– Тогда у меня есть к вам просьба. – Располагающим в сторону оказания ей доверия тональностью своего обращения, чуть придвинувшись ко мне, уже начинает напрягать и тревожить меня Маши этим ко мне обращением. И я уже не знаю, что она ещё такого придумала, что б я опять ничего не понял из того, что она мне предложит.
– Какая? – тем не менее, я проявляю ответную готовность быть ей чем могу полезным (хотя я слегка тут лукавлю, я готов ей помочь только в тех её просьбах, которые не представляют из себя ребус).
– Возможно, и у меня возникнет необходимость отлучиться в ту же сторону, – с расстановкой акцентов Маша принялась доводить до меня свою мысль, – и чтобы я там не заблудилась, а сразу, без помех добралась до нужной точки, то будьте так любезны, составить для меня схему маршрута пути до этого пункта назначения.
Что и говорить, а я не ошибся в своих опасениях насчёт всех этих чудачеств Маши, если сильно мягко говорить обо всём том, перед фактом чего ставит меня Маша в своём качестве. И с ней точно не соскучишься.
– И что в себя должна включать эта схема? – через вот такую конкретику я решил остудить пыл всех этих чудачеств Маши, и ей самой не смешно так меня разыгрывать (скорей всего, нет).
– Всё очень просто. – Без тени сомнения в том, что я отнесся к её просьбе серьёзно, а не как к блажи (это что б я не сильно отвлекался там на свои мужские дела, а о ней думал; вот так контролирует нас, опекая, этот настырный женский пол), как само собой разумеющееся говорит Маша. – Посчитаете количество шагов до первого поворота, затем влево или вправо до следующего, итак до конечной точки.
А вот здесь я уже не выдержал и сказал Маше, что я на этот счёт думаю:
– Честно сказать, странная просьба. Меня никогда раньше ни о чём подобном не просили.
– Значит я в чём-то для вас первая. – Усмехается Маша.
На что хотел бы я ей сказать, что я думаю насчёт вот такого первооткрывательства, но не успел (а так-то не смог), перебитый неподдельным изумлением Маши.
– А что странного?! – недоумевает Маша. – Что тут зазорного в том, что я хочу знать, каким аршином вы мерите окружающий мир и какого ваше мировоззрение. – Во как она преподнесла свою только с моей точки зрения странную просьбу. Тогда как вкладываемый в эту просьбу контекст, сулит мне очень многое, и я буду последним дураком, если ещё буду задавать не нужные вопросы. И задерживаться дальше, сидя на месте, глупейшая затея, тем более Маша взялась за своё, принялась вставлять мне палки в колёса её же поручению, задав интригующий вопрос: «И надолго вы?».
– На минутку. – Опять не подумавши, даю ответ я.
– Вам минутки хватит? – не поверив, и одновременно провокационно спросила Маша.
А вот теперь я не буду задерживаться ни на минутку, чтобы идти навстречу её провокации.
И я, сообразив на этот раз всё по делу и чётко, несколько поспешно соскакиваю со своего места (по этому моему несдержанному подскоку Маша может запросто сделать на мой счёт далеко идущие выводы) и сталкиваюсь с тем, что начинаю путаться в ногах. Которые получают из моего мозгового центра по принятию решений противоречивые сигналы.
Так сперва они рефлекторно выдвинулись так, как им было привычно, широким и скорым шагом, но затем, как только я одумался и сообразил, что мне нужно вести им не только счёт, но по ним уже меня будет своим личным аршином мерить Маша (не слишком ли вы широко шагаете? Что-то я за вами не поспеваю. А мне бы так хотелось найти такого человека, с кем бы мы шли по жизни в одном направлении и нога в ногу), начинаю укорачивать длину шага и притормаживать. А тут ещё встречные и поперечные люди в ногах путаются, сбивая меня с хода и со счёта.
Что и говорить, а не простую задачу передо мной поставила Маша. Но я её, несмотря ни на что на своём пути к цели, и даже по месту прибытия, выполню. – Кстати, а зачем я сюда шёл? – уже на месте точки своего прибытия, задался я этим вопросом, боясь не забыть или что-то перепутать в полученных по результату этого своего путешествия цифрах.
Так что я не могу здесь больше задерживаться, и выдвигаюсь в обратный путь, который должен быть легче уже хотя бы тем, что он тебе знаком и не представляет той неизвестности, с которой ты начинал свой путь. Но как ошибался я, не приняв к сведению и всерьёз застающие врасплох путника как-то очень вдруг встающие на его пути другие непредвиденные стечения жизненных обстоятельств. Не всегда с первого взгляда выглядящих опасно, а куда как чаще все эти препятствия на твоём пути сильно привлекательны и заманчивы. Чем они и опасны.
Так что когда я добрался до своего места за столиком с Машей, на которое я бухнулся всем своим весом, с навалившейся на меня как-то вдруг усталостью от переживаний, то я выглядел несколько растерянным и встревоженным. Что не могло не быть замеченным Машей, даже если на её пути к моему вниманию стояла её тарелка полная пельменей. За которые она принялась, не дожидаясь меня.
И она бы мне аргументировано пояснила эту свою спешку и невозможность меня дождаться (вы сказали, вас не будет всего лишь минутку, но ваш уход настолько затянулся, что я была вправе решить, что вы меня тут одну бросили, вот я и решила на пельменях оторваться, заев ими своё раздражение), но с моей стороны последовал такой звучный переполох, что всё то, что было связано с пельменями, было отложено и забыто, и сейчас Машу и меня сильнее всего волновало то, что меня привело в такое смятение.
