и завладели им.
А после царь взял Астрахань, Башкирию и Ногайскую Орду.
Опричнина
До Москвы Лучьяна, Глафиру и детей добросил один из грузовых кораблей юпитериан. А там их приютил у себя Лесмьян, накормил, постелил им постель. И перед сном два брата сели поговорить.
После того, как Лучьян рассказал о жизни при дворе Дормидонта, о новой столице Лаконии, о войне с Лапонией и о гибели Джованни, Лесмьян покачал головой:
— Напрасно вы ищете покоя здесь. Нынешний царь ввёл такие порядки, что весь народ его проклинает. И нелегко вам здесь будет, нелегко… Многие бежали из Русского государства в страны Европы, дабы сохранить жизнь. Лучшие советники и воеводы покинули царя и отбыли в другие страны. И вас призываю: бегите подальше отсюда, подумайте о детях!
— Неужели здесь всё настолько опасно? — усомнился Лучьян.
И Лесмьян рассказал брату вот что.
…Когда скончалась жена Ивана IV Анастасия, он, поверив слухам о том, что её отравили, сделался мнительным и жестоким и, видя в каждом врага, стал расправляться с приближёнными. Многие из них покинули Россию.
Чтобы усилить власть, царь разместил в девятнадцати городах и волостях шесть тысяч своих людей. И, перебравшись в новый дворец за рекой Неглинной, окружил себя ещё шестью тысячами, которые, поклявшись в верности, стали выполнять разные его поручения. Они были названы опричниной, а все остальные люди в государстве — земщиной — и управлялись земскими боярами. Опричники получили полную свободу в отношении земских людей и начали творить произвол. Они сильно притесняли народ, грабили и убивали…
Лучьян поразился таким переменам и заявил брату, что хочет видеть царя воочию.
— Тебе надо быть тише воды и ниже травы, — возразил Лесмьян. — Ты со своим правдолюбием угодишь в темницу, если не на тот свет сразу.
— Я открыто говорил правду при многих государях, которым служил, — ответил Лучьян. — И теперь не собираюсь молчать, когда гибнет народ. Глафиру и детей отправлю в Польшу, а сам встречусь с царём.
На следующий день он приехал в царский дворец, там заговорил с опричниками, был схвачен ими и доставлен к Ивану IV — человеку с грустными и дикими глазами, горбатым носом и поседевшей бородой. Он только что закончил молиться.
— Ещё одного смутьяна привели, — сказал ему один из слуг. — Пытался опорочить царя и нынешние порядки.
— Ты кто таков будешь, старец? — сердито сверкнул очами Иван. — Почто вздумал смуту сеять?
— Я — тот, кто служил при твоих предках, — ответил Лучьян. — Ты молишься, замаливаешь грехи и продолжаешь уничтожать народ. Скольких людей, которые прежде были твоей опорой, нет теперь с тобой! И некому будет тебя защитить, когда придёт враг на Русскую землю — а он уже рядом!
— Ты дерзнул молвить такое! — разгневался царь. — Безумный старик! В темницу его! Пусть там доживает остаток своих дней!
Опричники выполнили его повеление. Лесмьян отправил Глафиру и детей в Польшу и остался вызволять брата. Умолял царя отпустить его, хотел даже валяться у него в ногах, чтобы Лучьян вышел на свободу.
Но Иван сам вскоре понял, что старик говорил правду. При дворе осталось мало умных советников — кто погиб, а кто уехал. А враги были рады тому, что государство рушится, и спешили воспользоваться этим. И царь освободил Лучьяна и уничтожил опричнину. Но было уже поздно: иноземные захватчики со всех сторон нападали на Россию…
Ливонская война
Крымский хан Девлет-Гирей со стотысячным войском неожиданно появился возле Серпухова, где находился царь. Иван испугался и бежал в Коломну, затем — в слободу Александровскую, а оттуда — в Ярославль.
