Как и обещал: в этой книге я отказался от идеи дублировать главы своей версии теми текстами, которые искусственный интеллект писал по моим запросам (пусть даже с моими правками). То, что вы будете читать сейчас, — это наше совместное творение.
Главной задачей ИИ была редактура: исправление грамматических и орфографических ошибок, сглаживание логических шероховатостей и удаление досадных повторов. Думаю, он с этой задачей справился.
Ну и, конечно, иллюстрации. Все они сгенерированы нейросетью (опять же по моим заданиям и детальным описаниям). С первого раза у нас почти всегда ничего не получалось: то ракурс не тот, то одежда, то выражение лица, а то и рост персонажа. В общем, приходилось многое дорабатывать в других программах, вроде «Фотомастера». Как уж все получилось — теперь судить вам.
Использовались последние версии нейросетей: GigaChat, ChatGPT, Fusion Brain, DeepSeek, Qwen.
Глава 1
Уважаемые пассажиры, наш поезд Ташкент — Москва прибывает в столицу нашей Родины, в город Москву, на Казанский вокзал…» — раздалось из динамика в купе.
Влад не отрывался от широкого окна, будто боялся пропустить что-то важное. Мимо проплывали высотки, широкие улицы, придорожные ангары, троллейбусы, трамваи, нескончаемые потоки легковушек и — просто невероятное количество людей. «Это Москва! Я в Москве!» — с восторгом повторял он про себя. Глаза горели, тело сжалось в живой, упругий комок — готовый рвануть вперёд, вырваться на волю. Все его вещи уже давно ждали: чемодан, рюкзак, котомка — всё было под рукой, всё жаждало, чтобы хозяин схватил их за ручки, ремни и лямки и вытащил из душного вагона, который за несколько дней пути порядком осточертел.
Но поезд, как назло, замедлил ход и начал дёргаться по бесконечным стрелкам, будто издеваясь над нетерпением пассажиров. Однако вот и он — Казанский вокзал: длинный перрон, составы на параллельных путях, суета вышедших из вагонов людей. Влад ступил на перрон и, сливаясь с толпой, направился к зданию вокзала.
Теперь предстояло добраться до Киевского вокзала — оттуда уходили поезда на Одессу. Это заранее подтвердил проводник, а соседи по купе — бывалые путешественники — даже подробно расписали все варианты: метро, автобус, троллейбус, такси. Владу, конечно, хотелось прокатиться на московском метро — впервые в жизни! — но с таким багажом лезть в утреннюю давку казалось самоубийством. И он взял такси.
Пока машина катила по улицам столицы, Влад не переставал всматриваться в окно: дома, прохожие, автомобили… Преобладали «Волги» и «Победы», много было «Москвичей» разных поколений, а изредка — редкие, почти экзотические иномарки, чьи необычные силуэты вызывали любопытные взгляды.
— Проездом в Москве? — спросил водитель, разглядывая пассажира в зеркальце заднего вида.
— Да, еду на море.
— Куда на море, если не секрет?
— Никакого секрета — в Одессу, — с удовольствием произнёс Влад, будто открывая карты.
— О-о-о, Одесса… Красивый город! Приходилось бывать. Главное — чемодан из рук не выпускай. У них там ноги почему-то быстро растут.
— Я им не дам расти, не беспокойтесь.
— Уж свое от беспокоился… Ну вот и твой вокзал, — водитель притормозил у подъезда и даже помог вытащить багаж. — Всего хорошего, парень.
Влад первым делом выяснил, на какой ближайший поезд есть билеты, где камеры хранения и как попасть в метро. Билет нашёлся на завтра, в семь утра. Значит, впереди — весь остаток дня и целая ночь. «Ну что ж, — решил он с лёгкой улыбкой, — рванём на Красную площадь!»
Сдав вещи, он спустился в подземку. Навигация оказалась проще, чем казалась: указатели чёткие, схема внятная — и уже через полчаса он стоял у выхода на площади, о которой так долго мечтал.
Красная площадь произвела на него двойственное впечатление. Он представлял её грандиозной: просторной, почти безграничной, с грозными башнями Кремля, мавзолеем, величественным собором Василия Блаженного, монументальным ГУМом и Казанским собором. Но всё оказалось… обыкновенным. Ни громады, ни эпоса — зато красиво, гармонично, по-своему цельно. Особенно удивило, что площадь вымощена булыжником.
«Вот это правильно, — подумал Влад с уважением. — Не асфальт, а камень. Почти вечен… По этому самому камню, может, в своё время шагал Ленин, или Сталин. И хоть следы их давно смыты дождями и стёрты миллионами ног, какая-то пылинка памяти всё же осталась».
Поздним вечером он вернулся на Киевский. Вокзалы всегда были для него чем-то вроде временного дома: здесь можно было и перекусить, и прилечь, и просто наблюдать за жизнью. Влад купил что-то на скорую руку, уселся на диван в зале ожидания и стал рассматривать окружающих. Он без труда читал людей по взгляду, пошаговой походке, по манере держать сумку. Можно было подойти, завязать разговор, скоротать ночь в компании — но ему хотелось одиночества. Ему хотелось просто смотреть, слушать, впитывать этот воздух, эти звуки, этот свет — чтобы всё это навсегда отпечаталось внутри.
