чокаясь бокалом со всеми. — Здоровья, благополучия, радости!
После полуночи все снова выбежали во двор — зажигать фейерверки.
***
Но в следующем году всё осталось по-прежнему: так же царила бироновщина; Иван вновь отправился на войну, на этот раз — с Турцией.
Масленица, как всегда, была с весёлым шумом и гамом и вкусным запахом блинов. И после Лучьян вспоминал прогулки с Лукешей по городу и всё, что они видели: нарядные тройки со звеневшими колокольчиками, сверкавшие купола церквей, дымившиеся медные самовары, ярмарки, гуляния и чаепития при свете лампадки у образов. Девочка долго каталась на санках с ледяной горы, играла в снежки с ребятишками. Старик принимал у себя гостей и сам ездил к друзьям и знакомым, помня, что эту неделю нужно посвятить доброму общению с ближними и благотворению.
Когда Лукешу привезли к воспитателю на лето, у него гостил известный художник Григорий Мусикийский, который решил создать её портрет. На картине она получилась точь-в-точь как в жизни: светловолосая девчушка с румяными щеками, в синем бархатном платьице, в туфельках, с корзинкой цветов в руке; стоит, приложив пальчик к губам, со смущённым и в то же время заинтересованным видом — немного стеснялась незнакомых людей, в том числе и Григория.
Портрет остался у Лучьяна, он повесил его в своей спальне. Когда Лукеша была далеко, старик между делами смотрел на картину, и ему казалось, что она с ним, и сердце его наполнялось радостью.
***
Поздним июньским вечером 1737 года в Москве случился страшный пожар. От свечи загорелся дом Милославских за Боровицким мостом, а после огонь перекинулся на другие дома. Не только страх и паника москвичей помешали им справиться с пожаром — время было сухое, дул сильный ветер, и пламя легко уничтожило весь центр города, даже Кремль. Большинство людей спаслось, но девяносто четыре человека погибли. После этого пожара Анна Иоанновна со своим двором переселилась в Петербург, повелев восстановить дворцовые и соборные церкви за счёт казны.
Лучьян увиделся с прибывшей в столицу Елизаветой и вернувшимся с войны Иваном. Теперь все были в сборе и уже ни за кого у него душа так сильно не болела.
В конце правления Анны Иоанновны случилось событие, удивившее народ: на Неве построили дом изо льда. Всё началось с того, что одна из шутих императрицы, калмычка Авдотья Буженинова, захотела выйти замуж. Правительница нашла ей жениха — князя Михаила Голицына, который попал в опалу и стал придворным шутом. Анна Иоанновна велела готовиться к свадебному торжеству, и камергер Татищев высказал идею о Ледяном доме. Его решили возвести между зданием Адмиралтейства и Зимним дворцом, архитектор Еропкин сделал проект. За ходом строительства следил кабинет-министр Волынский.
Необычный дом сложили из ледяных блоков, доставленных с Невы. Его длина составляла семнадцать метров, ширина — пять, а высота — шесть. Он был с двух сторон окружён остроконечными пирамидами с круглыми окнами на двухъярусных постаментах, а внутри пирамид повесили бумажные разукрашенные фонари со свечами. Дом и весь комплекс украсили резьбой, декорациями, скульптурами. Он состоял из гостиной, буфета, опочивальни и туалета. И окна были изо льда, и мебель — кровать, диваны, кресла, табурет, столы, шкаф, — и посуда, и другие вещи.
Молодожёнов обвенчали в церкви и отвезли на праздничный обед в клетке, закреплённой на спине настоящего индийского слона. В церемонии, по велению Анны Иоанновны, участвовало сто пятьдесят пар мужчин и женщин разных народностей Российской империи, одетых в свой национальный костюм и со своими музыкальными инструментами. Все ехали на санях, сделанных в виде зверей, птиц и рыб, запряжённых оленями, верблюдами, волами, козлами, собаками, свиньями. Во время застолья каждая пара попробовала своё национальное блюдо, потом станцевала народный танец. После окончания обеда молодых поместили в Ледяной дом, и там они мёрзли всю ночь под караулом. Только наутро их повезли отогреваться.
