- Юра, давай на «ты», неудобно как-то.
- Давайте... давай, Иваныч. Поехали. За мир. Тетеньки, хватит базарить, тут тост за мир, про между прочим. Витя, ты как?
- Нормально. Пожалуй, и я с вами водочки. Тост хороший, Любань, позволяешь?
- Что с этими мужиками поделать? Не поплохеет?
- А что я? Я как огурец.
- Ага, малосольный. Ладно. Мама, можно я как Варя, буду звать вас мамой.
- Давай доченька.
- Вот что я вам скажу. Мама... и все мы... ой, даже не знаю, как сказать. Давайте выпьем за нашу большую и дружную семью. И чтобы... чтобы всегда. Вот.
И выпили молча.
- Так, мужчины, вы лучше закусывайте. До Нового года час еще, окосеете, курантов не услышите.
***
Услышали. И Президента. И куранты. И Гимн на музыку Глинки. Все. Новый год пошел отсчитывать сначала секунды, потом минуты, потом...
И как-то живее стало за столом. И разговоры всякие. Над Иванычем стали подтрунивать, словом, весело стало. Только вот танцевать негде, комната маловата, все развлечение - телевизор.
Курить вышли все разом на лестничную площадку. Иваныч быстренько курнул и обратно на кухню, Машеньке помочь чего, а Юра с Виктором на площадке. И уже по второй сигарете. Из других квартир веселье слышно, музыка разная, этакое попурри.
- Витя, мы тут с Варварой Сашку видели по телевизору. Встретишь - не узнаешь
- Я знаю, кто он и что... и с кем.
- Почему молчал?
- Да говорил я, только ты подзабыл.
- Ну, ладно. Универсам он открывал, «Ломаный грош», кажется.
- Медный.
- Не важно. Этот «грош» на соседней улице. Я, как дурак сорвался, побежал. Варваре не сказал, правда.
- Ну...
- Вроде бы увидел меня, только быстренько нырнул в иномарку и слинял. Вот такие дела.
А по лестнице пешком кто-то поднимается тяжело. На каждой площадке останавливается... и громко так «вынюхивает» что ли. Ребята замолчали и слушают. Вот уже под ними стоит, «нюхает», вот еще на один марш зашел, повернулся - Сашка. Снизу вверх на них и, как-то виновато улыбается, и глаза «собачьи». А в руках бутылка. Нет, даже не бутылка, а трехлитровый кувшин, водки «Смирновской». И кашне белое, длинное, одним концом вот-вот подметать ступеньки начнет.
- Ребята, вот и я...
Юрка в один мах лестничный пролет, сгробастал. Виктор наверху с палочкой. Вместе к нему поднялись. Обнялись втроем.
- Братаны.
- Молчи, сукин сын. Чертяка хренов. Вспомнил, наконец.
- Я телефон потерял, решил по запаху найти
- Как был дураком... ты смотри-ка, Витька, морду ему починили. Ну, и чего мы стоим, пошли.
- Нет, ребята, я... лучше спускайтесь, в машине посидим.
- Какая машина? Крыша поехала? Пошли. Здесь и Варвара и Люба. Сестру ее помнишь? Здесь. И с мамкой моей познакомлю. Витя, давай тащить вместе.
- Саня. Раз пришел, подчиняйся. Не убудет.
- Ребята...
Виктор вспылил, вдруг
- Да, что мы его уговариваем? Не хочет, пусть катится.
- Витя, нельзя так. Это же Саня. Ты хоть не пыли.
- Ладно, братаны, на минуту только. Мне еще нужно…
- Никуда тебе не нужно. Если к нам приперся, то уж точно никуда не нужно.
***
- Господа, домочадцы! Смотрите, кого мы из снега выкопали. Знакомьтесь, те, кто этого господина никогда не видел. Александр, друг наш.
Что тут началось! Любка у него на шее повисла, зацеловала. Даже Виктор башкой крутить начал. Сергей Иванович, под шумок успел принять сто грамм, огурцом захрустел
- Еще одному бойцу наш привет. Просто, - Иваныч. Хозяйка дома - Мария Кирилловна, золотая надо сказать, женщина.
Варя подошла, слегка побледневшая.
- Вот, Саша, как еще раз довелось. Поцеловать тебя, или как?
- Здравствуй, Варя.
- Ты еще раз с ней знакомься. Так сказать, в новом качестве - моя жена.
