Леопольдовны, Елизавета позвала её:
— Сестрица, вставай!
Та удивилась спросонья. Но, увидев гвардейцев в дверях, поняла, в чём дело, и стала молить о пощаде для её семьи. Цесаревна пообещала быть милосердной. Когда очнулся маленький Иван Антонович, она поцеловала его и вздохнула:
— Бедное дитя! Ты вовсе невинно: твои родители виноваты.
Арестованных увезли в крепость, а к Елизавете пришли многие петербургские вельможи. Они тоже боялись наказания, но с ними обошлись мягко: в опале оказалось мало людей, и их отправили в Сибирь.
***
Новая императрица радовалась, чувствуя, что получила сама и даёт людям заслуженную свободу. С её воцарением из России стали уезжать иностранцы, особенно немцы.
Роту Преображенского полка, совершившую переворот, переименовали в лейб-компанию, а Елизавета по просьбе солдат стала её капитаном. Всех рядовых пожаловали в дворяне и наградили их имениями. Доктора Лестока назначили директором Медицинской коллегии с огромным жалованием и подарили ему усыпанный бриллиантами дарственный портрет императрицы. Николай, получивший поместье под Выборгом и крепостных крестьян, не появлялся там до конца следующего года — уехал вслед за правительницей и всем двором в Москву и там присутствовал на её коронации, на бесконечных празднествах и торжествах, балах и маскарадах.
В те дни, когда он отводил душу, умирал от болезни его отец. Яков простудился во время прогулки в начале января и пролежал два месяца в постели. Его бил озноб, всё тело болело, и рвало часто. Лучьян, бывший рядом с ним всё это время, с ужасом видел, как тот превратился в бледного худощавого старика. И, почувствовав приближение смерти, Яков обрадовался: теперь он не будет больше мучиться. Обнялся с Лучьяном, потом — с женой Софьей и так и умер в её объятиях. Она рыдала...
В поместье собрались дочь Варвара, зять и внучка умершего, его сыновья Иван и Фёдор. Послали гонца в Москву за Николаем, но тот не приехал — настолько был увлечён своей новой жизнью. Пока мужчины сколачивали гроб, прогревали землю и копали могилу, женщины готовили тело к погребению. Лукеша расчёсывала седые волосы дедушки.
С Яковом пришло проститься много людей — помещиков, крестьян, солдат и других. Его похоронили рядом с матерью...
Когда Николай, сопровождая императрицу и двор, вернулся в Петербург, братья и сестра не захотели с ним видеться. Он покаялся перед матерью, и она пожалела его. Они вместе сходили на могилку отца. А потом Софья упросила дочь и двух сыновей простить Колю, и вскоре её дети помирились.
***
Государственные дела были в руках помощников и исполнителей императрицы, а сама она занималась только подписанием высочайших указов и дипломатическими вопросами внешней политики. Но здраво понимала российские государственные интересы и умела находить и приближать ко двору способных и знающих людей. Её интересовало не происхождение, не знатность кандидата на ту или иную должность, а его образованность и способности. А когда назначали иностранца, она спрашивала: «Разве нет у нас русского?» И добавляла: «Надо лучше искать способных русских людей, а иноземцев приглашать только в крайнем случае». К каждому решению подходила осторожно, внимательно слушая мнения советников и тщательно их обдумывая. Зная о придворных интригах и вражде, Елизавета Петровна оберегала каждого своего приближённого. А данное обещание — никого не приговаривать к смертной казни — она твёрдо держала всю жизнь.
В новой квартире
В квартире на Невском проспекте шёл ремонт: клали паркет, штукатурили стены, отделывали потолок и так далее. Новое жилище Лучьяна было светлым и просторным: огромная зала и несколько комнат, а полы, стены и потолки — в узорах. Живя в поместье, старик часто сюда заглядывал — беседовал с рабочими, смотрел, как они трудятся, помогал им. К его переезду ремонт закончили.
Он переселился в город, заскучав по своим умершим друзьям и решив сменить обстановку. Его крестьяне остались в поместье, и хозяин, уезжая в начале весны, пообещал им вернуться к лету. С собой взял только глухонемого отрока Гришку — лакея и посыльного. Елизавета Петровна пожаловала ему новых слуг, городских — дворецкого, камердинеров, стряпчих, горничных и других.
В день своего переезда в Петербург Лучьян был на званом вечере у императрицы, и она, оставшаяся для него любимой воспитанницей Лизанькой, за все заслуги присвоила ему титул Почётного жителя Российской империи; он единственный удостоился этого титула и привилегий, с ним связанных. А через несколько дней старику привезли из поместья пенсию и письмо от брата с далёкого Юпитера.
Лесмьян жил на ферме под Грайюнкмом, получал большую пенсию, владел обширными плантациями, где работали тысячи людей, выращивая табак, хлопок, овёс, пшеницу и другие культуры, овощи и фрукты, и всё это продавали. Он стал одним из богатейших людей в Ганакоре, но не довольствовался жизнью: потомки забыли о нём, их поглотил огромный мегаполис, в котором деньги заменили обычные человеческие отношения. Имя Лучьяна там по-прежнему было под запретом...
Прочитав письмо, старик написал ответ брату. Это письмо, датированное 5 апреля 1743 года, Лесмьян хранил у себя до конца жизни…
«Здравствуй, мой дорогой братец!
Прочитал твоё письмо и немного расстроился. Что ты сидишь в своей пещере как бирюк? Уж не знаю, насколько изменилось общество в Ганакоре, но не должно оно ещё сильнее испортиться — где же совесть у людей? Однако напрасно живёшь затворником — надо хотя бы со слугами общаться. Я вот жил и живу со своими крестьянами в дружбе и согласии, и ты не возносись — держись со всеми на равных, по-простому.