Младенец на российском престоле
Лучьян знал, что сблизило Якова и Колю с Волынским: они хотели избавиться от бироновщины и засилья немцев при дворе. Волынский пытался стать влиятельнее Бирона и Остермана. В «Генеральном проекте о направлении государственных дел» он предлагал восстановить руководящую роль Сената, убрать иноземцев с государственных должностей и заменить их русскими дворянами, а также улучшить правосудие и образовательную систему.
Понимая, что этот человек может быть опасен для них, Бирон и Остерман организовали дело против него, основываясь на записках из «Генерального проекта...». Его и двух сподвижников арестовали, предали суду и казнили — им отрубили головы. Бирон отыгрался и на детях Волынского: сына отдали в солдаты и отправили служить на Камчатку пожизненно, а двух дочерей постригли в монахини и сослали в Сибирь.
Этот случай усмирил Якова и Колю, на какое-то время они оставили свои замыслы.
***
В октябре 1740 года здоровье Анны Иоанновны сильно ухудшилось — у неё обострилась почечно-каменная болезнь. Страдая от боли, императрица слегла в постель и уже больше не встала.
В завещании она назначила наследником престола своего внучатого племянника, двухмесячного младенца Ивана Антоновича, и объявила Бирона его регентом до семнадцатилетия. «Ничего не бойся», — сказала правительница возлюбленному, когда тот плакал у её постели.
— Все годы своего царствования она грабила страну, — говорил Коля Лучьяну. — Видел бы ты, сколько у неё во дворце сундуков с драгоценными камнями, с мехами и тканями! Да только на тот свет всё это не возьмёшь.
Когда разговор зашёл о наследнике престола, Коля поведал, что Анна Иоанновна не хотела передавать власть потомкам Петра Великого и лишила Елизавету прав на престол. Мать младенца, Анна Леопольдовна, приходилась умершей императрице племянницей, дочерью сестры. А отец, Антон-Ульрих, принц Брауншвейгский, был тихим и неприметным человеком, без каких-либо способностей в государственных и военных делах. Коля вновь стал искать сообщников, чтобы свергнуть Бирона и возвести на престол Елизавету.
— Ты бы уже взял и женился на простой девке, — сказал ему Лучьян. — Оставь в покое Лизу, насильно мил не будешь. Вы все, три брата, холостыми остались, не хотите своей семьи. Ты только себя мучаешь...
— Мне никто, ни одна женщина, кроме Елизаветы, не нужна, — твёрдо ответил Коля. — Это на всю жизнь, неужели ты не понимаешь? Когда любишь одну женщину, то не смотришь на других, а разлюбить я не могу...
***
Через несколько дней после смерти Анны Иоанновны на улицах Петербурга собрались толпы людей, недовольных приходом к власти Бирона, и их волнения передались солдатам столичного гарнизона.
Испугавшись, новый правитель попытался задобрить народ: ввёл справедливый суд, помиловал многих преступников, снизил подушную подать, позволил солдатам надевать зимой шубы в караулах и заменил их шляпы тёплым картузом. Он ограничил роскошь при дворе — запретил носить платья из материала дороже четырёх рублей за аршин.
— Воров и казнокрадов Бирон не помиловал, — сказал Коля отцу однажды. — А ведь, если говорить по справедливости, ему первому надо отсечь голову.
— Будь осторожен, — ответил Яков, зная, что сын подговаривает других солдат устроить бунт и свергнуть временщика.
Бирон притеснял и родителей императора-младенца, ограничив даже их выезды из дворца, а в противном случае грозился отнять у них сына и удалить обоих из России. Анна Леопольдовна обратилась за помощью к графу Миниху, стоявшему во главе русской армии. Тот понял, что, совершив удачный переворот, сможет сам стать первым лицом в империи, и сразу же решил действовать.
