- Ты же богатый, мне сказали.
- Кто сказал? Та-ак. Давай, рассказывай все по порядку. Ничего не пропускай.
Я в туалет хочу.
- Черт, ведро в углу.
- А?..
- Да, отвернусь я…
***
Первым забеспокоился Валерий Николаевич. На двадцатое третье ноября была назначен прием предпринимателей у мэра. Вечером двадцать второго позвонил Инне Васильевне.
- Александр приехал?
- Жду. Не звонил с семнадцатого. Может быть, связи не было. Не волнуйся, сегодня ночью, в крайнем случае, завтра утром. Загулял муженек. Собирался заглянуть в родные места. Не слышал, какая погода в районе Байкала.
- Смотрел новости. Снегопады.
- Ну, значит, нелетная погода, поездом едет…
- Ну-ну…
- Валера, ты как вице-президент в случае чего заменишь.
- Не нравится мне все это. Был договор к двадцатому, дел накопилось, конец года.
- Успеем разгрести, не в первой.
- В конце недели выбирайтесь к нам в гости. Приглашаем.
***
Но Александр не приехал ни двадцать третьего, ни через неделю. Звонков тоже не было. И Инна Васильевна серьезно забеспокоилась. Максимыч, как мог, успокаивал и пообещал поискать по своим связям. Валерий Николаевич тоже «сел на телефон» и подключил к этому Виктора. Получили известие, что выехал из Владивостока семнадцатого, а в Хабаровск не прибыл. Вот только теперь по настоящему заволновались и заявили официально об исчезновении Александра Николаевича Романова - Президента «ТДР».
***
Йока толком ничего не смогла рассказать. Сама пришла в себя, когда тащили ее по какому-то коридору, и потом спустили вот сюда. Самое сложное было определить время. Вначале еще Саша пробовал считать по секундам, складывая их в минуты и часы. Получалось, что кормили их два раза в день, но в одно и тоже время или нет, определить было сложно. Просто тихо открывался люк в потолке, и на веревке с крюком спускали ведро, в котором стояли два котелка и бутылка воды. Вместе с этим ведром в камеру «приходил» свежий воздух и становилось чуть легче дышать. На этот же крюк они вешали «отхожее» ведро. Ведра эти заменяли одно другое, не мылись и соответственно, мягко говоря, «пахли». Еда была вполне сносная, «первое и второе» вместе, в одном солдатском котелке. И литровая бутылка воды, отдающей сильно хлоркой. Сложнее было без сигарет. Проделывали эту операцию люди в масках. На вопросы, угрозы и просто крик не отвечали. Так же тихо люк закрывался.
Самое неприятное это была тишина. Если еще в самом начале Йока пыталась что-то рассказывать и даже петь, то потом и это прекратилось. После еды Саша заставлял себя и ее ходить и даже бегать на месте и очень помногу и подолгу «качал» мышцы.
И еще. Неизвестность. Это уже было страшновато. Неизвестно, когда это кончится и чем кончится. Лежал, думал, вспоминал какие-то забытые ощущения той, прежней жизни.
Да. Поймал себя на мысли, что «та» жизнь как-то неожиданно закончилась, оборвалась, и уже не будет ее продолжения. И если даже удастся вырваться благополучно из этой передряги, то и тогда уже не будет «той», а если и будет, то совсем по другому, как-то по-новому.
Вспомнил, что борода у него отрастает примерно на сантиметр в десять дней. И выходило, что прошел целый месяц, а может и больше. И совершенно было непонятно, если они (до сих пор Саша даже не знал, как их называть) хотят получить за него выкуп, то зачем держат вместе с ним эту несчастную девчонку, которая, как говорится «ни ухом, ни рылом», и совершенно случайно попала в эту передрягу.
И вот эта «случайность» не давала ему покоя. И чем больше вышагивал он километров по этому замкнутому пространству, тем чаще приходил к выводу, что хотя вся наша жизнь, и его в том числе, состоит из случайностей, но случайности эти, «мелочи жизни», имеют очень большое влияние на ход событий. И, в конечном итоге, «разворачивают» его жизнь в совершенно неведомом ему направлении. И как-то они, эти «случайности», и творят его судьбу, перед которой он бессилен. И перед которой просто нужно каким-то образом преклониться, стать ее учеником, научиться ее слушать. А, главное, - слышать… что, добавлял про себя с улыбкой удовлетворения, совсем не одно и то же.