– Что-то случилось? – со всем своим участием спрашивает меня Маша.
– Да нет. – В своём отстранении отмахиваюсь я. И понятно, что Машу такой мой ответ не устроит и она будет предельно дотошливой ко мне.
– Да или нет? – уже требовательно спрашивает с меня Маша.
– Скорей нет, чем да. – Как-то размыто отвечаю я.
– Это мне решать. – Ставит точку в этой моей растерянности Маша. – А теперь рассказывайте всё пошагово. На каком отрезке пути это с вами случилось?
А вот здесь я ещё больше растерялся, вдруг поняв, что сбился со своего счёта тогда, когда…Вот же чёрт! Меня специально там так специфично остановили, и не для того, чтобы выказать личные претензии на мои взгляды перед собой и вокруг себя, а целью моей остановки было сбить меня со счёта. – Осенило меня догадкой.
Ну а вслух я Маше вынужден был признаться в этом своём упущении. – Я что-то не считал.
Вот значит как я отнёсся к просьбе Маши, по большому счёту которую можно было выполнить между делом и в ней не было ничего сложного для меня, зато для Маши столько мелких шероховатостей, связанных с ориентацией по незнакомой местности и как после этой моей отлучки выясняется, то на этом пути её также могут ожидать большие неприятности, было бы решено. Но я отнёсся не серьёзно к тому, что она меня просила, явно посчитав это не столь важным, и как уже мелькало у меня в уме, было всего лишь её блажью, и проигнорировал всё это.
Но Маша человек великодушный и она снисходительна к вот такой душевной слепоте некоторых непрозорливых людей, дальше своего носа не видящих.
– Обрисуйте мне схему маршрута, и я надеюсь, смогу просчитать это место нападения на вас. – Как-то спешно и с напором это говорит Маша, как будто боясь опоздать и упустить из виду причину этого моего переполоха. Где она уже сделала за меня все выводы, и осталось только услышать от меня подтверждения этой ею выдвинутой гипотезы с нападением на меня. Когда также могло иметь место моего падения, когда я споткнулся в темноте на что-то подскальзывающее мои ноги. Хотя она права и моя контрверсия в чём-то тождественна с её предположением – в каждом рассматриваемом случае имело место покушение в сторону моего падения. Само собой не только телесного, но и аморального.
Я же прикинул в уме, что да как, примерно просчитал расстояние в шагах до места моей встречи с объектом, внёсшим столько хаоса в меня, и озвучил вслух эти мои расчеты:
– Тридцать шагов прямо, до первого коридорного поворота вправо, затем двадцать три шага в приглушённом освещении до следующего тупика с поворотом налево, и с выходом на финишную прямую, где до пункта назначения где-то шагов восемнадцать.
Маша выразительно прослушала внимательно эту мою выданную информацию, и у неё есть несколько уточняющих вопросов. – Мужская комната находится ближе или дальше? И с какой стороны?
– Слева. Ближе. – Даю отрывистые ответы я, выказывая непонимание, чем эта информация может помочь в том, что уже никак не изменишь, и зачем на этом моменте так зацикливаться.
Я вот уже забыл, как меня сбивали с толку самым, между прочим, распространённым и обычным способом. С помощью воздействия на мои природные рефлексы, меня соблазняя внешним фактором. Правда, об этом я не буду говорить Маше, кто однозначно и я в этом уверен на сто процентов, это всё посчитает очень важным. По крайней мере, для неё. И вам бы, Василий, не помешало относиться к личному пространству с большим уважением. Вот, если бы меня кто-то перехватил в тёмном коридоре и начал бы там без моего на то спроса записывать в доступный объект для своих желаний, то как бы вы к этому отнеслись? Вот то тоже.
– Значит, на девятнадцатом шаге от пункта назначения, сразу за поворотом. – Резюмировала свои расчёты Маша. Если честно сказать, совсем не сложные. Любой бы на её месте посчитал, что самое удобное место в этом маршруте для нападения на тебя в плане сбить с толку и застать врасплох, это выскочить из-за поворота и прямо лоб в лоб, как это случилось со мной и…
– И что эта Диор хотела от вас? – с долей жёсткости в тональности своего голоса, при вот таком официозе задалась вопросом Маша. И мне не даётся времени на раздумье того, как смягчить свой ответ и стереть из ответа некоторые не смягчающие мою вину подробности этого казусного случая. При этом я нахожусь в полнейшем непонимании насчёт упомянутой Машей Диор. Кто это, собственно, такая?! И с чего Маша взяла, что именно эта Диор стала тем встречным препятствием для меня, кто сбил меня с толка, не дав в полной мере выполнить поручение Маши: подвести счёт моему маршруту.
– Так вот кто эта Диор такая! – осенило меня догадкой в сторону имеющегося здесь заговора против меня. Где эта сообщница Маши, известная под конспиративным именем Диор, входящая, как и Маша в женский клуб единомышленниц по противодействию мужскому шовинизму (они друг друга с одного взгляда, горящего в сторону мужского интеллекта, который нужно немедленно затушить, вычисляют), и напала на меня.
[justify]Ну а вслух я не буду таким