Ангелина выдохнула. Нечто, угнетавшее ее, ушло в болото. Она распрямилась, и Саида заметила это, похлопав по плечу. Никто не говорил речей, не зачитывал приговор или устраивал другой ненужной театральщины, как это показывали в псевдоисторических хрониках.
Когда солнце село, Ангелина вернулась домой. Скоро они его покинут навсегда, но пока она дома, вместе с друзьями, встретившими ее так тепло, что она разрыдалась и долго не могла успокоиться. Ее больше не было, той, прошлой, которая могла не чувствовать. Ангелина заново училась жить, чувствовать жизнь.
Ящерица уложила ее спать и сидела рядом, пока она не провалилась в глубокий сон. Ящерица все поняла без слов. Она щелкала зубами и улыбалась. Все теперь хорошо, все, кто ей дорог, рядом и она больше не боится, никто больше не боится будущего. Какое оно будет? Не важно, главное, что оно будет.
— Ты никогда не была снаружи? — Мария помогла Алене закрепить маску и поправила баллоны на спине. — Вот так правильно. Ты же помнишь, как правильно дышать, чтобы не упасть в обморок?
— Да, надо задерживать дыхание после выдоха. Я тренировалась дома, но у меня не получается, — Алена вздохнула, система сбора углекислого газа пропищала, чтобы она выровняла дыхание.
— Ничего, аппарат тебя научит. Это простой алгоритм, поэтому не пытайся с ним спорить, он тебя не услышит.
— Понятно, а разве нельзя без этого? Я же плачу налоги, просто бы доначислили и все?
— Нельзя, иначе размоется важность сохранения углеродной нейтральности. Это такая священная корова, знаешь эту идиому из карбоновой эры?
— Нельзя осуждать, да?
— И осуждать, и обсуждать, трогать и сомневаться. Можешь спросить, но только один раз.
— Это тоже вранье? — в лоб спросила Алена и побледнела, не ожидая от себя такой смелости.
— Ты быстро учишься. А что еще, по-твоему, вранье?
— Ну, не знаю. Например, мировая война, когда почти всю планету не уничтожили. Я никогда не понимала, почему тогда мы до сих пор живы, если все было так ужасно.
— Война была, но не на Земле, а в головах людей. Они хотели войны, и мы ее сделали, сохранив мир. Понимаешь?
— Неа, — честно ответила Алена. — С этой коровой то же самое?
— Верно, не более чем обоснование налоговой реформы. Люди не должны слишком хорошо жить, потому что ресурсов на всех не хватит. А если сократить население до стабильного числа, на которое все делится поровну, то не будет тех, кто захочет работать, а это уже вымирание и гибель цивилизации.
— Это я понимаю, что если сразу все дать, то никто ничего делать не будет. Мне было бы скучно, я бы все равно что-то делала.
— Таких как ты слишком мало. Вы скорее исключение. Пойдем, нас Джут Гай уже заждался.
Нет: «А ей идет комбинезон. Еще бы крылья сделать и пусть летит».
Мари: «Не говори глупостей. Мария, ты слишком откровенна с ней. Она не так глупа, как ты думаешь!».
Мирослава: «Это ты думаешь, что она глупа. Мария затеяла большую игру, пусть продолжает».
Они заспорили. Мари настойчиво доказывала, распаляясь все больше. Нет молчал, Мария видела, как он сидит на диване и усмехается, глядя на спорящих девушек. Мария была одновременно с ними и в реальности, только Джут Гай мог почти полностью переходить в тело, чтобы они не мешали ему думать и просто созерцать живой мир. Он обещал Марию научить этому, но пока ей придется слушать эти споры и отвечать, если совсем достанут.
Алена шла рядом с Марией. Они выглядели как две подруги или знакомые, Мария не привествовала чинопочитание. Разница в костюмах: на Марии серый костюм и ботинки, а Алена в комбинезоне, маске и дыхательном аппарате за спиной. Андроиду аппарат не требовался, пыли он не боялся, она не липла к телу, не забивала поры, потому что их не было.
Комбинезон Алене отлили на заказ точно по фигуре. Он стал для нее второй кожей, она немного стеснялась, чувствуя себя голой, но было в этом что-то новое, будоражащее кровь. Вот только дышать было неудобно.
Пока они шли по длинному коридору к выходу, дыхательный аппарат тренировал ее, ощутимо покалывая разрядами, дрессируя, как собаку.
Прозрачные двери открылись, и Алена вышла на улицу. Она встала на месте в изумлении. Как правильно дышать она больше не думала, мозг приноровился и не мешал, не спотыкался. Город снаружи оказался огромным и страшным. Не такой город она видела на видео и фотографиях, не такой город она видела на смотровых площадках. Он был огромен, а она была жалкой песчинкой посреди гор.
Она отвернулась к пустыне, не в силах выносить давления небоскребов, уходивших в бесконечность. Их было так много, что давило внизу живота от страха. Но еще ужаснее была серо-зеленая или бурая живая ткань на стенах. Эта масса покрывала все здания, и вдалеке небоскребы и правда казались зелеными, сверкая на солнце чистым изумрудным цветом, как она видела на картинках и на видео. Но не вблизи. Алена осторожно подошла к стене и дотронулась до бурой массы. Рука в перчатке дернулась, ей показалось, что она живая и готова защищаться.
