полумёртвый, в крови...
Изгнание
Очнувшись, Семён увидел, что лежит в какой-то маленькой, тёмной, прохладной комнатке, на матрасе, с перевязанной головой и плечом, а рядом стоит кувшин с водой. Потом обратил внимание, что кто-то переодел его в простую крестьянскую рубаху и портки. Он попробовал приподняться, но не смог — очень ослаб.
Вот что-то скрипнуло, в комнатку прорвался луч света. Только теперь Семён понял, что находится в погребе — видно, его здесь спрятали от французов. К нему спустилась по лестнице совсем молоденькая девушка, лет шестнадцати, не больше. Она была очень хороша собою: светлые волосы и такое же светлое личико с большими зелёными глазами, и взгляд — по-детски наивный.
— Очнулся... Потерпи немного... — прошептала красавица, заново перевязывая его.
Он смотрел на неё мутным взглядом.
— Тебе надо покушать, — сказала она, подавая принесённую с собой миску. — Ты много крови потерял, почти два дня был без сознания...
— Не могу... Сил нет, — признался Семён и опустил голову.
Девушка приподняла его и стала кормить с ложки похлёбкой. Он был совсем бледным, дышал тяжело.
— Кто ты, как тебя зовут?
— Люба, Любушка я. Ложись теперь, тебе надо ещё отдохнуть, поспать...
— Спасибо, Любушка... Спасибо...
Он прилёг и задремал, а Люба получше укрыла его лоскутным одеялом и оставила отдыхать.
***
На следующее утро Семён проснулся уже в хорошем самочувствии, сил у него прибавилось, и поначалу он лежал, вспоминал недавние события и думал, что же делать дальше, а потом решил лезть наверх. Но тут Люба появилась сама — проворно слезла к нему вниз.
— Я ещё раз перевяжу тебя, — сказала она, держа в руках куски белой материи.
— Что же вы, простыни... мне на бинты? — прошептал он.
— Тссс... Лежи спокойно, — велела Любушка, ловко перевязывая его.
Она теперь казалась ему особенно красивой, всё было в ней прекрасно — и светлые волосы, и большие глаза, и шея, и белые натруженные руки...
— Как я сюда попал? — спросил он.
— Мои братья-мальчишки тебя принесли. Они наблюдали битву из-за рощи. Сколько людей погибло! Целая гора тел лежала. После боя ребята подошли поближе, заметили, что ты шевелишься, и забрали тебя...
— Вы мои спасители... — ответил он, с благодарностью глядя в её зелёные глаза. — А где ваши родители?
— Матушка в поле, урожай убирает, подальше от французов, их ведь много прибыло, и всё тут рядом околачиваются... — вздохнула Люба. — А батюшка ушёл в ополчение.
— А наши солдаты где? Неужели всех перебили?
— Ушли они, ушли назад... А французы на Москву идут. Может, уже и добрались...
До прихода матери Любы молодые люди успели много рассказать друг другу о себе. Семён расспросил её о семье — оказалось, что всего их шестеро детей, Люба — самая старшая. Потом она узнала о его жизни, о бедах, от которых он никак не мог оправиться.
Оба вылезли из погреба, и, когда все пришли с поля, Семён познакомился с хозяйкой Василисой Матвеевной, её сыновьями и младшей дочерью, поблагодарил мальчиков за спасение. За ужином мать заметила, как Люба и молодой человек поглядывают друг на друга, и всё поняла.
А на другой день, окрепнув совершенно, Семён собрался в путь — к партизанам, а затем — снова в армию. Любушка с матерью дали ему с собой еды. Прощаясь с девушкой, он сказал:
— Если останусь жив — отыщу тебя и женюсь. Хочешь ли ты, чтобы я вернулся?
— Возвращайся, — ответила она, — и поскорее.
Они обнялись. Потом Семён взял пожитки и глухими тропами стал пробираться к Звенигороду.
