Текст еще в работе
Мистическая сказка
А как всё хорошо начиналось. За окном падал мелкий снег. Под снежным покрывалом быстро исчезал черный асфальт. Мир становился белым, чистым. В город пришел покой.
Голос бабушки раздался неожиданно.
- Внученька, ты меня слышишь?
Старушка умерла десять лет назад.
- Да, бабушка. – Сразу отозвалась Люся.
Люся узнала её голос. Просевший от туберкулеза. Недоедание, холод и страх преобразовались в «стыдливую» болезнь.
- Люся, помнишь историю про купца?
- Подзабыла.
Люся хитрила. Бабушка наведывалась редко. Долго не засиживалась. Торопилась. Словно ей надо было вставать ни свет ни заря. Чем бабушка занималась на том свете, Люся не знала, а та не рассказывала. На вопросы уклончиво отвечала: «Не сейчас».
- Бабушка, что случилось с купцом?
Люся хотела побыть с ней хоть часок. Пусть с мертвой. Люся мало с кем общалась. С работы бежала домой. В дороге не задерживалась. Дом казался идеальным убежищем.
С ужасами детства рассталась навсегда. Когда-то в этой комнате жили потерянные люди. Несколько месяцев назад их закопали.
Люся легко пережила утрату. Вещи покойных унесла на помойку. Мертвецы её не беспокоили. Они не входили в новые сны, не предъявляли претензий.
Люся была обычная. Хорошие парни с ней не заигрывали. А странных ухажеров отвергала сама.
Но была у неё одна особенность. Путала реальность с вымыслом.
В темной комнате старушечий голос стал рассказывать.
До революции жил в Петрограде один купец. Хороший был человек, не злой. И очень богатый. Всё у него было. Владел земельными поместьями и заводом. Станки для завода покупал в Англии. От государства получал заказы. Жил – не тужил и старался купец не отставать от дворян. Мода пошла на доходные дома. Что купец хуже других? Пригласил купец знатного архитектора. Построил тот архитектор доходный дом из кирпича. Самый лучший в городе. Квартиры в доме были дорогие. Хорошо обставленные. «Барские» квартиры. В то время рабочие жили в плохих условиях. В доходных домах для бедняков спали на койке по очереди. Один на смену ушел, другой на кровать упал. Трудовой день: четырнадцать – шестнадцать часов в сутки. Сейчас грех на что-то жаловаться.
Внезапно голос умолк. В комнате воцарилась абсолютная тишина. Потом бабушка спросила:
- Внученька, как тебе живется?
- Хорошо, бабушка.
- Ага. Вижу. – Громко затопав, бабушка прошлась по комнате. Повеяло мертвецким холодом. - Так и осталась в коммуналке. Ничего... Нам не привыкать. Мой отец снимал жилье в убогом доходном доме на Сенной. Последний рубль отдавал за нищенскую комнату.
Материальное положение человека было незавидным. Крайне сложное положение. Денег не хватало даже на хлеб. Что не помешало ему жениться.
- Мы появились. Папаша бил нас. Ещё царя ненавидел. На заводе вступил в какой-то кружок. На митинги ходил. Неожиданно в городе образовалась нехватка хлеба. Голод постучался и в наше окно. Простые люди ждали прекращения войны. А та всё шла. Начался новый 1917 год. Ох и неспокойный случился год. В Петрограде пошли волнения. Потом ещё хуже. Революция обрызгала город кровью. Мы чуть не умерли той зимой. Зимы раньше были снежные, лютые. Люся, в городе лежит снег? Мне отсюда не видно.
- Почему к окну не подойдешь?
- Нельзя видеть свет. Это запрещено. На том свете в моей избе всегда темно. Но я не жалуюсь, жгу лучину, от неё исходит слабый свет.
- Намело, бабушка. Деревья словно в сказке.
- В революцию по что убивали? – Задумчиво спросил голос в комнате.
- Кого, бабушка?
