– Не знаю, что ещё сказать. – С какой-то виноватостью и проникновенностью говорит Маша. – И вообще, я не знаю, зачем я здесь.
А вот последнее её утверждение служит для меня сигналом к активным действиям.
– Тогда может, перекусим? – делаю я заманчивое, аппетитно звучащее предложение. На которое очень сложно не согласиться, когда ты с утра не ел и голоден (на что всегда расчёт у предлагающей стороны).
– Я здесь ничего не знаю. – Звучит как отговорка этот ответ Маши, пожимающей своими плечами. А вот это в некоторой степени странно. Как это она ничего здесь не знает, когда, как я могу судить по предшествующим этой нашей встречи событиям, и она сама об этом проговорилась, она была здесь ни раз, заезжая за Зои. Хотя, может быть, дальше этого двора не простираются её знания этой местности.
– На этот счёт не беспокойтесь. – Говорю я. – Я на себя беру обязанность вас отвести в самый лучший ресторанчик.
– В ресторанчик? – многозначительно и видимо для души вопросительно повторяет эту мою заявку на отличное проведение времени Маша. – И какой же это ресторанчик? – живо так интересуется Маша, одновременно перехватив правой рукой запястье своей левой руки.
– Ассоль. – Даю ответ я, зафиксировав в своём внимании это рефлексивное действие руки Маши.
– Мне нравится название. – Говорит Маша, продолжая держать свою правую руку, так сказать на пульсе событий с левым запястьем. Что вызывает у меня большую заинтересованность и вопросы.
– Что это с вами? – задаюсь я вопросом, кивая в сторону её левого запястья.
– Вы это о чём? – выказывает непонимание Маша, почему-то испугавшись.
– Что с вашей рукой? – уточняю я.
– Ах, это. – Успокаивается Маша, убирая руку. – Прощупываю пульс. – А вот так звучит её пояснение своих действий. Если честно, то меня мало устраивающее. И я, искренне недоумевая, её спрашиваю: Но зачем?
На что следует, не придерёшься никак, кладущее меня на лопатки своей логикой объяснение:
– Чтобы по пульсу понять степень моего желания принять ваше приглашение. – Во как объясняет Маша своё желание принять моё приглашение.
– И что он говорит? – спрашиваю я.
Маша искоса на меня смотрит, делает кульминационную паузу, и…можете вздохнуть спокойно, я принимаю ваше приглашение.
– Тогда идём. – Пока Маша не передумала – мне мол, нужно свериться с пульсом на правой руке, – а почему мне так стало важно, чтобы она пошла со мной, я чего-то совсем не понял, я этим утверждением ставлю точку в подготовительных мероприятиях.
И то, что Маша оговаривает новым условием свой поход со мной в ресторанчик: «Я тогда возьму вас за руку», не кажется мне чем-то отягощающим этот наш поход в ресторанчик. И даже наоборот, такое единение указывает на нашу сплочённость в сторону достижения общей цели и заодно можно нагулять аппетит.
– Конечно. – Даю добро я, выдвигая в сторону Маши локоть своей руки, предназначенный для этой ручной с ней связи.
А Маша, видимо осознав, что она несколько поспешно так решила во всём на меня положиться, оценочно и рассудительно в себе находясь по отношению к моему даже не предложению, а отклику на её же просьбу взяться за меня, опять создаёт на ровном месте паузу, во время которой я вновь оказываюсь в переходном и не в самом удобном положении, в ожидании на мой счёт решения Марии (вот так), кто натура не то чтобы ветреная, у кого семь пятниц на неделе, а она предельно взыскательна к предлагаемому ей (она уже вот как на всё ею предложенному смотрит!), и она может посчитать, что вы, то есть я, слишком на себя берёте много, и прежде чем ей предлагать себя в качестве сопровождающего лица, мне не помешает поменять свой костюм на более что ли новый и не замызганный одним только небрежным отношением к нему.
В общем, мне было на что начать досадовать. Правда, всё это во мне в одно мгновение выветрилось, как только Маша, уж очень удивительно, с какой-то внутренней закомплексованностью и неуверенностью в себе (я только сейчас понял, наблюдая за ней, что для неё взять кого за руку, а точнее, кому-то довериться и доверить себя, было так сложно по одной только причине, для неё это было в первый раз; и это меня до глубины души умилило и растрогало), зажмурившись, протягивает наугад в мою сторону руку и тут уж мне пришлось прийти ей на помощь, подсунув под неё локоть своей руки.
– Вот и всё. Совсем не сложно. – С усмешкой говорю я.
– И в самом деле не трудно. – Радуется в ответ Маша, и мы выдвигаемся в сторону намеченного пути, в ресторанчик «Ассоль». Где мы вначале идём молча, приноравливаясь друг к другу, где каждый из нас имеет свою личную позицию и характерность хода.
