собрались на совещание, чтобы решить вопрос: кто будет править страной дальше? Князь Голицын предложил кандидатуру племянницы Петра Великого, дочери его брата — Анны Иоанновны, курляндской герцогини. Он знал, что в ней нет властолюбия и поэтому верховники смогут занять главенствующее положение. Предложение Голицына приняли, и на следующий день он и князь Долгоруков составили Кондиции — условия, на которых Анне Иоанновне передадут российскую корону. Ей запрещено было вступать в брак и назначать наследника, её обязали содержать Верховный тайный совет в восьми персонах. Она не могла объявлять войну и заключать мир, вводить новые подати, использовать государственные доходы для личных целей и так далее. В Курляндию отправилось посольство в составе князей Долгорукова, Голицына и генерала Леонтьева, чтобы пригласить герцогиню на царство. Анна Иоанновна беспрекословно приняла предложение и подписала Кондиции.
***
В Москве образовалась оппозиция из множества людей, недовольных самоуправством верховников. Это был Сенат, генералитет, дворяне, чиновники, гвардия, духовенство и многие другие. Их возглавил граф Андрей Остерман; среди лидеров оказались также священник Феофан Прокопович, генерал-прокурор Павел Ягужинский, историк Василий Татищев, писатель Антиох Кантемир. Они считали, что самодержавие более справедливо, чем неограниченная власть аристократов, которых заботят лишь собственные интересы. Пока будущая императрица ехала в Москву, Прокопович и Остерман отправляли ей послания, сообщая о настроениях в обществе и давая советы, из которых она поняла, что что Кондиции уже не играют никакой роли и она сможет править сама, считаясь с Верховным советом.
Анна Иоанновна до семнадцати лет жила при дворе Петра Великого, получила кое-какое образование, обучилась немецкому языку, но по-русски писала неумело и неграмотно. Потом её выдали замуж за герцога Курляндского, Фридриха Вильгельма, и она уехала к нему. Но вскоре он умер. По настоянию Петра его племянница осталась в Курляндии.
На её стороне теперь была гвардия. Когда Анна Иоанновна приехала в Москву, верховники под угрозой офицеров отступили. А во время встречи императрицы с кругом сенаторов, генералов, дворян и гвардейцев ей подали петицию со ста шестьюдесятью шестью подписями против Кондиций. Она тут же порвала Кондиции и бросила на пол.
«…Моя кузина высокая и тучная, и лицо у неё скорее мужское, чем женское, — рассказывала в письме Лучьяну его любимая воспитанница Елизавета. — Она грубая, жестокая и глупая. Я стараюсь лишний раз с ней не встречаться — и её крупная фигура, и смуглое некрасивое лицо пугают и отталкивают. Если кто из слуг ей не угодил — может и рукам волю дать. Любит унижать людей, это приносит ей удовольствие.
Следом за ней в Москву прикатил её фаворит Бирон. Они живут как муж с женой, хотя он женат на другой женщине и у него трое сыновей. Анна Иоанновна занимается государственными делами утром всего один час, а всё остальное время ест, спит и развлекается: играет в карты, стреляет по воронам, ездит на охоту, глядит на драки шутов. Без конца устраивает праздники, ужины на несколько сот гостей, маскарады с иллюминацией и фейерверками.
Видел бы ты, сколько иностранцев появилось при дворе — целый поток хлынул! Немцы заняли высокие должности и грабят нашу страну. Но больше всех набивают карманы и брюхо Бирон и его подмастерье Левенгольд…»
Лучьян встревожился. Ещё до этого он узнал, что императрица учинила расправу над Долгоруковыми, Голицыными и другими верховниками. Вся власть теперь была у Бирона, державшего под контролем деятельность Анны Иоанновны. При дворе стало обычным делом взяточничество и казнокрадство, угодничество и заискивание, слежка и доносительство.
