матери.
Шли дни, Аннушка обижалась на Николая, избегала с ним встречи. Он даже пожаловался Наталье Алексеевне, когда она немного отошла от родов.
— Да любит вас наша Нюрка, Николай Петрович, — улыбаясь, сказала Наталья Алексеевна, — я вижу.
— А что же она тогда?
— Ну, надо же вас помучить, Коленька.
— Зачем? Я хочу руки её просить у Григория Ивановича. И не такой я и бедный, у меня жалование семьсот рублей в год.
— Ну какие это деньги, Коленька? Бедность — не порок, не расстраивайтесь. Мой Гриша тоже нищим был, когда на мне женился. А потом на моём приданном поднялся, сейчас вон какими капиталами ворочает. Но вы же не купец, Николай Петрович. Ну, ничего, я замолвлю за вас словечко. На охоту наши собираются. Сходите с ними, подружитесь с нашим купечеством.
В доме Шелиховых суета: проверяют ружья, боеприпасы и прочее снаряжение. Дочери Григория Ивановича лезли с вопросами, всё им было интересно, как будто в первый раз.
— Девочки, — прикрикнула на них Наталья Алексеевна, — мужчины собираются на охоту, не мешайте им. Можно подумать, что на медведя собираются, а не на уток.
Решили переночевать в охотничьей избушке на озере, а утром пострелять уток. Без вина, конечно, не обошлось. Резанов чужой в этой компании, хотя слухи ходили, что скоро он станет зятем Шелихова, но всё равно над ним шутили, особенно Мишка Булдаков.
— Ты стрелять-то хоть умеешь, царедворец? — зубоскалил Мишка.
— Я бывший офицер лейб-гвардии Измайловского полка, — гордо ответил Николай Петрович.
— С двух шагов в корову не промахнёшься?
— Постараюсь, — буркнул Резанов.
Всё-таки было обидно за насмешки, подружишься тут, как же.
Утром на охоте всё забылось: утки летали, по ним стреляли, хвастались удачными выстрелами, собаки приносили добычу.
Справа от Резанова, там, где стоял Булдаков затрещали ветки. Николай Петрович повернулся на шум, Михаил сделал выстрел, следил, куда упала утка, послал собаку, ничего вокруг не замечал, а на него сзади нёсся огромный лось. У лосей — гон, они мало чего соображают и кидаются в ярости буквально на всё.
— Мишка! — заорал Резанов диким голосом.
Булдаков оглянулся, лось был уже близко. Резанов выстрелил, целясь поверх рогов, лось подпрыгнул перед Михаилом, развернулся и ломанулся назад.
Резанов подбежал к Булдакову.
— Жив?
— Я же говорил, паря, что ты в корову с двух шагов не попадёшь, — Михаил пытался шутить, но губы его предательски дрожали.
— И слава богу, а то что бы он с тобой сделал.
Михаил улыбнулся.
— Спасибо, друг.
Они обнялись.
С охоты Резанов вернулся героем. У Аннушки глаза сияли любовью. Она отозвала Николая в сторону.
— Не побоишься у тятеньки моей руки попросить?
— Нет. Пойдём прям сейчас.
Они, держась за руки, пошли искать Шелихова, нашли и Николай Петрович при всех опустился на одно колено.
— Григорий Иванович, прошу руки вашей дочери Анны Григорьевны. Не откажите.
Шелихов посмотрел на дочь с любовью.
— Тятенька, я согласна.
— Ну как такому откажешь? Мать, неси икону, благословлять детей наших будем.
В Иркутске 24 января 1795 года в Воскресенской церкви в притворе «Трёх Святителей», единственном отапливаемом помещении, творилось венчание.
— Венчается раб божий Николай, рабе божией Анне, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь.
Венчает голову невесты, говоря:
— Венчается раба Божия Анна, рабу Божию Николаю, во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь.
Батюшка, заметив счастливые глаза жениха и невесты, пряча улыбку в бороде, трижды благословил молодожёнов и произнёс трижды:
— Господи Боже наш, славою и честью увенчай их!
19.04.2026 г.
Паруса «Юноны»
В марте 1806 года шхуна «Юнона» совершала манёвры в бухте Сан-Франциско. На вантах появились сигнальные флажки с просьбой пришвартоваться. Разрешение было получено, шхуна бросила якорь, и шлюпка с неё направилась к пристани.
