- Хорошо. А то я без вас не мог начать…
- Выходит, ждали?
- Выходит… Ирина позвонила, сказала, что непременно вечером искать меня будете.
- Еще четыре часа назад я предполагал провести этот вечер иным образом. Выходит, что Ирина не только зверей любит, переживает их уход и… ну, и так далее, но и может предвидеть поступки совершенно незнакомых людей?
- Она работу свою хорошо знает. И любит… вот и все. Ферштейн? А что это мы на ногах топчемся? Не пора ли?..
- Да, неплохо и начать, да после первой на «ты» перейти. Потому как у меня дело…
- О деле после третьей. Возражения есть? Я мигом.
Пока Олег готовил нехитрую закуску, я прошелся по мастерской. В основном здесь были разные шрифтовые работы, цирковой реквизит, требующий подкраски и… нет, все же мольберт был. Я не удержался и откинул тряпицу, закрывающую холст. Спиной я почувствовал, как Олег замер и насторожился, но ничего не сказал и через мгновенье снова стал хозяйничать.
Это был портрет Ирины. Почти завершенный портрет. Я отошел к окну, и заходящее солнце мягким светом осветило картину. И что-то в этой картине…
«Последний луч вечернего светила
коснулся бархата твоих ресниц»…
Это еще что за «сопля» из меня полезла? Хотя, если разобраться…
- Портрет не закончен… и… одним словом, ферштейн?
- Понял. Простите, если что не так… - я аккуратно закрыл портрет. И в самое последнее мгновение мне вдруг показалось, что глаз на портрете мне как-то грустно подмигнул. Или фантазия разыгралась? Так это рановато будет, для разного рода фантазий и меня определено другое время суток.
- У меня все готово.
Водка была из дешевых, может быть «паленая». А потому, зная себя, я решил за 200 грамм не переваливать и больше налегать на огурчики-помидорчики.
После третьей неудержимо захотелось курить. Еле удержался, чтобы не «стрельнуть» у Олега.
- Так… - Олег задымил «Пегас», - теперь можно и о деле.
- Для начала, скажи мне, Олег, у тебя много работы?
- Да какая тут работа. Я здесь ухитряюсь кроме цирка еще в ТЮЗе подрабатывать. Но теперь ТЮЗ в отъезде, на гастролях, а в цирке… какая здесь работа? Малярка. С другой стороны, отсутствие «принудработ» вдохновляет к самореализации. Ферштейн?
- Олег, мне нужен помощник. По оплате, не обижу. Ты как?
- Да, можно… почему бы и нет. А что делать-то?
- Что делать мы придумаем вместе. Нам нужно с тобой этот город… с областью в придачу, «на уши поставить». Сам понимаешь, все средства хороши, любые идеи приветствуются. Я уже кое-что предпринял…
- Володя… одно условие. Ты меня только «не свети». Главное, чтобы Ирина не…
- Думаешь, она будет против?
- Да, нет, не думаю. Тут сложно объяснить... Ну, в общем, она моя невеста и… ну, как бы это… Не в восторге она оттого, что я здесь работаю. А тут… Вот. Ферштейн?
- Нихт блин ферштейн, но прикрою, как смогу.
- Вот и ладно. А кого везешь?
- Бегемота. И нужно решить простую арифметическую задачку - как на этой туше собрать 70 процентов вала.
- Ёклмн! В июле? Больше сорока никто не проходил на моей памяти летом. Нет, за эту явную авантюру надо еще выпить. Может и у меня идейки зашевелятся.
- Погнали.
Бутылку за разговором мы все же оприходовали. Потом… не помню, кажется уже где-то в городе пили еще. Подвальчик какой-то. Сколько? Кажется, много. Как попал в свою кровать, разутый и раздетый… это вопрос к следователю.