- Всех. У Революции было мало друзей. Быстро друг становился врагом. Новая власть приметила нашего купца да отобрала у него имущество. Выделили ему квартиру в его же доме. Недолго купец пробыл без уплотнения. Скоро в квартиру заселили рабочих. В одну из комнат мы заехали. Радовались, словно отхватили царские палаты. Бедно мы жили. Недоедали. Не знали, что другие живут иначе. Вскоре начались проблемы в доме. Голытьба грязь развела. От богатого доходного дома величия не осталось. А купец не съехал. Почему он не бежал, Люся?
- Я не заю, бабушка.
- Купец любил Родину. Не хотел он жить на чужой земле. А ещё надеялся, что всё будет, как раньше. Умный, а дурак. Как раньше никогда не бывает. Надо было купцу драпать за границу. У купца было много денег. В другой стране он их спрятал.
- Где, бабушка?
- Люся, я по чем знаю. Думаешь, мертвые всё знают? – Голос сделался тише. - Остался купец в Петрограде. Наступили совершенно тяжелые времена. Даже безумные. Большевики укрепляли власть. Расстрелы пошли. Ночью приезжали. Увозили. Больше человека не видели. Тех, кто был из рабочих и за советскую власть, их конечно, не трогали. Пролетариату вообще пообещали светлое будущее. Тут рабочий человек и повеселел. Я в школу пошла. В царской России дети трудились наравне с родителями. Мне повезло, Люся. Судьба пожалела меня.
Снова тишина повисла в комнате. Ветер за окном расшумелся. Задвигал деревьями.
- Бабушка, ты тут?
- Где ж мне быть, Люся? Пока здесь. Мое время не вышло.
Бабушка говорила, что всем дают время на разговоры с родственниками. Не каждый мертвец спешит пользоваться услугой. Чтобы голос звучал чисто, без помех, надо было заплатить. Расплачивались светом. Рассчитавшись за услугу, поговорив с абонентом, сидеть в кромешной темноте, было страшно. В темноте с той стороны окна подкрадывались звери с желтыми глазами. Прикладывали носы к стеклу, и дышали густым белым паром. Иногда рычали. Или плакали кукушечьими слезами. Плач кукушки мало кто выдерживал. Покойник начинал метаться по избе, натыкался на гвозди, повреждал руки и ноги.
Перешедшему через черту и попавшему в особенный мир, предлагали деревянную избу с узенькими небольшими окошками, через которые почти не пробивался свет.
В том мире, пребывая в полной изоляции, мертвые желали видеть свет, и мертвым выдавали лучины, которыми можно было расплатиться за добавочные услуги.
Если не заплатить, из-за плохой связи на линии голос с того света звучал с помехами. То пропадал. То появлялся. Толком не поговорить, не разобрать слов. А напугать, конечно, можно.
Бабушка регулярно платила. Бабушка научилась неподвижно и тихо сидеть в темноте. Чудовища к дому не приближались.
- Люся, слышишь меня?
- Слышу. И что купец? Бабушка, что произошло с ним?
- Забыла? Я вам рассказывала эту историю всякий раз под Рождество.
Бабушка часто повторяла страшную историю зимними ночами. Дети слушали, затаив дыхание. Время тянулось медленно. Ёлка стояла рядом. Горела разноцветными огнями.
- Антошка тогда был маленький. – Вспомнила Люся. - Помню, как он от страха писался.
В старой коммунальной квартире за стеной начали сморкаться. «Апччч». Чих повторился несколько раз. Из-за тонкой перегородки всё было различимо.
Мертвая бабушка научилась слышать звуки живого мира. Не все звуки были по душе покойнице. Покойница была пугливой.
Началась суета. Покойница нервно заходила туда-сюда. В комнате зашатались половицы.
- Люся, кто чихнул?
- Соседка.
- А ты одна?
- Да.
- Замуж не вышла?
- Нет.
- Может и правильно, Люся. В вашем мире волнительная обстановка. В трудные времена мужчины пьют и насилуют. А когда время хорошее? – Покойница вздохнула. - В Революцию хуже всего было. Помню злые глаза матросов. Плечистые революционеры стремились к власти.
- А купец?