***
На совете генералов, состоявшемся 1 сентября в деревне Фили, Кутузов, теперь уже генерал-фельдмаршал, выслушав всех присутствовавших, принял решение оставить Москву без боя и временно отступить, чтобы сохранить и пополнить армию. «С потерею Москвы не потеряна ещё Россия», — сказал он. Было велено уничтожить в городе склады боеприпасов и провианта.
Всё правительство, кроме Сената, перенесли в Казань, и туда же переехали учебные заведения и перевезли казённые вещи. Руководил этим генерал-губернатор Москвы граф Ростопчин. С начала войны он выпускал объявления для народа на простом языке, призывая отстаивать Отечество.
Во многих московских домах делали перевязочные материалы. Когда привезли первых раненых, горожане позаботились о них. Вскоре многие семьи стали уезжать; обозы заполонили дороги.
2 сентября на рассвете русские войска вошли в Дорогомиловскую заставу, миновали город и вышли у Коломенской. Жители, уходя из Москвы, стали поджигать свои дома, чтобы врагу не досталось ничего. Пожар разгорелся сильный. Люди, глядя на зарево, крестились и говорили: «Горит родная мать наша, как свеча перед Богом».
В обед к Дорогомиловской заставе подъехали французы. Наполеон долго ждал депутатов с ключами от города, но так и не дождался. Наконец ему сообщили, что все высокопоставленные лица, всё дворянство и народ покинули Москву. Казалось бы, он взял город, но ничего хорошего его здесь не ждало... Пламя охватило всё — церкви, дворцы, дома жителей, сады, мосты и суда на реках; ветер разбрасывал по улицам горящие головни. Наполеон, стоя на балконе Кремлёвского дворца, с тревогой и тоской глядя на пожар, воскликнул: «Москвы нет более. Я лишился награды, обещанной войскам!.. Русские сами зажигают!.. Какая чрезвычайная решимость! Что за люди! Это скифы...» Вскоре он покинул Кремль, к которому тоже подобрался огонь, и отсиживался в загородном Петровском дворце до 9 сентября, пока пожар окончательно не утих.
Французские солдаты, которым император позволил грабить город, тем временем уносили имущество из храмов, дворцов и богатых домов, отбирали у жителей последнее, мучили измождённых людей. Из дома Василия Петровича забрали все ценные вещи, картины, которые он так долго собирал. Квартира Лучьяна, его библиотека с раритетами стали для врага одним из лакомых кусков; двое верных слуг старика, вооружившись, попытались оказать сопротивление французам и были убиты.
***
Наполеон долго не знал, где находится русская армия. До 20 сентября русские отступали, наконец остановились у села Тарутина, в восьмидесяти верстах к юго-западу от Москвы.
Там они построили лагерь из шалашей и землянок — между рекой Нарой, оврагом и лесом. Приходили из окрестных селений крестьяне, просили дать ружья с патронами для защиты от неприятеля, прибегали мальчишки за пистолетами. Лагерь быстро заполнялся солдатами. В числе других туда прибыл и Семён, знавший от партизан о передвижении русской армии. Кутузов заботился о её пополнении, обучении личного состава и обеспечении всем необходимым. За месяц с небольшим она увеличилась более чем вдвое.
Одновременно генерал-фельдмаршал разворачивал партизанскую войну в тылу врага, поставляя оружие крестьянам и создавая специальные летучие отряды для разведки и нападений на противника. 24 августа Денис Давыдов учредил первый партизанский отряд, и вслед за ним появились другие: казачьи, кавалерийские, мелкие, сборные, пешие и конные, мужицкие, помещичьи и прочие. Но переходить в открытое наступление Кутузов не торопился, зная о бедствиях французов в Москве.
Там наступил страшный голод: большую часть припасов уничтожил пожар, а остальное утопили в реке жители. Отряды французов выдвигались в окрестные селения за продовольствием, и по дороге на них нападали партизаны, так что захватчики с трудом могли отъехать даже на пять вёрст от города. Они вынуждены были есть павших лошадей, кошек и ворон. Наполеон отправлял к Александру I послов с предложением мира, но ответа так и не получил.