Поздно ночью он вышел покурить. Присев на скамейку, стал разглядывать высотку напротив. Почти все окна были тёмными — москвичи спали под тёплыми одеялами. Но вдруг на восьмом этаже вспыхнул свет. Влад невольно напрягся. Кто это? Бессонный старик, встающий за таблеткой? Молодая мать, убаюкивающая плачущего ребёнка? Или, может, любовник, спешащий одеться и уйти, пока не приехала жена, а за спиной — обиженная девушка, с горькой усмешкой показывающая, где лежит рубашка?
Свет погас — и «кино» закончилось.
Влад встал и направился к Москве-реке. Набережная была пустынна и хорошо освещена. Летняя ночь, тёплая и тихая, располагала к прогулке. Противоположный берег чётко просматривался: там начинался парк, а у самого входа в него стояла небольшая церковь. Рядом виднелись старинные ворота с надписью: «Новодевичий монастырь».
— Это же Новодевичье кладбище… — прошептал Влад. — Знаменитое Новодевичье кладбище!
***
Много-много лет спустя, уже после операции на сердце — ведь всё-таки настигли его, в старости, те две ревматические атаки из детства, — он вышел на балкон хирургического центра, расположенного неподалёку от того самого кладбища. Посмотрел на противоположный берег Москвы-реки — и вдруг вспомнил ту ночь: себя, молодого, взволнованного, стоящего у кромки воды с сигаретой в руке. А ещё семь лет спустя после этого, он ехал на маршрутке по той самой набережной к дочери, которая снимала комнату с молодым мужем на ул Довженко и увидев через окно Новодевичье кладбище и хирургический центр недалеко, вспомнил опять тот свой первый день в Москве.
Глава 2
Дорогу до Одессы Влад почти не запомнил. Он смотрел в окно поезда, но видел не те степные просторы и редкие станции, мелькавшие за стеклом, а Красную площадь, выложенную булыжником, каменную набережную, широкие улицы, высотные дома, спешащих куда-то людей, огромные магазины, метро и вокзалы — каждый из которых был индивидуален и по-своему красив. И ещё столько всего, что не умещалось даже в самых смелых мечтах. То есть Влад влюбился в Москву с первого взгляда. Он даже стал жалеть, что поспешил купить билет в Одессу. Надо было задержаться — хотя бы на день. Оглядеться, походить по городу, поискать объявления о наборе на работу, заглянуть в учебные заведения, узнать условия приёма, конкурс, есть ли общежитие… Кстати, начинать-то следовало именно с этого, а уж потом — всё остальное. Но что теперь думать об этом. Билет взят, поезд с каждой минутой приближает его к Одессе и всё дальше увозит от Москвы. Впереди — ночь в вагоне, а на следующий день — «Город у моря».
Одесский железнодорожный вокзал тоже был шедевром архитектуры, но времени пройтись по нему, заглядывая в каждый уголок и любуясь деталями, у Влада не было. Он решил оставить это на потом. А пока — к морю! К морю!
Выяснить, как быстрее добраться до него, оказалось несложно. Одесситы — народ приветливый и разговорчивый. Правда, именно из-за этого Влад получил сразу несколько подробных, но взаимоисключающих советов. Один старикан махнул рукой: «Садись вот на етот траллейбус — и будет тибе счастье!» Другой, размахивая пальцем, чуть ли не кричал: «Иди прямо, никуда не сворачивая — на ту полную женщину в зелёной кофте, что стоит на углу, а за ней повернёшь направо!» В конце концов, Влад вышел на улицу Советской Армии и, заметив её незаметный, но ощутимый уклон вниз, сообразил: скорее всего, это правильный путь.
И действительно — через некоторое время он оказался на знаменитой Дерибасовской. До моря отсюда, как он уже знал по картам, изученным ещё в Ташкенте, — рукой подать. Но вновь, как и в Москве у Красной площади, его настигло лёгкое разочарование. Он представлял Дерибасовскую иной — широкой, торжественной, украшенной необычными зданиями, чем-то вроде артерии, по которой пульсирует сама душа города. А она оказалась — на первый взгляд — даже чуть скромнее соседних улиц: узкая, обыкновенная, с узкими тротуарами, старыми малоэтажными домами. Единственное, что напомнило Москву, — мостовая, тоже выложенная булыжником.
Но стоило ему пройтись по ней, как он почувствовал: Дерибасовская — не просто улица. Она — ось, вокруг которой выросла Одесса. Словно магнит, она притягивала к себе переулки, дворики, закоулки старого города. Возможно, именно с неё началось расширение Одессы, и потому здания здесь — не просто старые, а из первых. И не в этом даже дело — а в том, что почти каждый дом, каждый переулок, примыкающий к Дерибасовской, воспет такими писателями, как
