Повернул саблю острой кромкой лезвия вверх и бросил на него кусок бархата: тот прошёл, почти не смявшись, и упал, распавшись на две части. Ткань оказалась перерезанной под собственным весом.
Поразился: «Да это же необыкновенное сокровище! Сабля стоит умопомрачительных денег! Нет, я её ювелиру не оставлю!..»
Сунул куски бархата обратно в сундук, закрыл его и ушёл, не забыв закрыть за собой дверь на засов. Усмехнулся, ювелир не скоро поймёт, что его посетил вор.
Во дворе из колодца доверху наполнил фляжку свежей водой.
Отдалившись от дома ювелира, привесил саблю к своему поясу. То, что она внешне выглядит невзрачно, ему даже на руку. Мало кто догадается, что у него столь редкое оружие.
Пройдя немного по улице, держась в тени, выбрал один из домов. С тёмной стороны подобрался к окну, с помощью заклинания открыл его и пробрался внутрь. Оказалось, что он угадал или ему повезло, и юноша сразу попал туда, куда и хотел – на кухню. На неё его привели запахи. Ему нужна была провизия в дорогу. Обшарил полки и шкафы, забрал колбасу, хлеб, вяленую рыбу, пару репок и яйца, прежде проверив – они оказались варёными.
Взамен всего взятого оставил серебряную монету.
Далее Ульяс направился к городской стене, легко перебрался через неё с помощью магического хождения и кружным путём выбрался на дорогу, которая вела на север, он намеревался вернуться в Эдаллу. Прошло достаточно много времени, чтобы о нём в столице забыли. Вряд ли кто сегодня узнает в нём того мальчишку, который прислуживал фокуснику-лазутчику. Наверное, можно даже имени не менять. Тем более, что во время выступлений старик его именовал другим именем, звучащим более экзотически для зрителей.
И в столице его не смогут сыскать ни гончар, ни родители убитого им сверстника в селе. А возможности для умного и умелого человека, каким является он, - безбрежные…
Шагал по дороге до самого рассвета, затем ушёл далеко в сторону, где поел и выспался.
Поднялся. Снова поел. Ещё даже не начало смеркаться. Ульяс двинулся в путь, особенно не спеша, держась в стороне от дороги. Она была довольно оживлённой: по ней двигались груженые и пустые возы, проезжали всадники, проходили люди. А юноша не хотел, чтобы кто-либо его видел. Вдруг всё же гончар организует погоню, может догадаться, куда несостоявшийся жених направляет свои стопы. Конечно, вряд ли он так поступит, но всё же лучше не оставлять никаких следов.
Иногда в голове Ульяса всплывали мысли о ювелире. Мог ли он сразу обнаружить кражу? Мог ли кого послать на поиски? Но кого, где и как ему искать? Искать того, у кого сабля? Но он должен подумать, что саблю хорошо спрячут, а не станут носить открыто. Так что от ювелира никаких неприятностей быть не могло.
Лишь когда наступила глубокая ночь и дорога почти опустела, юноша вышел на неё и далее зашагал куда быстрее.
Ближе к утру свернул в сторону и отдохнул в овражке.
Встал, когда солнце висела ещё высоко. На сей раз он отправился к дороге. Там оказалась группа из шести телег. Пристроился несколько за ней.
Скоро его нагнал одинокий незнакомец лет двадцати пяти, ростом чуть выше юноши с заметным шрамом на левой щеке. На его поясе имелась довольно длинная шпага.
Поначалу Ульяс подумал, что он сопровождает телеги, возможно, охраняет их. Но оказалось, что это не так. То были сельчане, которые везли на продажу в столицу муку, картошку, морковь, лук, свёклу, капусту и что-то ещё. А мужчина возвращался в столицу из гостей.
Юноша отметил странность: у него вообще не было при себе никаких вещей. Подумал: «А не потому ли он держится вблизи обоза? У селян можно приобрести какую-то еду. До столицы же недалеко, уже к вечеру там будем». Успокоился.
Ещё незнакомец не понравился Ульясу своим цепким пронизывающим взглядом, который маскировал напускной добродушной улыбкой и красноречием.
Юноша понемногу внутренне расслабился. Они даже разговорились. Так что время текло незаметно. Радовался, что ещё немного, и он окажется в Эдалле после стольких лет разлуки! Возрастало нетерпение…
Мужчина сделался менее разговорчивым, всё больше посматривал по сторонам. Ульяс это заметил и спросил:
- Вы что-то ищите?
Тот рассмеялся и сказал вполголоса, шутливо прикрывая рот, словно бы опасаясь, что его кто-то услышит:
- Да, ищу укромного места, чтобы облегчиться. Уже мочи нет терпеть. Не тут же, у всех на виду, это делать! – Издал несколько каркающих смешков и продолжил: - Тебе хорошо, у тебя такой потребности сейчас нет. Завидую!