И хотя на меня в основном возлагается ответственность за доведение нас до дверей ресторана, и что б без всяких неприятностей и неожиданностей на пути к нему, я, тем не менее, не должен забегать вперёд со своими длинными ногами и вдруг пришедшими в голову инициативами срезать путь через грязную подворотню. В которой не самое страшное столкнуться с голодными и агрессивными псами, а самую большую опасность в ней представляют захламленные отбросами и все в грязи тротуары, проход по которым обязательно оставят дурно выглядящие и пахнущие последствия на ваших туфлях. Которые в момент высмотрит принимающая сторона в лице метрдотеля, кто в любых других случаях, когда вы даже в зюзю, не только бы не препятствовал вашему входу в это отличное заведение, ресторан «Ассоль», а даже приготовил бы для вас лучший столик, но вот ваш случай что-то из ряда вон выходящее, куда он вас настоятельно и попросит, зажимая нос вытянутой вперёд рукой.
Так что если всё это резюмировать, то мне, на кого столько возлагает надежд Маша, так крепко на мою руку облокотившись и ухватившись, что указывает на большую степень оказываемого ею мне доверия, и если я решу поскользнуться и упасть, то и она в этот омут с головой за мной последует (в общем, до конца идёт со мной), есть много о чём тут подумать, в своём ходе ориентируясь и держа в виду Машу.
А вот о чём молчит так задумчиво и улыбчиво Маша, то я как-то даже не сильно хочу это знать, радуясь за неё, такую довольную и как будто в первый раз себя почувствовавшую свободной. Вот только меня вечно кто-то внутри тянет за язык, перебивая на самом интересном месте вот такие мгновения благоденствия.
– И о чём задумались? – спрашиваю я Машу.
Маша будто бы застанная мною врасплох, перебивается этим моим вопросом, в один момент переменившись в лице в сторону растерянной задумчивости, делает по инерции ещё пару шагов синхронизировано со мной, и вот что меня спрашивает. – А скажите, ресторан это такое заведение, где столовый нож кладут справа от тарелки, а вилку слева?
Что и говорить, а меня этот вопрос Маши так же застал врасплох вот такой неожиданной и удивительной постановкой. И я даже сперва и не догадался, что Маша, таким образом, мне отвечает на мою ей подножку своим не кстати и не ко времени заданным вопросом. Она вся отдалась происходящему с ней, а тут я приземляю её до реальности. Хотя то, что мне в первую очередь пришло на ум: «Неужели она никогда не была в ресторане?!», также имело право на своё существование. Да ещё какое, и до такой степени, что я внутри себя размяк от сострадательного к Маше ощущения, сглотнув в себя разбежавшееся слюнтяйство.
А вот спотыкаться на этом месте, на подкосившихся от слабости ногах, которые первыми ощутили, какой груз ответственности наваливается на меня (ты для неё первооткрыватель ресторанного бизнеса, так что не смей экономить и вести себя не соответствующе её через фильмы представлениям о кавалерах, водящих леди в эти рестораны), не слишком хорошая идея. Маша в момент всё это твоё спотыкание просечёт, и обязательно не правильно истолкует этот твой ножной манёвр, где я на подсознательном уровне совершенно против повести её в ресторан. А почему я сперва выразил такое желание, то всё до банальности просто. Нужно было чем-то заполнить возникшую между нами паузу и жрать сильно было охота.
Но я удержал в себе равновесие, и даже ровно ответил Маше на этот её вопрос. – Да, всё именно так.
– А если я левша. То как мне приличествует пользоваться этими столовыми приборами? – и опять вопрос на мою засыпку от Маши. Что и говорить, а умеет она задавать провокационные вопросы, ставящие меня в тупик.
– А пользуйтесь, как хотите. Разве вам важно, кто и как на вас смотрит. – Даю ответ я.
– Но если существует такая практика раскладки столовых приборов, то видимо есть расчёт на то, что посетители должны следовать этим установленным правилам общепита, этикету? – после небольшой паузы всё не уймётся Маша, задаваясь какими-то прямо этическими вопросами морали. До которых мне нет никакого дела. И только то, что такая её вопросительная словоохотливость имеет для меня только одно объяснение – она сильно волнуется, боясь оплошать при первом своём посещении ресторана, позволяет мне смотреть на Машу с трогательностью и со снисхождением.
– Пусть они там хоть засчитаются. – Усмехаюсь я. – А мы будем есть так, как нам удобно.
– Даже руками? – вставила своё радикализированное предложение Маша.
И я не мог с ней и этим её предложением не согласиться. – Конечно. – С лёгкостью соглашаюсь я. Но только в этом случае у меня есть одно замечание. – Только руки об штаны не вытираем.
– Но у меня нет штанов? – делает дельное замечание Маша (у неё брюки), звучащее, конечно, неоднозначно, и в нём прослеживается некоторое иронизирование и будет смешно, если я об ваши штаны буду вытирать руки, но оно мной принимается. – Тогда об скатерть. – Делаю я предложение, что не делать.
– А обо что тогда вытирать? – серьёзно интересуется Маша, как будто всё уже ею решено и мы будем есть всё подаваемое руками. Тогда как я всего лишь шучу.
– Об салфетки. – Более чем серьёзен я.
– Хорошо. – Соглашается Маша. А мне теперь понимай, шутила она или нет насчёт всего этого.
[justify]И на этом не заканчивается моё удивление Машей, так умеющей на мой счёт не унывать и веселиться, ставя меня, как мне ещё недавно казалось, человека с отличным чувством юмора, в структурную диспропорцию с её умением создать, пока что только гипотетически, такую будущую проекцию, что