда взялся?
- Иваныч… как у тебя с образованием? Давай, еще по одной накатим, чтобы про баб-с начать… чтобы отпал вопрос откуда кто.
- Погоди. Я тебя спросил - откуда ты пришел к нам?
- Откуда-откуда, с улицы пришел. Без работы целых три дня был.
- Тебя Графыч, где нашел?
- Через Интернет…
Информация к размышлению – «Графыч», он же, Пантелемон Ефграфович Шалевич (согласитесь, странное сочетание ФИО, какая-то нестыковка), он же, в междусобойчиках «Графиныч». У меня же он проходит, как «Порфирий». Сложновато, но ничего не поделаешь. Будет еще возможность поближе с ним познакомиться.
- … работу необременительную искал.
- И нашел.
- Что это так, мрачновато?
- Так я затем тебя и вызвал на разговор, чтобы предупредить…
- А как же насчет некоторых пунктов контракта, о неразглашении и…
- На то и правила, чтобы их нарушать.
- Логично. Ну, и что дальше?
- Ты сам, по жизни кто?
- А хрен его знает. Человек вроде, с руками, ногами и остальными мужескими причиндалами. Не заметно?
- Профессию, я имею в виду?
- Писающий мальчик. Иногда на журнальчик, иногда в собственный стол.
- То есть, человек интеллектуального… творческого труда?
- Да, вроде бы…
В это время от «братков» отвалился в нашу сторону один амбал. Сильно уже датый, но еще не до кондиции. К нашему столику подошел, подсел без приглашения и… надо же, трезвым совершенно языком Иванычу выдал.
- Привет «Пастух». Жив пока? Проблем нет? От «Бобра» привет тебе и благодарность.
Иваныч только подбородком недовольно дернул
- Передай «Бобру», что я на пенсии уже год. И в играх не принимаю участия.
- Так и передам. А если чего будет нужно, моргни только, мы уж постараемся уважить, добро помним…
- Не нужно будет.
- Смотри. Ладно, отдыхай, «Пастух», ты заслужил свой отдых. Ты правильный мужик.
- Прощай.
- Все, не буду мешать, с подрастающим поколением калякать. Счастливо.
Только от столика отошел, как его «заштормило», чуть соседний столик не опрокинул…
- Иваныч, ты каким боком?
- Мент я. Мент поганый. Бывший, правда. У этих хаза была на моем участке… старые дела.
- А я думаю, чего же ты меня допрашиваешь? Интересно-то как! Давай еще махнем и продолжим… допрос с пристрастием.
- Больше мне нельзя. Сам пей, если хочешь. Только закусывай лучше, на меня не смотри, я из дома недавно. Обедал.
- Пожалуй. Ну… давай дальше. А шашлык здесь дерьмовый. Пережарили.
- Надо было мне тебя к себе пригласить, да сын с внучкой не дали бы поговорить.
- Я слушаю, товарищ… кем был?
- Участковым. До капитана дотянул только.
- Тоже неплохо. Ну, и…
- Тебе, Графыч объяснил, что к чему?
- Только намекал о необычности…
- Так я и думал.
- А что такое?
- Попал ты, парень. Что-то темное во всем этом есть. Именно на твоем местоположении.
- Я вроде бы не девка, чтобы в «положении…».
- Ты, погоди. Объясню. Ты, как человек грамотный должен разобраться. Моих данных здесь недостаточно. Так что изложу пока одни факты. Где и как накопал – мое дело… - сигарету еще одну закурил, прищурился и начал.
- …Я на этом доме с самого начала. Полтора года уже. Странные вещи твориться стали с год назад. Может раньше, но тогда дом наполовину только был заселен, может, и незаметно это было. Ты в курсе, что седьмой этаж пустует?
- Что с того? Пока не продали.
- И не продадут. Там, наверху что-то знают и молчок. Не будут продавать эти две квартиры.
- Ну, и…
- Теперь смотри. Что-то творится только в твою смену. Не каждый раз… месяца через три-четыре. До тебя трое работали. Значит… первый был Михайлыч, потом Сашка и Леонид. Этот до тебя за неделю уволился.
- Ну, мало ли?
- Не перебивай. Правил запретительных поначалу не было. Так мне Михалыч… мужик был, года на два меня старше, что-то рассказывал. Будто живет там кто, в квартирах этих.
- Так если…
- Я же просил не перебивать. Сам запутаюсь. Я поднимался в свою смену, все закрыто, и жизни никакой не наблюдалось. Открывал, смотрел – пусто. А вот вызовы из этих квартир были. А после этих вызовов, все трое, через несколько дней увольнялись. Понятно?
- Пока да. Либо их там озолотили под завязку так, что больше работать не надо, либо…
- Ну, молодежь пошла… не дадут до конца ничего…
- Да, слушаю я, слушаю… извини.
- С полгода назад я позвонил Михайловичу, а старуха его мне и говорит, что, мол, повесился он. Словно обушком по голове. А так, нормальный, серьезный мужик был, без закидонов. Пил умеренно.
- Ну…
- Что, ну? Старики вешаются очень редко. Почти никогда, понял? Это напасть либо по юности ранней, незрелой, либо в среднепереходном…
- Вон ты куда? 37-43 – опасный возраст. Старая байка.
- Байка. Статистика такая. Тебе вот сколько?
- Тридцать пять… будет.
- Рано еще.
- Спасибо, надо же, утешил.
- Да, я не к тому. Сашка сопляк еще был – 25 лет, недавно из армии.
- Что он, тоже повесился?
- Пропал куда-то. Уехал, исчез одним словом. Может, уже и на свете нет его. Я пробовал искать… ни хрена, никаких концов.
- А этот? Ну, как его? Леонид?
- Стороной узнавал, - в запое диком. Ему… сколь же… около сорока пяти, наверно.
- Значит, проскочил? И присутствует…
[justify]- Я понимаю, что тебе все это… но