Письма Елизаветы и Лучьяна друг к другу передавал Коля — их верный посыльный. Цесаревна рассказывала наставнику о своём скромном существовании, о друзьях — лейб-медике Лестоке, камер-юнкерах Михаиле Воронцове, Петре Шувалове и подруге Шувалова — Мавре Шепелевой, о двух кузинах, воспитание которых оплачивала.
Коля многое поведал своему отцу и Лучьяну о Бироне и его окружении. Тот был очень тщеславным, с переменчивым настроением. Он любил роскошь и удовлетворял свои вкусы, свободно владея государственной казной и выколачивая деньги из народа. Через своих подчинённых Бирон продавал государственные должности и доходные места, занимался ростовщичеством.
***
Внешними делами государства занимался Андрей Иванович Остерман, возглавивший Кабинет из трёх министров, который заменил Верховный тайный совет. На содержание царского двора тратилось денег в три раза больше, чем при Петре I, а на нужды императрицы их уходило в семь раз больше, чем на армию и флот вместе взятые. Члены созданной Тайной канцелярии преследовали недовольных, допрашивали и пытали.
Опасаясь восстаний и переворотов, Анна Иоанновна и Бирон организовали Измайловский пехотный и Конногвардейский полки. Императрица контролировала их деятельность и оказывала им большое внимание.
По инициативе графа Миниха была образована Военная комиссия для поддержания порядка в армии и сохранения петровских нововведений. Она ввела особые штаты для военного и мирного времени, обеспечила пехоту и кавалерию оружием. На южных границах строили укрепительные линии и упрочняли крепости. Русская армия готовилась к предстоявшей войне с Османской империей и Крымским ханством.
При Анне Иоанновне срок службы дворян перед государством сократился с пожизненного до двадцати пяти лет. Теперь они могли владеть землями и крепостными людьми, в отличие от богатых людей других сословий. Помещику-крепостнику позволили самому определять меру наказания крестьянину за побег.
В беседах и размышлениях
Жизнь в поместье Лучьяна шла прежним чередом. Он целые дни трудился не покладая рук, а по вечерам гулял в саду, который в шутку назвал Садом Бесед и Размышлений. Часто к нему приезжал Яков. Они сидели на скамейке или на траве под яблоней, уставшие от работы, и тихо переговаривались о чём-то своём.
Лучьян вспоминал прошедший день, думал о делах завтрашнего, но чаще его мысли уносились в более далёкие времена, когда он был ещё не так стар и болен. «Когда-то я летал в другие звёздные системы, — думал он. — Теперь же у меня нет сил даже съездить в Москву...»
А перед Яковом проносились годы молодости — всё же это было лучшее время, хотя и прошло оно в походах и сражениях. Он участвовал в свершениях Петра Великого и теперь с горечью наблюдал, как без мудрого правителя страна разваливается и гниёт. И желание сына Коли совершить переворот и возвести на престол Елизавету казалось ему справедливым — надеялся, что дочь Петра сможет навести порядок в стране.
...Так друзья коротали вечера — в раздумьях и тихих, неспешных беседах, глядя, как заходит солнце и темнеет небо, появляются месяц и звёзды, слушая, как затихают звуки и природа погружается в дремоту. Лучьян определял по закату, каким будет завтрашний день: если алый — то ветрено, золотистый — к затишью.
Однажды вечером Яков прискакал радостный и сообщил, что у него родилась внучка. Её назвали Лукерьей — созвучно именам Лучьяна и Луки, наставников и покровителей отца. Друзья выпили мёда с пивом за здоровье девочки. Через месяц Лучьян и Софья стали её крёстными родителями.
***
Лукерья росла на глазах Лучьяна — Яков часто привозил внучку с собой к нему, и старик учил девочку ходить и говорить. В детских воспоминаниях перед ней представал его просторный дом и двор, бескрайние поля вокруг, река и ёлочки, берёзки и кустарники на её берегах, а ещё — чистый, прозрачный воздух, тишина, румяные яблоки и парное молоко.