- Я тоже не прочь отойти в кусты, - признался юноша. – Только заговорить об этом не решался.
- Тоже пойдёшь со мной или будешь терпеть и мучиться? – спросил мужчина. – Можешь шагать дальше, если способен терпеть, а мне уже невмоготу. Прости, я вынужден тебя оставить. Потом постараюсь догнать, ежели слишком в кустах не засижусь. Ха-ха-ха!
Ульяс решился:
- Я с тобой!
- Ну, если хочешь, то идём…
Они замедлили шаг, поначалу отстали о последней из шести телег, а затем сошли с дороги, где на пригорке росло одинокое дерево. За ним шло некоторое понижение с полянкой, окружённое довольно высоким кустарником.
- А вот и удобное место для наших дел, - осклабился незнакомец. – Лучше и не сыскать.
Юноша оглянулся назад:
- Да, с дороги нас никому не увидать, а тем более, когда присядем…
Повернулся и осёкся, увидев перед своим лицом острие шпаги. Незнакомец глядел сурово, а голос прозвучал с издёвкой:
- Хватит болтать, а то обделаешься, простачок! Брось вниз свою сабельку, ножичек! И не вздумай что-то учудить, тут же прирежу! Ну! А затем ты сбросишь свой мешок с плеч и облегчишь карманы. А потом можешь отойти в сторонку и облегчиться… Ха-ха-ха! Пока я пороюсь в твоих вещах. Таковы обстоятельства. Увы, вынужден грабить недотёпу.
Ульяс отскочил назад и тут же прозвучал рык:
- Стоять! Не убежишь!
В сумятице чувств юноша выхватил саблю и махнул ею перед собой.
Незнакомец остановился, словно бы весь подобрался, почти ласково произнёс:
- А ты, оказывается, не трус. Не обделался. Это мне нравится больше, никогда не любил убивать безоружных. Нет чести зарезать поросёнка. А так вполне по-мужски! По мне! Давай посмотрим, чего ты умеешь?..
Юноша просто наобум махал саблей перед собой, дабы не дать грабителю приблизиться к себе. Тот же действовал очень умело, не дрался, лишь наносил как бы проверочные удары, изучая противника. А потом громко объявил:
- Да ты, наверное, раньше вообще никогда саблю в руки не брал! – И это была чистейшая правда. Сабля впервые в его руках - впервые в жизни! - оказалась в доме ювелира, где он какое-то время её рассматривал. И всё. О драке же вообще и речи нет. – А я и не думал, что встречу столь достойного противника. Что ж, зарежу тебя как свинью. Свинью с саблей! Вернее, неразумного поросёнка с саблечкой! Ха-ха-ха!
Теперь уже грабитель преобразился в убийцу: глаза его сузились, он наступал, непрестанно пугая движениями своей шпаги, угрожая ударить в то или иное место. Порой усмехался суматошным движениям Ульяса, беспорядочно махающего перед собой саблей, которую теперь держал двумя руками.
Вот мужчина совершил несколько обманных движений, запутывая неопытного соперника, а юноша, чувствую скорую атаку, махнул перед собой изо всех сил своей саблей…
Убийца поставил на её пути лезвие своей шпаги, и вдруг изумлённо обнаружил в своей руке лишь рукоятку оружия с частью клинка – сабля Ульяса срубила его с необычайной лёгкостью, словно это была не сталь, а деревянная палочка. Юноша этого даже не заметил, а торопясь сразу же нанёс столь же сильный удар саблей в обратную сторону, и она пришлась на верхнюю часть тела качнувшегося по инерции вперёд незнакомца. Невероятно острый клинок снёс часть плеча и голову…
Из шеи фонтаном брызнула кровь, орошая весь левый бок и траву. Безголовое тело упало, руки и ноги его некоторое время судорожно дрыгались, постепенно затихая.
Ульяс ошарашенно глядел на него, не веря своим глазам. Не сразу обратил внимание на обломок шпаги, которую мертвец продолжал сжимать в своей руке. Только тут до юноши стало доходить, сколь грозным оружием он владеет. Вот почему ювелир хранил его в сундуке вместе со своим сокровищем!..
Ещё раз осмотрел саблю со всех сторон, снова подивился необычным узорам на клинке, внешне скромной рукоятке и совсем уж неказистым ножнам, сильно потёртым. Но ценность оружия была отнюдь не в его виде.
Дрожащими руками благодарно вернул саблю в ножны.
Постепенно к Ульясу вернулось почти прежнее самообладание, он намеревался уйти, но затем решил всё же закидать труп ветками, чтобы затруднить его обнаружение.
[justify]Принялся резать ножом ветки и бросать на мертвеца. Во время этого обратил на карман незнакомца, в котором что-то находилось. Лезть в него не хотелось, хотя карман именно с правой стороны не был