В ночь на 9 ноября он вместе с адъютантом Манштейном во главе отряда гвардейцев проник во дворец. Миних вошёл в спальню, где крепко спали Бирон с супругой, и крикнул: «Проснитесь!» Бирон очнулся, увидел его и рассердился: «Что? Что тебе нужно? Как ты смеешь?» Но тут на пороге появились солдаты, и он вскрикнул и полез под кровать. Сыновья Якова — Иван и Коля — вытащили его оттуда, заткнули ему рот платком, выволокли из дворца, посадили в сани и увезли на гауптвахту. Были арестованы также ближайшие родственники временщика и несколько его приближённых.
Бирона предали суду, обвинили в «захвате» регентства, «небрежении» о здоровье покойной государыни, желании избавиться от Романовых и самому завладеть престолом и в притеснении русских. Его приговорили к четвертованию, но по велению Анны Леопольдовны заменили казнь ссылкой в городок Пелым под Тобольском. Там он пробыл чуть больше месяца, после чего был переведён в Ярославль.
***
Бирона свергли, а Остерман остался. Он не дал осуществиться мечтам Миниха — сам встал во главе государства, а его отправил в отставку.
Удивительным было такое положение дел: император России — грудной ребёнок, не понимающий даже, кто он есть, и ни он, ни его родители никак не причастны к государственным делам. Всем управляет Остерман и те же иноземцы из Курляндии и Германии. А народ — от дворянства до низших слоёв общества — недоволен этим...
И доктор Лесток, и первые встречные люди жаловались Елизавете на произвол немцев, говорили, что она должна бороться за престол. Но бедная женщина не знала, что ей делать, как начинать эту борьбу...
Елизавета Петровна
Однажды Елизавета твёрдо поняла: пришло время действовать. Она пригласила верных ей родственников и друзей к себе домой и поведала о своём намерении. Её дом был полон народа; собравшись небольшими компаниями, все переговаривались об одном: страной должна править дочь Петра. Лесток, пришедший чуть загодя, не нашёл Елизаветы в наполненных людьми залах, но, заглянув в одну из комнат, увидел её стоящей на коленях перед образами.
— Господи... если стану императрицей... не будет в государстве смертной казни, — долетели до доктора слова цесаревны.
Это обещание удивило и обрадовало его. Скольких людей погубили при прошлых правителях!
Выйдя из комнаты, она уверенно сказала:
— Идёмте.
Её привезли на санях к казармам Преображенского полка. Николай, ждавший цесаревну у ворот, созвал гвардейцев.
— Узнаёте ли вы меня? — спросила их Елизавета. — Знаете ли, чья я дочь? Меня хотят заточить в монастырь. Могу ли надеяться на вашу защиту?
— Можешь, матушка, мы твоих притеснителей перебьём! — ответили гвардейцы.
— Нет, никаких убийств, и не говорите об этом, — покачала головой она.
Наступило неловкое молчание. Цесаревна подняла крест и сказала:
— Даю слово, что умру за вас, если понадобится. Целуйте и мне крест на этом, но никого не убивайте понапрасну.
— Обещаем и клянёмся верно служить тебе, не щадя живота своего, — обратился к ней Николай от имени всех солдат, — и веления твои по крайнему разумению, силе и возможности исполнять.
И гвардейцы стали целовать крест.
— Самим вам известно, каких я натерпелась нужд и теперь терплю и народ весь терпит от немцев, — добавила Елизавета. — Освободимся от наших мучителей.
После присяги она в сопровождении солдат прибыла в Зимний дворец. Караульные безмолвно пропустили их туда. Лесток выслал отряды для ареста Миниха, Остермана и других влиятельных лиц. Войдя в комнату Анны
