свой народ — и поэтому однажды решился на побег. Руслан надумал бежать вместе с ним и достал двух лошадей с помощью одного половца. Тот ночью помог им уйти.
Путники долго скакали не разбирая дороги. На берегу речного залива конь Руслана остановился как вкопанный, задёргался, но двинуться дальше не смог. Спрыгнув с него, хозяин увяз в болоте и, прежде чем князь подоспел на помощь, с головой провалился в трясину.
…Пришпоривая скакуна, Игорь ехал по степям и лесам, охотился, переплывал реки. Прибыв в Киев, он поведал всем о своём освобождении, затем велел передать родителям Руслана, что их сын погиб славной смертью, помогая ему бежать из плена.
Ханы Кончак и Гзак, пустившиеся в погоню за князем, не догнав его и, порыскав по степям, пришли обратно. Кончак выдал свою дочь за княжича Владимира, а через два года отпустил их на родину зятя, по которой тот сильно тосковал.
На новой земле
Со временем забылись и Юрий Долгорукий, и Андрей Боголюбский, и другие князья с их междоусобицами, но Амиз и Руслан навсегда остались в памяти близких. Лучьян и Анна оплакивали своего ребёнка, не могли смириться с тем, что его больше нет. Дед Матвей, узнав о гибели любимого внука, заболел и вскоре скончался.
В поисках спокойной, благополучной жизни наши путники покинули раздираемую войнами Русь и отправились в Европу.
Тёмной ночью Лучьян, Лесмьян, Зил, Ромул и Илья откопали корабль, который зарыли много лет назад недалеко от деревни. Он завёлся сразу, и мужчины позвали Анну, Марью, Марфу и Дуню, перенесли вещи в судно и тут же взлетели. Дуня скоро должна была родить ребёнка от Руслана.
В полёте женщины с удивлением оглядывали кабину пилотов с кнопками, рычажками, лампочками и другими незнакомыми им приспособлениями. Лучьян и Лесмьян работали с приборами, рассчитывали что-то, управляя кораблём. Потом стали медленно снижать его, пока он не коснулся поверхности земли.
— Мы прибыли, — сообщил Лесмьян. — Сейчас нам нужно спрятать судно и добраться до ближайшего селения. Дуня, как ты себя чувствуешь? Идти можешь?
— Да, могу.
Судно находилось на пустынном морском побережье. Все вышли наружу, вынесли вещи, и мужчины спрятали корабль получше, забросав землёй и ветвями деревьев. Путники прогулялись по пляжу, оглядели окрестности, полюбовались круглой, яркой луной. Потом стали подниматься по тропинке в гору. Анна и Марфа поддерживали Дуню, которой было трудно идти. Выйдя в широкое поле, странники зашагали по тропинке к светившимся вдали огонькам.
— Здесь живёт другой народ, мы как можно быстрее должны понять и усвоить его традиции и выучить язык, — сказал Лучьян.
Через час путники подошли к глиняным домикам с соломенными крышами, сгрудившимся вместе. Они встретили крестьянина, мужчину средних лет, в мешковатой подпоясанной рубахе и таких же широких штанах. Он что-то спросил у них, но странники не поняли его. Язык здешних жителей показался Лучьяну красивым и мелодичным.
Крестьянин привёл путников к себе домой и поселил там, хоть и сам жил в тесноте с большой семьёй — женой и пятью детьми. Тем не менее, попытавшись пообщаться, они с Лучьяном узнали имена друг друга — мужчину звали Шарлем. Он сообщил, что гости сейчас находятся на севере Франции. Хозяева накормили их треской и уложили спать.
***
Была осень, и крестьяне, запасшись урожаем, сеяли озимые, собирали виноград. Они дружно, сообща работали целыми днями, и гости помогали им. Поначалу к нашим героям относились настороженно, но потом увидели, что это такие же простые люди, не помышлявшие ничем дурным, и их приняли в общину.