Им было чем заняться, когда Лукерья приезжала на всё лето. Надев лапти, они брали корзину и палку, на которую опирался Лучьян, и шли собирать грибы и ягоды. Лукеша, как называл её старик, срывала полевые цветы и каждый раз приносила домой букет. Иногда они ходили на рыбалку и к ним присоединялся Яков. Накопав в огороде червей, шли на реку закидывать удочки. Проводя часы на берегу в тишине, отдыхали душой, иногда купались.
У Лучьяна и его слуг летом было очень много дел. «Летний день год кормит», — любил повторять он известную пословицу. То сено в стог сложить надо, то огород полить, то траву выполоть. Старик делал всё, что позволяли ему силы. Иногда работал в мастерской — изготавливал или чинил что-нибудь.
***
Огромную радость ему доставляли письма дорогой и любимой Лизаньки. Её жизнь при дворе Анны Иоанновны была под пристальным наблюдением, но их с Лучьяном переписка сохранилась в тайне. Цесаревна и теперь осталась весёлой и приветливой, вела себя просто и естественно: прекрасно ладила с людьми, любила общаться с гвардейскими солдатами, приходила на их свадьбы, крестила их детей. А Коля, влюблённый в неё, мучился, видя, что она не проявляет к нему особого внимания.
— И не даёт сблизиться с ней, и не отпускает меня, — сказал он как-то Лучьяну. — Может, я ей нужен только как посыльный?
— Женщины такие, — ответил тот. — Не поймёшь, что им нужно. А раз она не гонит тебя, так и оставайся возле неё. Ты пока слишком молод, только-только восемнадцать исполнилось, ещё найдёшь себе жену.
— Мне ни одна женщина, кроме Лизаветы, не нужна, — вздохнул юноша. — Нутром, сердцем чувствую, что всю жизнь буду её любить. Ради неё и погибнуть не страшно.
Не так давно на войну проводили его старшего брата Ивана, и теперь он часто думал о смерти — ведь не знаешь, где её заполучить. И на войне опасно, и при дворе — как на пороховой бочке: всем вертит Бирон, который сегодня милостив к тебе, а завтра и повесить может...
***
На каждый Новый год Яков звал Лучьяна к себе. К нему съезжалось всё его семейство, кроме Ивана. Но канун 1736 года был необычно радостным: война с Польшей закончилась, и старший сын приехал к родителям на праздник. Все дружно накрыли стол, поели, выпили, поговорили. А когда на повозке приехал Лучьян, бросились во двор его встречать.
Он был радостным как никогда. Недавно издал свой учебник «История Средних веков» и теперь привёз экземпляр в подарок Якову и семейству, а также сладости для Лукеши. Поприветствовав всех, обняв Ваню, старик в сопровождении хозяев зашёл в дом.
За столом его расспрашивали о том, как проходила работа над учебником. Лучьян создавал его четыре года, основываясь на собственных воспоминаниях, на сочинениях Лесмьяна, друзей и знакомых, на документах тех времён. Он переписывался с европейскими учёными-историками — Жаном Гардуэном, Иоганном Петером Колем, Шарлем Жаном Франсуа Эно и другими, собирал материалы для книги. Яков пролистывал учебник, знакомясь с событиями, о которых слышал только краем уха: Великое переселение народов, Крестовые походы, Столетняя война...
Вечер прошёл в разговорах о прошлом, настоящем и будущем, потом открыли бутылку вина и наполнили бокалы, чтобы проводить старый год и встретить новый.
— Пусть в новом году жизнь простых людей станет лучше, справедливее, — сказал Яков, подняв бокал. — Пусть в стране восстановится порядок.
— Долой проклятую бироновщину! — воскликнул Коля.
— За вас, мои дорогие, — улыбнулся Лучьян,