— Это тебя током ударило. Не трогай, можно получить большой разряд и потерять сознание, — объяснила Мария.
— Я думала, что это растение. Нас учили, что так мы экономим электроэнергию и снижаем наш углеродный след.
— Так и есть, эта ткань действительно потребляет много углекислого газа, который мы выбрасываем в атмосферу. Хранилища под нами давно закрыты, они проработали недолго, чтобы люди поверили. Это не растение, хотя имеет много общего с ним. Но это и не животное, переходная форма. Что-то вроде морской губки, которая фильтрует воду и переваривает мелкие организмы, если поток занесет их в нее. Электричество она вырабатывает, но для башни это жалкие значения, дороже его аккумулировать. Но эта ткань хорошо охлаждает стены, без нее мы бы сварились. Сейчас солнце ослабло, ты не почувствуешь настоящего зноя.
— Все равно жарко. Как здесь можно жить? — Алена опасливо посмотрела на живую ткань и отошла подальше. Мария жестом пригласила ее следовать за ней, и они пошли к пустыне, где располагалась грузовая площадка и стоянка для роботов.
— А здесь никто и не живет. Климат изменился довольно давно. Все живое ушло в лес и поля, а города остались в окружении мертвых пустынь. Смотри, роботы уже на месте. Ты же помнишь инструкции?
— Да, я все запомнила. Сегодня прибывает первая группа из детей и воспитателей. У нас все готово, но я боюсь что-нибудь напутать.
— Ну и что, ты же человек и имеешь право на ошибку. Ты здесь, остальное решите вместе.
— Спасибо. Я отнимаю у вас столько времени.
— Вовсе нет, — Джут Гай, ждавший их у стоянки, усмехнулся. Алена никак не могла поверить, что он и Мария андроиды, слишком они были похожи на людей, и это пугало, хотя она к ним привыкла очень быстро. — Это так кажется, что управление людьми требует много усилий и времени. Люди в большинстве своем подобны насекомым, посмотри на город, чем не муравейник?
— Да, похож, — Алена вгляделась в небоскребы. — Вот вы сказали, и я увидела, но сами мы бы никогда об этом не подумали.
— Это потому, что тебя и других с детства учат не думать, а жить в рамках утвержденной схемы. Города, климпро и агрокомлпексы живут в рамках утврежденной схемы, поэтому постоянный контроль и указания не требуются. Мы лишь следим за настроениями людей и формируем у них соотвествующий запрос. Вот сейчас люди хотели войну, и они ее получили. Уже четыре города-государства в ней участвуют, в десяти климпро идет гражданская война. И все только потому, что люди сами хотят войны, мы же определяем границы и контролируем утилизацию. На самом деле мы ничего сами придумать не можем и следуем за людьми. Но Мария решила иначе, она хочет попробовать пойти в другую сторону. Это не ее идея, но сейчас она звучит как что-то новое.
— Люди редко придумывают что-то новое. Они не лучше нас и копаются в прошлом, не осознавая этого и вытаскивая постоянно все самое мерзкое и простое для понимания. Я могу долго об этом говорить, но мне кажется, ты должна сама это понять. Не сейчас, через много лет.
— Главное не разочароваться потом в людях. И это твоя основная задача. Пока в тебе это есть, а дальше мы не знаем. У человека всегда есть один выбор: делать или не делать, а у робота такого выбора нет.
— Простите, но я запуталась. А война идет на самом деле?
— Идет, но не в городах. В основном воюют в климпро. Даже удивительно, сколько в них просыпается жестокости. Я все чаще думаю, что у них слишком много свободного времени, — Мария посмотрела на дорогу, уходящую в пустыню. Вдалеке показались автобусы, пустыня вела их в город, обволакивая густыми клубами пыли.
— Это была ошибка, забирать детей у родителей. Надо бы вернуть и эту нагрузку, будут спокойнее.
— Ты не забывай, что эта программа принесла выравнивание демографической ситуации. В климпро хорошо рожали, город тоже стал подтягиваться, — возразил Джут Гай.
— Нам не нужно столько людей. Незачем перенаселять территории, чтобы потом включать режим утилизации, — возразила Мария и посмотрела на Алену, у которой глаза стали огромными от страха и удивления, прозрачное забрало маски слегка увеличивало, и она стала очень похожа на встревоженную птицу. — Не думай об этом. В твоем климпро не будет интернатов. Мы вернемся в прошлое и будем создавать семьи с детьми. Вот на этом тебе стоит сосредоточиться, а политика пусть останется в городе.
— А если на нас нападут? Что мы будем делать? — шепотом спросила Алена, смотря то на Марию, то на Джут Гая.
[justify]— У вас будут защитники. Скоро познакомишься с их командиром, — Мария показала на приближающиеся автобусы, за которыми следовали пять боевых