Йока, сидя в углу с поджатыми под себя ногами, порой с удивлением смотрела на эту невольную улыбку, которая в их положении была совсем уж диковатой, что ли.
И еще. Саша пытался представить себе всех своих врагов или просто недоброжелателей, и получалось, что те, на кого он мог бы подумать, были или неспособны на такие действия, или же наоборот, слишком «круты», чтобы решать свои проблемы такими методами. В конце концов, его в любой день могли грохнуть где угодно, и это не стоило бы таких уж больших денег. Жизнь отдельно взятого человека в последнее время настолько подешевела, что смерть того или иного известного человека не вызывает уже ничего кроме легкой досады и только. А на свой счет Саша особых иллюзий не питал.
Отсюда, из этого бункера… Кстати, он его очень тщательно обследовал и пришел к выводу, что сидят они в каком-то резервуаре для воды или еще чего. В полу имелась сточная решетка, сейчас наглухо забитая и несколько отверстий труб по стенам, у самого пола и на уровне трех метров. Из верхней трубы немного тянуло, но сама она была в диаметре всего сантиметров сорок. Потом вспомнил, что в пору «холодной войны» строились под домами огромные бомбоубежища с почти полным жизнеобеспечением. А отсюда следовал вывод, что находятся они, по крайней мере, в большом городе. Только в каком, вот вопрос?
Так вот. Отсюда, из этого бункера, казались смешными желания Инны каким-нибудь образом «продавить» его во власть. Все эти заорганизованные тусовки мелкопартийных боссов, в которых было столько фальши, столько бесстыдного многозначительного выпячивания, что Сашка почти физически страдал от одного их вида и всегда на таких сборищах спешил пробраться к буфету и влить в себя «хоть банку пива, лишь бы не так тошнило».
***
Сегодня, (хотя Саша уже отчаялся как-то «называть» время), люк открылся, и вниз опустили на веревке какие-то широкие ленты. Впрочем, Саша сразу узнал, что это такое. Это был «крепеж» парашюта. Теперь наверху было двое. Один просунул голову в люк и показал пальцем на Йоку. Она все поняла и как-то визгливо закричала, забилась:
- Я не пойду. Саша, я боюсь.
Саша присел перед ней на колени, поймал ее руку и тихонько сказал:
- Йока, надо идти. Ты пойми, может это для тебя свобода. Или, по крайней мере, хоть что-нибудь узнаешь. Постарайся быть внимательной и все запоминай. Это для нас с тобой очень важно – хоть какую-нибудь информацию будем иметь.
Скрыл, как мог от «тех», что знаком с системой парашюта. Очень долго разбирался в лямках, пока крепил все это «хозяйство» на Йоко.
Остался один. Сидел и считал из секунд минуты. Потом… потом, просто уснул и сколько прошло, хотя бы приблизительно времени, так и не узнал. Проснулся только тогда, когда сверху опять потянуло свежим воздухом, и таким же образом вернулась Йока.
- Ну, что? – спросил, как только люк закрыли, что видела, сколько их?
- Мало видела. Коридор длинный с металлическими дверями. В конце коридора лестница каменная наверх. В коридоре лежит лестница, металлическая. У нас здесь тепло, а в коридоре очень холодный пол, покрытый местами, как это… снег такой.
- Иней?
- Иней. Да. Комната третья справа по коридору без окон. Стол, два стула, телефон, как это… деревянная кровать…
- Нары?
- Наверно. Еще очень старый телевизор.
- Кто там был?
- Трое. Маски не снимали. У одного глаза серые, у другого – коричневые.
- Карие.
- Наверно. У третьего, тоже карие и усы темные.
- О чем говорили?
- Расспрашивали откуда я и кто.
- Кстати, я так и не спросил. А откуда ты? Как в России оказалась?
- Я из города маленького, Отару, с острова Хоккайдо. Хозяин продал в японский ресторан во Владивосток. Год назад. Еще о тебе спрашивали. Как ты, что делаешь.
- Ну, и?
- Я сказала, что они козлы и суки рваные, не имеют права.
- В ресторане научилась ругаться?
- И как это, матом тоже. Клиентам нравилось.
- И что они?
- Смеялись. Потом, потом все втроем, по очереди… еще сказали, что теперь часто будут. Лучше бы убили. Саша, я жить не хочу. Я не хочу жить.
И тут начался приступ истерики. Долго пришлось успокаивать. Когда же совсем успокоилась:
- Оружие у них видела?
- Нет, не видела. Только у одного нож большой.
[justify]- Сволочи. Добраться бы до