Они поселились в пустовавшей избушке на окраине деревни. Там крестьянки приняли роды у Дуни — на свет появился мальчик, которого назвали Власом. Он был очень хилым и часто болел, и его с трудом выходили.
Лучьян, способный к языкам, довольно скоро начал говорить по-французски, хотя и коверкая слова. Шарль много рассказывал ему о жизни крестьян. Они обрабатывали землю, принадлежавшую их хозяину — сеньору, — и несли в его пользу повинности.
— Но и у нашего хозяина есть господин, и у того господина… — объяснил Шарль. — А подданные называются вассалами.
— А кто высший сеньор? Король? — спросил Лучьян.
— Нет, он — вассал Бога. Король — сеньор герцогов, графов, маркизов — хозяев провинций, множества деревень. А им подчиняются бароны и дворяне. Вассалы по-разному служат сеньорам: одни трудятся, другие воюют, третьи молятся. Духовенство замаливает грехи человеческие перед Богом. Воюющие оберегают наше отечество, распространяют христианскую веру в Европе.
— Разве можно с оружием в руках распространять веру?
— Так делают уже много лет, но я тоже считаю это варварством. Ты сам слышал, что недавно германский император Фридрих Барбаросса, французский король Филипп Август и английский король Ричард Львиное Сердце предприняли новый поход на Иерусалим. Много воинов погубили и ничего не добились, только города грабили, как разбойники, и ругались друг с другом…
***
Почти всё, чем пользовались, что потребляли крестьяне, они изготовляли сами. И обеспечивали одеждой, посудой, пищей и другим не только себя, но и своего сеньора, его людей, торговали в городе. Некоторые товары они покупали или выменивали.
Крестьянская община состояла из жителей одной или нескольких деревень. Часто в ней устраивались собрания, крестьяне решали хозяйственные вопросы и споры, определяли, чем засеивать тот или иной участок поля, организовывали помощь нуждавшимся. Лучьян, Лесмьян, Ромул и другие приносили им еду и изготовленную своими руками одежду и обувь.
Осенью крестьяне недолго отдыхали. Они устраивали праздники, на которых пели и плясали, смотрели представления бродячих артистов. Лучьян услышал от людей много сказок, преданий, песен и пословиц, и здешний фольклор очень заинтересовал его. В сказках говорилось о мудрости и доброте крестьян, которым противопоставлялись злые и жадные богачи. Из уст в уста передавались сказания об умной крестьянской дочери, о бедняке и богаче, к которым приходил Господь в образе странника, о золотом гусе, о чёрте и его бабушке. Отрицательные герои часто изображались в образе животных и даже предметов — так высмеивались человеческие пороки.
Путники в Париже
Обжившись в деревне, Лучьян и Лесмьян изъявили желание отправиться в путешествие по стране или хотя бы посетить какой-нибудь город. Шарль решил показать им Париж, в котором сам не раз бывал. В начале зимы, когда в деревне не осталось работы, они собрали кое-какие пожитки и еду в узелок и двинулись на повозке в столицу.
Путники ехали два дня, миновали три небольших городка и множество деревень — и вот наконец утром прибыли. На фоне тёмно-серого неба просматривались силуэты крепостей с башнями, остроконечных крыш зданий. Повозка долго катилась по улицам города, потом Шарль остановил лошадей, дал им овса.
— Вот здесь, посмотрите, строится католический храм, — он указал куда-то в темноту, и спутники смогли разглядеть постройки. — Собор Богоматери. Его начали возводить давно, когда я был юношей — и, как полагаю, будут сооружать ещё очень долго…
Лучьян заметил, что многие улицы — узкие, каменных зданий немало, но деревянных — больше. И спросил:
— Как же здесь ориентируются в домах? Ведь они не пронумерованы…
— Их различают по какой-нибудь особенности, — ответил Шарль. — Видишь, этот дом разрисован причудливыми символами, на том изображена роза, а на третьем — птицы и так далее.
