начал собирать их у себя дома и беседовать с ними. Они спорили из-за отцовского наследства — Яков завещал всё состояние жене и младшему больному сыну Феде, а Иван с Николаем были недовольны, что он их так обделил. Лучьян упрекал их в мелочности, говорил, что сам им поможет всем, чем нужно. Но братья продолжали враждовать между собою. На именинах сестры Варвары Иван много выпил, опять поссорился с Николаем, полез драться, и его пришлось связать, чтобы перестал буянить. После этого Софья ещё больше разболелась и через месяц скончалась.
На её похоронах Иван с Николаем не могли смотреть людям в глаза, и Лучьян видел, как им больно, и сам будто чувствовал все их страдания. После этого он больше не упрекал братьев ни в чём и вообще перестал с ними разговаривать. И, когда они приезжали к нему, почти всё время молчал — не мог простить им того, что свели мать в могилу. А на похоронах Феди, внезапно умершего от сердечного приступа, он подумал: «Всё, теперь отцово наследство ваше. Распоряжайтесь им как хотите». Но вслух не сказал — братьям и так было скверно...
Через несколько месяцев после этого Николай узнал, что у Елизаветы Петровны появился новый фаворит — Иван Шувалов, и у него совсем угасла надежда, понял, что никогда уж она его не полюбит. «А за что ей меня любить? — думал он, опустошая очередной бокал в кабаке. — Мало быть верным — надо оставаться порядочным, а мы столько грызлись с братом из-за каких-то безделушек, мать и Фёдора в могилу свели...» И так возненавидел себя, что, придя домой, достал пистолет, зарядил и уже в состоянии какого-то беспамятства выстрелил себе в висок.
***
В елизаветинское время только образованный человек мог продвинуться по лестнице государственной службы и занять достойное положение в обществе, при царском дворе.
Граф Иван Шувалов много сделал для развития просвещения и культуры. По указанию Елизаветы Петровны в 1747 году был принят новый устав и утверждены новые штаты Петербургской Академии наук. Она стала не только научным, но и учебным заведением, с учёными, преподавателями и студентами, а также воспитанниками, которых готовили к поступлению. Лучьяну не раз предлагали занять почётное место в её штате, но он отказывался, хотя и сотрудничал с университетом — писал научные работы. Ему не нравилось, что туда не могут поступить податные люди, впрочем, старик был недоволен и крепостным правом в целом.
К нему нередко обращался Ломоносов — как к человеку с несметным запасом знаний во всех науках. Иногда по вечерам они прогуливались в парке или на набережной, и Михаил Васильевич интересовался жизнью Лучьяна, рассказывал о своей деятельности. Он уже давно стал академиком, профессором химии, и для него построили первую в России химическую научно-исследовательскую лабораторию. Но делал успехи и в других науках: первым начал читать лекции по физике на русском языке, исследовал атмосферное электричество, изобрёл телескоп, открыл существование атмосферы у планеты Венера, выплавлял цветные стёкла и делал из них мозаики, доказал органическое происхождение почвы, торфа, каменного угля, нефти, янтаря и так далее.
***
Отец подыскал для Лукерьи мужа — бравого солдата Родиона Яковлева, и их сосватали. Свадьба прошла весело, и Лучьян радовался, видя, что молодые полюбили друг друга и готовы быть вместе и в горе, и в радости.
Мечислав и печенеги
Однажды Лучьян с Михаилом Васильевичем отправились в библиотеку. Ломоносов работал над «Древней Российской историей от начала Российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого или до 1054 года». Будучи свидетелем некоторых событий тех лет, старик вызвался помочь своему другу и коллеге. Хотя годы правления князя Владимира помнились ему уже очень смутно...
— Я тогда молодой был, только прилетел на Землю, — рассказывал Лучьян, когда они сидели за столом. — Долго странствовал с друзьями, пока мы наконец не добрались до Руси. Эту страну я сразу полюбил, увидев, какие добрые, душевные здесь люди. Поначалу жил в деревне, задумал жениться, но, когда мы с другом ездили в город, на деревенских напали разбойники, многих поубивали, девушек в плен взяли. Мы всю ночь и весь день хоронили погибших. Как я тогда убивался — ведь так любил Федору, а после набега и не знал ведь, куда её увели...
Михаил внимательно поглядел на него, потом опустил голову, стал дальше просматривать книгу.
— Ты что так побледнел? — насторожился Лучьян.
— Да так, кое-что вспомнил... — вздохнул Михаил. — Понимаете, я исследовал множество источников о восточных славянах и Древнерусском государстве и в одном из них, малоизвестном, нашёл предание о печенежском вожде Мечиславе. Вы слышали о таком?
Лучьян покачал головой, а Михаил продолжил:
— Это был предводитель печенегов, один из ярых противников Руси, хотя сам происходил из русских. И имя у него под стать характеру — он решал все дела мечом, а не миром. Его мать, которую звали как раз Федорой, печенеги выменяли у каких-то кочевников, когда она ещё носила малыша в животе. И с ранних лет мальчик жил в суровых условиях — спал под открытым небом, ел сырое мясо, совершал набеги на чужие земли вместе со взрослыми воинами. Наставники внушали ему ненависть к русским, а мать говорила обратное — что русские люди самые лучшие. И, хотя Мечислав не слушал её в этом, он очень любил и уважал свою родительницу. Она дожила до глубокой старости и пережила сына, который погиб в одном из походов.