Лучьян и Лесмьян покинули Москву перед нашествием хана. Они ездили на лошадях по окрестностям города, пока враги разоряли и жгли его. Священник Феофан, служивший в Покровском соборе, сообщил им, что к столице подходит большое русское войско, и те уехали. Как оказалось потом, он всё это придумал, чтобы припугнуть их.
Жители стали возвращаться на свои пепелища. Приехали и два брата. Дом Лесмьяна тоже был сожжён, но Лучьян успокоил его: «Невелика потеря, отстроим заново».
***
Когда умер польский король Сигизмунд II Август, не оставив наследника, многие поляки захотели, чтобы их Речью Посполитой управлял русский царь или один из его сыновей, дабы не допустить набегов турок или австрийцев. Но Иван IV посчитал это для себя делом убыточным и отказался.
Новым правителем там стал князь семиградский Стефан Баторий. Он был образованным, умным и храбрым человеком. Обещал народу, что вернёт все земли, которые Россия когда-то отобрала у Польши и Литвы. И нашёл союзников для предстоявшей войны: шведского и датского королей и крымского хана. Его поддержали папа римский и турецкий султан.
Войско Батория вторглось в Россию. Иван IV, узнав об этом, отстранился от управления армией, поручил его своим воеводам и сделал Лучьяна одним из начальников. Без поддержки царя, видя, как он боится врага, ратники сами потеряли храбрость, начали проигрывать сражения и оставлять города. И так отступали до Пскова.
Там Лучьян вместе с князьями Шуйскими поклялся умереть, но отстоять город. Четыре месяца враги осаждали Псков, но безуспешно. И Баторий вынужден был заключить десятилетнее перемирие с Иваном IV. По его условиям Россия отдавала Речи Посполитой Ливонию, Полоцк и Велиж и получала назад захваченные поляками города Псковской земли.
После этого Лучьян возвратился в Москву. Царевич Иван, узнав от него об условиях перемирия, был возмущён такими условиями:
— Многого требует король, пора бы остепениться!
— Добро и то, что удалось отстоять Псков и не дать Баторию взять другие города, — ответил Лучьян.
— Слишком много уступили вы Баторию, — покачал головой царевич и отправился к отцу.
Но царь сам был в недобром расположении духа. Он узнал о причине недовольства сына и спросил, чего тот хочет.
— Я хочу избавить Россию от того позора, в который ты её вверг! — ответил наследник. — Своих людей убиваешь, а врагов щадишь и уступаешь им! Не потому ли, что боишься более сильных?
— Что ты сказал? — побледнел Иван. Он поднялся с трона, взял посох и подошёл к сыну. — Думаешь, Баторий более сильный соперник?
— Дай мне изгнать его! Всё равно ты не смож… — царевич не договорил; посох отца обрушился на его голову, и он упал, обливаясь кровью.
Иван пришёл в ужас и бросился к нему, стал просить прощения, молил слуг помочь его сыну, но было уже поздно… Царевич три дня пролежал в покоях ни живой ни мёртвый, но лекари не смогли помочь ему, он скончался.
Отец убивался, раскаивался, но сына теперь уже нельзя было вернуть. «Это наказание царю за все злодейства, которые он совершил», — сказал Лесмьян, узнав о смерти царевича. Второй сын государя Фёдор, не готовый перенять престол, погрузился теперь в горестное смятение: каково теперь ему будет без брата, в тени которого он находился всё время?..
Освоение Сибири
Просторы Сибири с древних времён именовали золотым дном, даже когда ещё мало знали о её богатствах.
Новгородцы впервые прибыли туда в XI веке. И наложили дань на полудиких жителей зауралья. Они назвали те земли Югорскими. Позже купцы, посещавшие их, нарекли земли по берегам реки Оби Обдорией, а по берегам Конды — Кондией. Сибирский князь Эдигер стал данником Ивана IV. Но сын киргизского хана Кучум, захватив его столицу Искер, убил князя. Он отказался платить дань царю и начал совершать набеги на русские земли.