Они отправились гулять по городу. Друзья пробирались к рыночной площади по улочкам, когда какая-то хозяйка выплеснула из окна помои прямо на Лучьяна и Лесмьяна. Шарль, едва скрывая смех, помог им почистить одежду. Из-за того, что жители вот так всё выбрасывали и выливали прямо из окон, тут стоял ужасный запах и по некоторым переулкам можно было пройти только с зажатым носом. От этих нечистот у людей возникали болезни, а порой в городе случались целые эпидемии, которые уносили тысячи жизней.
Возле ратуши находилась рыночная площадь. Продавцы, разложив на прилавках товары, зазывали покупателей, и здесь собралось уже много людей, все шумели, спешили куда-то, толкались, обгоняли друг друга. Шарль купил у одного торговца мешочек соли и несколько деревянных ложек.
***
— Тут живёт и работает мой близкий друг Франсуа, — сказал Шарль, когда путники подошли к двухэтажному деревянному дому неподалёку от рынка. — Мы выросли в одной деревне, дружили с детства, вместе путешествовали в молодости по стране, а сейчас, хотя и видимся нечасто, всё же стараемся выбраться друг к другу в гости. Он оружейник. Пойдём, я познакомлю тебя с ним.
Мастерская у Франсуа располагалась на первом этаже, а он сам с женой, тремя детьми, подмастерьем и несколькими учениками жил на втором. Это был мужчина средних лет, невысокого роста, с длинными кудрявыми волосами и синими глазами, которые всегда смотрели внимательно, даже пронзительно. Он обрадовался визиту гостей, познакомился с Лучьяном и Лесмьяном. Хозяйка Мишель угостила мужчин вкусным ягодным пирогом, который сама испекла, и они остались очень довольны, благодарили её.
Франсуа провёл их в мастерскую. Он изготовлял на заказ мечи, шлемы, доспехи и многое другое. Свою работу делал с душой, с большим старанием, так что его ценили все, кто к нему обращался, и приходили всё новые и новые люди, и дел у него было много — иногда трудился даже ночью.
Также Франсуа делал подсвечники и посуду для своей семьи, игрушки для детей. Несколько глиняных чаш он подарил гостям, вылепленных из глины и разукрашенных птичек и зверьков передал детям Шарля и маленькому Власу.
— К сожалению, в город приходит много чужеземных ремесленников и обосновывается здесь, — поведал хозяин. — Они переманивают наших заказчиков к себе. И местные мастера основали цехи, которые не позволяют заниматься определённым ремеслом тем, кто в них не состоит. Тут ведь много ремесленников — и мы, оружейники, и портные, и шерстяники, и другие. Цеха для оружейников ещё нет, но его скоро создадут. Мой друг Жорж состоит в гончарном цеху. У них с коллегами есть большое помещение для собраний. Они даже разработали устав, в котором прописано, когда каждый член работает, сколько у него помощников, какое количество продукции он изготовляет. Ремесленникам нельзя объявлять народу о своём товаре, продавать его дороже цены, определённой цехом, приглашать к себе чужих учеников или заказчиков. Так что условия для всех созданы одинаковые. Вообще у каждого цеха имеется герб и знамя, в каждом собирают взносы на общие нужды, помогают семьям мастеров, которые заболели или скончались.
— Вы сами хотели бы вступить в цех оружейников, когда его создадут? — спросил Лучьян.
— Придётся, ведь иначе я не смогу заниматься любимым делом, — вздохнул Франсуа. — Но если бы даже это было делом добровольным, то вступил бы, чтобы не разориться. Так хоть есть какая-то уверенность в завтрашнем дне. И, если со мной что-то произойдёт, жене и детям будут помогать.
Гости смотрели, как он ковал мечи, щиты, делал на них узоры, изготавливал рыцарский доспех.
Когда на улице стемнело, Франсуа предложил гостям остаться ночевать, и они согласились. И весь вечер провели в беседах. Хозяин
