– Хотела тебя предупредить насчёт резервирования здесь кабинки, которая тебе совсем скоро понадобится. – Следует ответ Маши.
– Это мы ещё посмотрим. – Заявляет Диор, подходит к крану с водой, открывает его, набирает в рот воды, и резко обернувшись к Маше, забрызгивает её водой. И пока Маша стоит в оторопи и не соображении насчёт случившегося, Диор, задравши вверх голову, с чувством выполненного долга и со словами: «Ну а на это ты что теперь скажешь», покидает пределы этого помещения.
И совсем не трудно догадаться, в каком расстроенном и не стабильном состоянии появилась в зале Маша, тут же споткнувшись об свои ноги, и как удачно, что рядом с ней в этот момент оказался бдительный гражданин, подавший ей руку. А вот я скотина, в этот момент пытался от себя не отвлекаться в сторону столика с этой Диор во главе, где она, будучи уверенной, что её конкурентка обезврежена – я её, как Бастинду, испытывающую смертельный ужас перед темнотой и водой, познакомила с одной из этих стихий, и теперь она в темноте прошлого – мне бесцеремонно уже строила глазки и навязывала свои взгляды на мой сегодняшний день и вечер. Так что приход Маши оказался для всех нас незамечен.
А Маша между тем просит этого небезучастного к её проблемам человека отвести ей до стойки бара зачем-то, а не к своему столику, и им туда отводится. Здесь она обращается с какой-то просьбой к бармену, с болезненным и в тоже время волевым выражением своего лица упираясь на свою хоть и просьбу, но требовательную и без отлагательств.
И она им выполняется, тем более запрашиваемый Машей официант Антон, обслуживающий наш столик, неподалёку крутится, и его нужно только окрикнуть.
– Я к вашим услугам. – Выказывает свою полную готовность пойти навстречу пожеланиям Маши официант Антон, испытывающий какой-то трепет, когда он находится в прицеле волевого женского внимания, которым его придавила Маша, подозвавшего его ещё ближе к себе пальцем руки. Ну а когда Антон оказался в предельной близости от Маши, всё его подзывающей, а он остановиться не может, будучи ответственным человеком, она раз, и перехватывает его за ухо. Где Антона постигает одна из житейских истин – никогда не нужно обманываться насчёт женских штучек, по итогу ты будешь пойман в ловушку, и ещё хорошо, что только за ухо.
А пока что от Антона требуется стоять смирно и внимательно слушать, что ему скажет, а может попросит о деликатном поручении Маша, как оказывается умеющей найти убедительные слова для Антона, кивком согласия, хоть и после небольшого пререкания, выразившим полную готовность пойти ей навстречу.
А сейчас от Антона требуется одно, проводить хромающую Машу до её столика и …Я на вас, Антон, сильно рассчитываю.
А вот теперь, когда так для меня неожиданно у столика объявилась Маша в сопровождении официанта, да ещё не в полном порядке, у меня к себе в первую очередь появились претензии (какого хрена ты её отпустил!?), и уж затем к ней вопросы. – Что случилось?
– Ничего особенного. Прелюдия к основным событиям. – А вот это прозвучало угрожающе. Особенно тон подачи Маши, с какой-то особенной лёгкостью и беззаботностью всё это произносившей.
– А почему ты вся мокрая? – всё не унимаюсь я, задаваясь вопросами. И в какой другой раз Маше было бы приятно слышать в свой адрес такое моё к ней участие и внимание ко всем деталям, но сейчас это её раздражает, и разве я ещё не понял, что она уже всё сказала и не хочет об этом говорить.
– Не умею я умываться. – Перевела всё в шутку Маша, а сама, как я это по ней вижу, находится в каком-то волнении и нервном ожидании. О чём я было собрался её спросить и тем самым её пораздражать и поневрировать своим неуёмным любопытством, но Маша предупредила меня в этом плане, спросив. – Что там происходит, сами знаете, за каким столом?
Я было хотел возмутиться в сторону такого уверенного со стороны Маши подозрения меня в том, что я веду наблюдение за всех происходящим за тем столиком, пусть даже невольно и потому что он находится перед моими глазами, но тут меня накрыла более тревожная и опасная мысль о том, что вопрос с Диор не закрыт, и нас всех ждёт продолжение с ответным ударом со стороны Маши. Теперь я уже не сомневался в том, что между ней и Диор состоялась встреча и после неё много воды с Маши утекло.
– Им принесли коктейль. – Покосившись в сторону знакового столика, одними губами озвучиваю я Маше получаемую оттуда информацию.