6 октября состоялось сражение при Тарутине, где русские разбили французов. А на другой день Наполеон с войсками отбыл из Москвы, приказав маршалу Мортье взорвать Кремль и поджечь правительственные здания и казармы, и некоторые из них выгорели. Начавшийся дождь помешал французам исполнить всё задуманное, но жители и без того сильно пострадали.
Узнав об уходе врагов из Москвы, Кутузов обратился к образу Христа Спасителя: «Боже, Создатель мой... Наконец Ты внял молитве нашей... С сей минуты Россия спасена...»
На обратном пути захватчиков били русские партизаны и войска. Все — и солдаты, и крестьяне, и старики, и молодые люди, и даже женщины с детьми — стремились поскорее изгнать их всеми способами. 12 октября произошло долгое и кровопролитное сражение у Малоярославца Калужской губернии, в котором неприятель был разгромлен.
19 октября утром лицеисты заметили: профессора чем-то радостно взволнованы. И вот ребят пригласили в Большой зал.
— Друзья мои, сегодня, в первую годовщину нашего Лицея, получено долгожданное известие, — радостно объявил директор. — Наполеон покинул Москву!
Мальчики, счастливые, заулыбались, некоторые прижались к Лучьяну, которого очень полюбили, и директор тоже обнял стоявших рядом.
***
Замёрзшие, голодные, французы уже не шли, а бежали из России. Партизаны, появляясь часто и внезапно, крушили остатки их армии.
Наполеон отступал через Вязьму, Дорогобуж, Смоленск и Красный, а Кутузов шёл через Медынь, Быков, Ельню и Красный — южной, более короткой дорогой. Несколько сражений близ Вязьмы и у Красного окончательно решили исход дела в пользу русских. Они взяли огромное количество пленных. Врага били партизаны, казаки, лёгкая кавалерия, крестьяне. До Смоленска добралась лишь половина вышедших из Москвы французов.
Овладев Полоцком и победив в битве при Чашниках, русские приблизились к реке Березине, почти догнав Наполеона. Тот так спешил, боясь оказаться в плену, что покинул свою армию и уехал в Париж. А русские 28 ноября легко взяли Вильну, захватили трофейное оружие, съестные припасы и военные вещи. Французы три дня спустя перешли пограничную реку Неман и покинули Россию.
11 декабря Александр I прибыл в Вильну и там встретился с Кутузовым, который приготовил рапорт о спасении Отечества. Император наградил фельдмаршала званием князя Смоленского и орденом Святого Георгия I степени. А на другой день правитель поблагодарил свою армию в лице генералов, с которыми увиделся. «Вы спасли не одну Россию, вы спасли Европу», — сказал он. Состоялся бал, на котором перед государем повергли трофейные французские знамёна. Наградив командиров, он учредил для участников войны серебряную медаль «В память Отечественной войны 1812 года» с изображением Всевидящего Ока и даты «1812 годъ» на лицевой стороне и надписи «Не намъ — не намъ — а имени Твоему», взятой из Псалтири, на обратной стороне.
Её получил и Семён. Измученный битвами и уставший, он был всё же счастлив, вспоминая о Любушке, которую ему не терпелось вновь увидеть… В Вильне находился и его дядя Рома, и брат по матери Марк. Позже стало известно, что один брат покойной Маши погиб в плену у французов, а другой вернулся с войны живым.
21 декабря Кутузов обратился к армии с приказом перейти границу и победить неприятеля на его земле, не прибегая к мести за содеянное зло и бесчинства и хорошо обращаясь с мирным населением. А через четыре дня Александр I издал Манифест «О принесении Господу Богу благодарения за освобождение России от нашествия неприятельского».
Заграничный поход
В конце декабря Лучьян, отпросившись у Малиновского и спросив согласия профессоров, преподавателей и лицеистов, уехал в Москву. Он прибыл в