3. «Палыч»
Самое удивительное состояло в том, что я проснулся, хотя и очень поздно, что-то возле одиннадцати часов, но с совершенно свежей головой. Словно накануне и не квасил. Спешить сегодня никуда не нужно было, а потому, быстренько добежав до туалета, я снова забрался в кровать, пристроил на коленях ноутбук и стал выстраивать наполеоновские планы завоевания этого городишка, числом своих жителей, как мне подсказал справочник, более шестисот тысяч.
«Планов громадье» изредка прерывалось разными литературными «всплывающими фразочками», которые я укладывал в другой «сундучок» на потом. Ну, что-то вроде такой бредятины как - «Вечер загоняет облака в овчарню, плотно закрывает ворота»… К чему, зачем? Никто не знает… пока. «Пока» откладывается на то время, когда спадут «вериги» этого города и придет свобода, на просторе которой «…но в тишине, но в тайне, не смея помышлять…» ну, и так далее… самую малость примазавшись к гению…
За этим занятием меня и застал Олег. Он появился с двумя запотевшими бутылками пива и ухмыляющейся мордой.
- Ну, и как?
- Привет. Что как?
- Как на столичную особь повлияло местное пойло?
- Как видишь, жив и даже что-то пытаюсь из себя изображать. Олег… один нескромный вопрос. Кто меня вчера раздел? Вырубился, честно, не помню.
- Кхм… все предельно просто. Я пригласил двух местных юных блудниц и… ферштейн? – но, заметив мою растерянность, успокоил, - Да сам ты, сам. Сам раздевался. Я только за тобой по всему номеру части одежды подбирал. Не переживай, я в голубизне тоже не был замечен, так что невинность твою никто не потревожил. Держи бутылку. Даже если головка не бо-бо, с утра пиво это что надо. И потом через час ты должен быть «на ковре». Ферштейн?
- То есть?
- Я не знаю, что происходит на небесах, но ты вызвал очень сильный интерес Пал Палыча. Ты уже успел где-то проколоться. Он даже прервал, начавшийся было запой, чего на моей памяти не было, и ждет тебя через час у себя в кабинете. Я только что перехватил коридорную с этим сообщением. Так что, давай помалу приводить себя в порядок. Ферштейн?
- Ты хоть помнишь, какую мы вчера придумали «детективу»?
- Конечно. И пока ты будешь бодаться с Палычем, я успею кое-что сделать. Потом ко мне в мастерскую зайдешь.
- Ферштейн…
Пока занимался туалетом, я сообразил, что мой выпендреж перед «Шрэком», кажется, сыграл со мной плохую шутку. В мои теперешние планы до понедельника как-то не входила встреча с директором цирка. Ладно, придется, как говорится, соответствовать.
***
На этот раз мы прошли прямо из гостиницы в цирк. Доложу вам, запашок в цирке, это что-то! Это просто поэма. Как-нибудь позже попробую рассортировать эти «ароматы». А пока к этому надо будет привыкнуть и принимать как временную данность.
Олег пошел к себе в мастерскую, а я повинуясь только собственному чутью, стал пробираться какими-то переходами в администрацию. В одном из коридоров столкнулся с Фаиной. Успел подумать, что опять она начнет про «борзых», теперь как раз самое время... Но она как-то испуганно на меня взглянула и, отвернувшись, попыталась исчезнуть за ближайшей дверью.
- Стоять! Бояться! Деньги не прятать! Фаина, в чем дело? Я ее ищу по всему цирку, - не моргнув, солгал я, - а она, понимаешь… Быстро отвечать, сколько вас, распространителей, готовых на трудовой подвиг?
Видя, что деваться ей некуда, Фаина, нехотя, подошла.
- Восемь человек, Владимир Михайлович. Но…
- Но получен приказ, со мной дел никаких не иметь. Так?
Фаина облегченно вздохнула
- Ну, раз вы все знаете…
- Ничего я не знаю. Только хочу сказать, что мне нужно человек пятнадцать.
- Да нам и восьми-то делать нечего… не сезон.
- Сколько вам обычно платят? Только не сочиняй, все равно узнаю.
[justify]- 3 процента. Борис