- А купец сник. Сгорбился. Рабочие, что в его доме поселились, совсем не уважали старика. Били его. Мой отец больше других колотил старика. Кулак у отца был сильный. Стукнет им по столу и такой звон стоит… Мать он тоже обижал. Не жалел. В обычный зимний день отец написал какому-то «красненькому» докладную. Мол такие дела, классовый враг рядом.
- Зачем он это сделал?
- Затем. Был у отца корыстный мотив. Приглянулась ему соседняя комната. В комнате стояло зеркало. От пола до потолка. Грезил папаша о чужом имуществе. По что нищему купеческое зеркало? Кого он хотел увидеть в зеркале? Разве что самого черта. Много крови было на руках.
- На чьих, бабушка?
- Что за ребенок? Ты не слушаешь разве? – Бабушка закашлялась.
Покойница кашляла, когда нервничала. Симптом возвращался, ежели покойница выходила из избы.
Избу не запрещено было покидать, можно было отправиться хоть в путешествие, но вокруг было так темно и страшно, что любой покойник боялся сделать шаг вперед и быстро заскакивал обратно в свое жилище. Чем был заполнен мир, покойник не знал и не хотел с этим разбираться. Ведь в избе чудесным образом проходили его болезни. Испытания болью заканчивались.
Мир был суров. Обязательно нужно было соблюдать правила. Взаперти сидеть тихо, не орать во всё горло, не рыдать во всю мощь, тогда можно не тужить, а даже обеспечить себе нормальное существование. Раз в день в избе появлялась чистая вода, здоровая пища, лучины. Лучин было мало. Покойники экономили свет.
Платили светом не только за связь с миром живых, но и за прогулки у воды.
К воде доставляли особым способом. «Пассажир» влезал в крытую повозку, устраивался в ней; черный балдахин тут же полностью закрывал повозку и передвижное средство трогалось с места. Лошадей не было.
«Пассажир» не видел брутальных декораций, подчеркивающих драматизм ситуации, а они были. Старый бочки. Ржавые цепи. Рваные рыболовные сети. Странные обглоданные кости животных.
Через какое-то время повозка останавливалась у освещенного оазиса, скрытого в глубине темного мира. Под давлением пассажир выкатывался из повозки и оказывался у чистой воды, которую можно было пить. Выпив воду, покойник полностью перевоплощался в живого, кожа становилась упругой и эластичной, вместо костей появлялись сильные руки и крепкие ноги, которые сразу хотелось проверить на прочность. Например, побежать за уткой, чтобы поймать её. Покойник ценил каждую секунду у воды.
Покойники знали цену всему.
В том мире кто-то охотился за волосами покойников. Если пожертвовать все волосы, обстричь их полностью, сразу поступала оплата. В избе возникал стол и стулья с мягкими подушками. И даже самовар, наполненный редким сортом чая, а рядом к нему шли целые чашки и блюдца.
Редко какой покойник расставался с волосами. Волосы – проводник энергии. Даже у мертвых волосы не теряли свойств. В особый час именно волосы обеспечат встречу с любимыми. Никто не мог отнять у мертвого надежду. Почти каждый покойник мечтал о встрече после смерти.
В настоящее время бабушка ещё была в комнате.
- Из-за моего отца купец повесился. В страхе жить трудно. Каждую ночь купец ждал, что за ним придут. Прислушивался к шагам на лестнице. Не выдержал. Встал на стул напротив зеркала. Надел веревку на шею. Надо же было… Сделал это купец под Старый-новый год. Нашли утром два купца!
- Как это?
- Один купец был в комнате с веревкой на шее. Другой купец застыл в зеркале. Тот, что в зеркале… Показался мне повеселей, чем тот, что находился в комнате. Подмигнул мне.
- Невероятно.
- Люся, я ещё что-то увидела!
- Что же, бабушка.
- Неожиданно в зазеркалье появилась женщина. Словно взялась из ниоткуда. Она была молодая и красивая. В её желтых волосах блестела золотая заколка. Из знатных значит. Женщина встала на цыпочки, чтобы снять купца с веревки. Люся, и тут. Я увидела её стеклянные ноги. Пока я на неё смотрела, затаив дыхание, она купца всё же сняла, потому