- Ребята, черт. Что же не пригласили? Поздравляю. Давно?
- В августе расписались.
- И я в августе.
- А жена? Почему жену не прихватил?
- В больнице она. Воспаление легких. Ладно, все нормально. В этом доме чем-нибудь кормят? С утра ничего не ел.
- Это у нас... сейчас табуретку с кухни.
- Штрафную, штрафную - это уже Иваныч возник.
Встал Саша со стопариком в руке. Нет, не почувствовал себя как дома, или среди друзей, муторно на душе, не отпускает.
- Можно я все-таки скажу? По разному, по разному наша жизнь катится, а измеряется одним и тем же временем. Годами. И вот еще один прошел. И я очень рад, что сейчас мы снова вместе. Вот, черт, хотел красиво сказать, да не выходит. С Новым годом всех нас. С Новым годом! Ура.
***
От Горбуновых утром уже, светло было, Виктора с Любой до дома доставил и сразу в больницу поехал. И там же, у дежурной медсестры в кабинете (разумеется, не за так), не раздеваясь, туфли только скинул, заснул и проспал до вечера. И снилось много чего - и речка Петелька, и танцующая девчонка у костра, и сфинкс с лапой когтистой на спусковом крючке, и... но даже во сне, знал и чувствовал своим звериным чутьем, через все запахи больничные, единственный знакомый, очень давно знакомый запах... самого близкого человека на этой земле. И уже не было ни войны, ни вспышки яркой, после которой мрак.
***
15. Два дня марта
Весна нагрянула дружно. В два дня куда-то исчез черный снег, не оставив за собой даже грязных луж. Москвичи поснимали шапки, теплые шарфы, распахнули куртки и пальто и стали даже как-то добрее. Или это так кажется Любе. Кажется, что все встречные улыбаются именно ей. Еще бы. Удача. Такая, какая бывает только раз в жизни. Прошла, неожиданно для самой себя удачно отбор, на конкурс эстрадной песни. И это, притом, что группы своей нет, репертуар - кот наплакал. Чем приглянулась комиссии отборочной, одному Богу известно. Ну, и что, что конкурс не очень престижный. Главное, начало положено, а там, кто может знать, и «Евровидение» и... Вот только с кем поделится этой радостью. Варьке звякнуть и, и все. Виктор опять в своей таинственной командировке. К этим командировкам невозможно привыкнуть, но и жить все время в ожидании беды тоже невозможно. Вот, дилемма. Лучше не думать о плохом. Завтра, или послезавтра... нет, скорее всего, через неделю, появится, и все будет опять как в сказке. Ну, не расписаны, какое это имеет значение? У них есть дом, а это главное, это основа, это надежда, это... все.
Люба прошлась по бульварам и вышла на Тверскую. Еще подумала, что хорошо бы зайти в «Макдоналдс» и уже было пошла к переходу, как перед ней остановилась шикарная иномарка. Дверца открылась буквально перед ее носом. Она удивленно заглянула вовнутрь. За рулем сидел Саша.
- Ой, Саша! сколько лет.
- Два с половиной месяца всего. Влезай.
Она села и закрыла дверцу.
- Куда гуляем?
- Хотела «биг-маг» оприходовать.
- Понял.
Поехали по Тверской и остановились у другого «Макдоналдса», у Центрального телеграфа.
С огромным аппетитом Люба уплетала свой «биг», запивая «Спрайтом», а Саша сидел напротив и с улыбкой смотрел на это «пиршество». Люба с набитым ртом попробовала спросить, а что же он себе ничего не взял.
- Я сыт уже тем, что смотрю, как ты ешь. А ты все хорошеешь и... тебя поздравить можно...
Люба чуть не поперхнулась
- А ты откуда знаешь?
- Да вся Москва гудит о небывалом успехе новой восходящей эстрадной звезды. Скоро, наверно, и не пробьешься к тебе.
- Чья бы корова мычала. Я тебе три раза звонила. Господи, ты такой занятой, недоступный.
- Ну, да? Вот он я. Разрешаю даже потрогать руками. Хочешь?
- Чего?
- Руками, и не только?
- Ну, очень толстый намек...
- А почему бы и нет. Ты же хочешь стать звездой. Хочешь?
- Да, но...
[justify]- Ну, вот так сразу и но. Ты же знаешь, как это