– Интересно. – Многозначительно так говорит Маша, и я начинаю подозревать Машу в её замешанности во всё это дело. Но только на уровне внутренних соображений и слухов, а сейчас от меня требуют комментировать там происходящее.
А вот сейчас я этого сделать никак не могу по весьма объективным причинам. Эта Диор, видимо почувствовав проявление с моей стороны внимания к ней, а уж затем только к их столу, со снисходительной ухмылкой бросает на меня взгляд обольщения и ещё там чего-то, берёт в руки доставленный официантом Антоном бокал, и что ж, давайте с вами выпьем за неизбежность и неотвратимость некоторых событий в нашей жизни, которые ставят нас лицом к лицу с тем, что мы заслужили. И вы, то есть я, совсем скоро станете свидетелем этого неминуемого события.
– Она приглашает меня чокнуться в ответ. – Озвучиваю я Маше происходящее за столиком.
Здесь Маша чуть не вышла из себя спокойной, одёрнувшись в сторону назад или лучше пригвоздить меня едкой язвительностью: «Вот как вас оценивают», но всё это входит в противоречие с её планами, которые у неё точно есть, и она, цедя слова зубами, отдаёт мне команду. – Ответьте ей.
– Что?! – чего-то совсем не понял, что хочет Маша.
– Вопросы задавать будете позже. Сейчас делаёте то, что вам говорят. – И с такой требовательной настырностью это говорит мне Маша, что я ослушаться не смог, взяв в руки бутылку с водой без газов и ответил Диор на её тост.
А дальше Диор в приподнятом настроении, находясь в какой-то эйфории, уже не может остановиться, поднеся бокал к своим устам, а сама она не сводит своего взгляда с меня, и.. само собой залпом и до дна, только так смотрит Диор на своё и судьбы решение. Я в ответ только пригубил воды из бутылки, и на этом всё. Мне нужно отвечать на требовательные ко мне вопросы.
– Выпила? – спрашивает Маша.
– Угу. – Бурчу под нос я.
– Не подавилась?
– Что? А должна? – уже испугался я.
– Если только сама захочет. – Теперь уже Маша на каком-то душевном подъёме мне отвечает и это не просто так.
– Ты что-то мне не рассказала? – спрашиваю я, и осекаюсь, заметив, что Диор начала себя вести неестественно, принявшись обмахивать себя руками, хвататься за всё подряд на столе и ёрзать на месте.
– Там что-то происходит? – как будто об происходящем с Диор знает, встревает с этим вопросом Маша, между прочим сидящая к столику с Диор спиной.
– А почему ты решила, что там должно что-то произойти? – задаюсь я вопросом к Маше.
– Интуиция подсказывает. – До чего же издевательски звучит её ответ, да ещё с нескрываемой насмешкой надо мной и невозможностью мною эту её логику оспорить.
Но оспаривать её нет времени, события за столиком с Диор начали развивать стремительно и только успевай складывать пазлы в общую картинку. Где Диор, кому в себе уже сил не было перетерпеть внутреннего напряжения от навалившегося на неё счастья, и это точно не то, как всю с ней ситуацию Мага обрисовала – взяла на себя неподъёмный груз, вот и надорвалась – и пока есть силы, время и какие есть возможности, на полусогнутых ногах, мелким гуськом выдвинулась прочь из-за стола в сторону ухода от неизбежного, где всё-таки есть шанс поспеть избежать неотвратимое, за что она поднимала тост, совершенно не ожидая, какая судьба выдумщица и злодейка.
– И что это было? – спрашиваю я Машу.
– У официантов всегда есть при себе средство по выдворению прочь людей назойливых и нарушающих порядок. – И как считает Маша, то этого объяснения для меня достаточно. И давайте уже доедать пельмени. Кстати, сколько у вас осталось, и кто последний, тот и платит за обед. А вот говорить, что это не честно и что за ребячество, то нечего мне заговаривать зубы, применяя такие хитрости. В общем, с этой Машей не соскучишься.
– Да. Кстати, что насчёт вашего предложения? – не даёт мне Маша и шанса перевести дух.
– Что насчёт моего предложения? – не понял я вопроса, прожёвывая во рту пельмень.
– Не передумали?
– Нет. – С набитым ртом даю ответ я.
– И что заставило вас не передумать? – всё не унимается теперь Маша, не давая мне прожевать пельмень.
– Пельмени, а точней пельмень во рту. – Порывисто и чуть ли не зло отвечаю я.
– Это веский аргумент, чтобы не подавиться. – И вот что с этой ржущей, как конь Машей поделать? Только запить её ехидство газированной водой без газа.