Для борьбы с врагом защитники границ наняли казаков. Ранее государь их не очень жаловал за то, что занимались разбоем, но теперь они направили свою удаль на пользу государству. Их атаманы — Ермак Тимофеев, Иван Кольцо, Яков Михайлов, Никита Пан и Матвей Мещеряк — собрали дружину из пятисот сорока воинов, и все во главе с Ермаком прибыли к границам. С их появлением там набеги татар прекратились. Вместе с порученными им немецкими и литовскими пленниками они добрались до Искера и с огромным трудом взяли его. Народы Сибири стали добровольно подчиняться Ермаку. Он отправил в Москву в качестве послов Ивана Кольцо и нескольких казаков, и те известили царя о покорении сибирских земель.
Почти два года Ермак управлял завоёванными территориями. Лучьян приезжал с купцами в Искер, чтобы посмотреть, как там процветает торговля. Во время ярмарок в город прибывало много народа.
«Сегодня гулял по Искеру, — писал Лучьян брату. — Ермак Тимофеевич показывал мне свой двор, пушечный амбар с оружием, погреб для хранения пороха. Мы прошлись по улицам города, оглядели осадные избы, в которых простой народ укрывался во время войны, посетили земскую избу, где находилось выборное управление, побывали на площади с торговыми рядами, лавками, ремесленными мастерскими. Купцы предлагали роскошные кафтаны, но я купил только простой тулуп — скоро ведь зима, а старая шуба износилась… В харчевнях здесь кормят вкусно и недорого. Мы ели щи из кислой капусты и рыбный пирог, пили мёд…»
***
Однажды Ермак узнал, что Кучум, бродящий по степям, не пускает в русские земли бухарских купцов, и отправился встретить их с пятьюдесятью казаками. Но никого не нашёл. Воины разбили на ночь шатры на берегу Иртыша. Они уже уснули, когда внезапно появился Кучум со своими полчищами и напал на них. Многих убили, только несколько казаков смогли спастись. Ермак был ранен и, уплывая по реке, утонул…
Смерть царя
Когда Лучьян сообщил царю о смерти его давнего недруга Андрея Курбского, тот сделался задумчивым и молчаливым. Усопший когда-то был любимцем Ивана IV, одним из лучших его воевод. Но, когда многие из приближённых царя попали в опалу, он, опасаясь такой же участи, сбежал к польскому королю и отправил своему бывшему хозяину послание.
В нём сетовал, что тот отступил от веры и жил не по совести. «Почто, царь, побил ты сильных во Израиле и различными смертями казнил воевод, данных тебе от Бога на врагов твоих?» Припоминал, что государь не гнушался проливать кровь невинных и на порогах церквей. «То ли нам, бедным, воздал, всячески губя нас? Или ты думаешь, что ты бессмертен, царь?» Спрашивал, не боится ли тот предстать перед Судьёй, Богоначальным Иисусом? И обещал, что на Страшном Суде вместе с казнёнными обличит Ивана.
В ответном послании царь заявил, что имеет власть от Бога, верен ему и что Курбский изменил своей вере, перейдя на сторону врагов. Сам же он управляет государством так, как и положено самодержцу. Курбский не может быть его судьёй и обвинять до Божьего суда. Крови невинных государь не проливал, а казнил заслуживших это изменников и чародеев. Бояре же с детства мучили его и обижали. Они оклеветали и убили в церкви родного дядю Ивана. И даже те, кого он считал самыми верными подданными — Алексей Адашев и священник Сильвестр, — никогда не слушали его, были своевольными. А сам Курбский плохо исполнял обязанности воеводы, и если его наказывали, то за дело. Отец Андрея служил удельному князю, а самого его правитель незаслуженно возвысил, приблизив к себе. Иван знал, что он не бессмертный, но напомнил неприятелю своему, что и тот — грешник, занимался гонениями на людей и повинен в смерти епископа Феодосия. И что Бог не послушает Курбского, который не хочет простить царя по-христиански.
***
Иван