Лучьян поразился: неужели у него был сын, о котором он не знал? Хотя это и очень старое предание, но всё вполне могло так сложиться: наверное, Федора и вправду забеременела (он ещё тогда догадывался об этом), а потом её с другими девушками взяли в плен и выменяли на кого-нибудь или что-нибудь...
— Миша, прошу тебя, покажи мне это предание, — взмолился старик, чувствуя дрожь во всём теле.
Ломоносов отыскал какую-то книжку, открыл её на нужном месте, и Лучьян жадно впился в строки...
...Когда только начало образовываться Древнерусское государство, печенеги — кочевники заволжских степей и Приаралья — впервые пришли в южнорусские степи. Они двигались на запад, вытесняя венгров, пока те не укрепились в Паннонии. Устав от набегов кочевников, хазары побили и изгнали их в Причерноморские степи.
Печенеги пошли дальше и, продолжая вытеснять венгров, овладели землями до нижнего течения Дуная. С Русью и Херсонесом они жили мирно, а вот хазар не любили. Византийцы, видя в лице кочевников сильных союзников, завоёвывали их расположение богатыми подарками — тканями и золотом.
Соседями печенегов были поляне, древляне, уличи и волыняне, и несколько десятилетий они со славянами жили мирно. Внешне представители этого народа мало чем отличались от темноволосых и смуглых русов, да и понимали друг друга хорошо — многие русские люди знали язык степняков. А когда князь Игорь шёл на Византию, и те, и другие примкнули к его войску. Византийцы откупились, и русские с печенегами честно поделили добычу. Степняки также сопровождали князя Святослава в походе на Хазарию.
Но после всё переменилось. Когда Святослав отправился в поход на Болгарию, с ним пошли только те печенеги, которые жили по правому берегу Днепра. А левобережные годом позже приблизились к Киеву и осадили его (возможно, подговорённые к этому византийцами) — это стало началом их вражды с русскими. Но первое столкновение окончилось без кровопролития: воевода Претич быстро прибыл в город и заключил с печенегами мир. Однако те ополчились именно на Святослава, а не на весь его народ. Когда после неудачного похода на Византию войско князя плыло по Днепру в Киев, степняки перехватили его у порогов, перебили всех, а из черепа Святослава их вождь Куря сделал чашу, из которой пил на пирах.
После этого долго не было конфликтов печенегов с русскими. В то время родился и вырос будущий вождь Мечислав — очень смышлёный и физически сильный мальчик. Его растили и воспитывали наравне с детьми степняков, ничем не обделяя, но в то же время он жил в суровых условиях, обучаясь военному делу и трудясь. Федора стала наложницей одного из приближённых Кури, и мальчик, по некоторым сведениям, много общался с вождём и от него перенял враждебное отношение к русским.
Через год после Крещения Руси князь Владимир построил по берегам южных рек заградительные сооружения против печенегов и устроил поход на юг, захватил и разграбил Херсонес. И степняки возненавидели киевского князя и его союзников, да к тому же Византия стала натравливать их на Русь.
Первый поход, в котором участвовал Мечислав, печенеги предприняли с целью утверждения мира. Придя с войском на реку Трубеж, мальчик с волнением ждал первого в жизни сражения, но оно не состоялось — степняки предложили прибывшему Владимиру заменить сражение поединком богатырей и в случае победы русского борца обязались оставить Киев на три года. И Владимир нашёл могучего витязя, который победил печенежского силача. После этого кочевники, как и обещали, три года не появлялись на Руси.
Но, когда пришло время для заключения нового мирного договора и их войско встретилось под недавно построенным городом Василевым с дружиной Владимира, тот почему-то не захотел мира и вступил в сражение с печенегами. Мечислав отличился в этой битве необыкновенной отвагой — призывая других к атаке, четырнадцатилетний отрок смело бросался на сильных и опытных русских воинов и дрался с ними. Их разбили и обратили в бегство; князь чудом остался жив, спрятавшись под мостом.
Отвага и выносливость Мечислава впечатлили его наставников, и через год он сам повёл печенегов на Русь. Они осадили новый город Белгород. Владимир тем временем собирал ратников на борьбу с ними в северных княжествах. Белгородцы мужественно вытерпели все невзгоды и голод и даже проявили смекалку, показав печенежским послам, что сама земля даёт им не только воду, но и кисель с мёдом. Те поняли, что не смогут взять этот город, и ушли, а русские люди потом смеялись, что они «бежали от киселя».
Страшным и более сильным врагом для Мечислава стал русский богатырь Александр Попович, с которым он столкнулся в следующем походе — на Киев. Осада города закончилась неудачно — войско под предводительством Поповича разбило печенегов, и сам Мечислав едва унёс ноги с поля боя, чувствуя своё бессилие перед врагом. Год спустя уже русские пошли на степняков и снова разбили их.
Через три года после поражения Мечислав с войском вновь двинулся на Белгород, но, заслышав имя Поповича, решил даже не связываться с ним и вернулся в степи.
Долгое время он не ходил в походы, а занимался ремёслами — кузнечным, гончарным, плотницким и другими. Женился на дочери знатного печенега, в браке родились два сына — продолжатели его военных дел. А позже, овдовев, прижил от наложницы третьего сына — знаменитого сказителя Бояна, появившегося на свет уже после смерти отца. По одним сведениям, тот погиб в битве под Любечем на берегу Днепра — был втянут в войну между сыновьями умершего к тому времени Владимира; по другим — убит ещё раньше вражеским лазутчиком.
А сыновья Мечислава участвовали в дальнейшей усобице между князьями Ярославом и Святополком на стороне последнего, в битве у