У меня в жизни есть всё: и горе, и радость. Год назад скончался Яков: простыл, у него внутри всё воспалилось, и два месяца умирал — то жгло, то легче становилось… Теперь я в город перебрался — Лизанька позвала сюда. Она ведь стала императрицей. Квартиру мне дали — любо глянуть, назвали меня Почётным жителем Российской империи и дали книгу в красной обложке — в ней перечислены все привилегии, которыми могу пользоваться. Только зачем дряхлому старику всё это?
Лизанька так похорошела! Хотя она всегда была красавицей, ты же знаешь. С тех пор, как вступила на престол, идут балы: сначала в Москве, а теперь — здесь. Начал возрождаться театр — ставят французские пьесы, которые наша правительница так любит. Она обожает роскошные платья. Раньше, при Анне Иоанновне, не могла позволить себе лишнего наряда, и даже тех денег, что я присылал, не хватало. А теперь у неё — батюшки! — тысячи платьев в гардеробе.
Она человек верующий, вместе со свитой ходит в церковь, много времени там проводит. Хоть и любит вкусную еду, но постится. Жертвует деньги на строительство богаделен и инвалидных домов, выкупает наших солдат из турецкого плена.
Теперь я бываю у неё часто, она угощает меня тем, что сама состряпала — будь то салат или мясное блюдо, — а готовит Лиза вкусно. Сама то весело щебечет, как птичка, а то вдруг сделается задумчивой. Как-то сказала своему фавориту Алексею Разумовскому, что вся жизнь её — это Божий подарок…
Алексей ей уже почти как муж, а наш Коля — сын Якова — от этого страдает, даже выпивать начал. И ни на кого больше не смотрит — Елизавету ему подавай, и всё. Недавно его в подворотне пьяного нашёл, еле-еле к себе приволок. Душа болит за него — хоть бы уж он с собой ничего не сделал…
Часто меня навещает Лукеша — внучка Якова, хорошенькая светловолосая девчушка. Она при мне росла, на всё лето, бывало, в поместье приезжала. А сейчас живёт с родителями всего через две улицы от моего дома. Зимой у неё с подружками и парнями из деревни были посиделки — игры, забавы, во время которых они приглядываются друг к другу, находят себе пару. За ними всегда присматривают взрослые, и вот в этот раз таким смотрителем оказался я — дело происходило у меня в поместье. Потом спросил у Лукеши в шутку: «Ну что, нашла жениха?» — а она головой качает. Да и рано ей ещё — всего-то тринадцать лет будет. Она просто хотела позабавиться…
О чём бы тебе ещё рассказать, братец?..
Недавно встретил Мишу Ломоносова — работника Академии наук. Помню, когда вышел мой учебник по истории Средних веков, тот заинтересовался им, задал мне много вопросов. Мы так хорошо с ним поговорили, и он просто поразил меня своими знаниями и устремлениями в разных областях; я понял, что парень далеко пойдёт. Миша — сын крестьянина-помора из Архангельской губернии, с детских лет стремился к знаниям и в девятнадцатилетнем возрасте ушёл с обозом в Москву. Учился там в Славяно-греко-латинской академии, потом — в академическом университете в Петербурге, изучал в Германии химию и металлургию, после вернулся на родину и его назначили адъюнктом Академии наук по физическому классу. Я уверен, он много сделает для науки в нашей стране.
Ну, буду потихоньку прощаться. Мой дорогой братишка, мне очень хочется увидеться с тобой, только вот здоровье не позволяет никуда полететь, да и ты тоже жаловался в письме на плохое состояние. Если уж больше не увидимся, то знай, что я тебя очень люблю и каждый день о тебе вспоминаю, молюсь о твоём здравии и благополучии. Желаю долгих-долгих лет жизни и побольше радости.
Твой брат Лучьян».
Он отправил письмо в поместье, а там его подхватили посыльные с Юпитера, доставлявшие пенсию.
***
Лучьян жил в городе, пока не было огородных и полевых работ, а в конце апреля он перебирался в поместье, чтобы поработать на земле, и находился там обычно до конца октября. Но, конечно, и зимой мог наведаться туда, а летом — приехать в город по каким-нибудь делам.
Однажды по Петербургу поползли слухи, что Елизавета обвенчалась с графом Разумовским в Москве. Услышав об этом, Николай испытал сильную досаду и ревность, напился водки и бросился с моста в реку. Хорошо ещё, двое солдат, проходивших мимо, нырнули за ним и вытащили бедолагу. Он нахлебался воды, но его смогли откачать. Этот поступок широко обсуждался в полку, и Николая обвиняли в слабоволии, которое не должно быть присуще солдату, но в конце концов оставили страдальца в покое.
До этого, в 1742 году, Елизавета Петровна вызвала из Голштинии своего племянника, четырнадцатилетнего герцога Карла-Петра-Ульриха. Он был сиротой и получил плохое образование и воспитание. Наставник плохо с ним обращался, ругал и бил, внушал неуважение к России и ко всему русскому. По прибытии туда его объявили наследником российского престола и назвали великим князем Петром Фёдоровичем. К нему приставили опытных педагогов и воспитателя. К гуманитарным наукам у него интереса не было, а вот военные — фортификацию, артиллерийское дело — он полюбил. Всё свободное время отрок играл в оловянных солдатиков, пил вино и немецкое пиво в большом количестве. В семнадцать лет его женили на ангальт-цербстской принцессе Софье Фредерике Августе, которую в России нарекли Екатериной Алексеевной.
В горе и в радости
С тех пор, как Яков умер, в его семействе всё пошло наперекосяк: сыновья запили, перестали друг с другом ладить, и даже увещевания матери тут не помогали.
У Софьи стало болеть сердце. И Лучьян, пытаясь примирить строптивых братьев,