В шлюпке капитан шхуны Николай Александрович Хвостов и действительный камергер императорского двора, хозяин всего и вся на Аляске Николай Петрович Резанов. Камергер он не так давно, с июля 1803 года. Царь Александр I присвоил ему титул за месяц перед отправкой его в первую русскую кругосветную экспедицию на шлюпах «Надежда» и «Нева» под командованием Ивана Фёдоровича Крузенштерна и наградил орденом Святой Анны 1-й степени.
Царь назначил Резанова первым российским послом в Японию для налаживания торговых связей, а заодно и главой кругосветной экспедиции наравне с Крузенштерном.
Получилось — два медведя в одной берлоге. Не ладили между собой Резанов и Крузенштерн, а жить им приходилось в одной каюте.
Резанов шутил над Крузенштерном: откуда у человека с немецкой фамилией такая рязанская физиономия? Крузенштерн обижался, хватался за кортик, молод, горяч, а мог и убить. Может быть, Александр нарочно послал его в кругосветное путешествие с тайной целью, что его, камергера, убьют и скинут в море? Поэтому и наделил их с Крузенштерном одинаковыми полномочиями? Чтобы не болтал про батюшку Александра, императора Павла? А что он такого знает? То же, что и все. Да, он сказал: «Абсолютное самодержавие в России ограниченно шарфиком и табакеркой». Это — шутка, где его чувство юмора? Обиделся Александр за деда и отца! Надо же! А ему не обидно?
С посольством в Японию не получилось, японцы с Россией торговать отказались, и русский посол им был не нужен. Зря только проторчали в Нагасаки полгода. Японцы русские подарки с презрением вернули. Оскорбили русское посольство. О чём было незамедлительно доложено царю. Ответ ждали в Петропавловске-на-Камчатке.
Молодой царь ответил. В Петропавловск прислал Крузенштерну орден Святой Анны 2-й степени за заслуги перед Отечеством, а Резанову золотую табакерку. Намекнул на отца? Или ему доложили, что его, Резанова, золотая табакерка была похищена кем-то из непотребных девок в Бразилии? Наверное, воровка — это та мулаточка … Как её звали? Да какая разница, как её звали, когда он жену забыть не может, единственную любовь всей его жизни.
Анна, Анна … До сих пор, несмотря на прошедшие три с половиной года с её кончины, ком к горлу подступает при воспоминании о ней. Любит он её, до сих пор любит, даже мёртвую. Новое село около своей усадьбы под Петербургом он назвал Анненское.
И ещё получил от царя предписание, там же, в Петропавловске, покинуть экспедицию и немедленно направиться в Ново-Архангельск с инспекцией русских поселений на Аляске, тем более, что он, Резанов, является главой и учредителем Российско-Американской компании.
В русских поселениях на Аляске ужас, что творилось. Столицу Аляски с острова Кадьяк перенесли южнее, на остров Ситка. Это земля племени тлинкитов, индейцев, отличающихся особой воинственностью. И началось. Который год идёт война с тлинкитами. Если с алеутами и чугачами (эскимосами) русские поладили, то с индейцами мира никак не получалось. Тлинкиты нападали на русские поселения, убивали русских охотников, не давая развиваться промыслу морских бобров. Российско-Американская компания своими силами не справлялась. Чтобы освоить земли Аляски, требовалась помощь государства.
И ещё голод. Из Охотска и Петропавловска суда с продовольствием приходили не регулярно, да и не растёт там хлеб. Добывать пропитание охотой и рыбной ловлей мешали тлинкиты.
Выручали американские и английские корабельщики. Резанов приобрёл у капитана Джона Вульфа шхуну «Juno» вместе со съестными припасами в её трюмах. Это, конечно, облегчило участь русских в Ново-Архангельске, но, понятно, что ненадолго.
Шхуну перекрестили в «Юнону».
И Резанов с отчаянья решил сходить на ней до испанских владений в Новом Свете, до Сан-Франциско. А ещё заложил восьмипушечный тендер. Недостаток в парусных судах лучше всего восполнять на своих верфях.
С неопытной командой от Ново-Архангельска до Сан-Франциско шли месяц. И вот — дошли.
Из всего экипажа испанский язык знал только Резанов. Офицеры: лейтенант Хвостов и лейтенант Давыдов знали французский, но знали ли его испанцы? Оказалось, что не знали. В этой дыре на краю света, на краю испанских владений в Новом Свете он был им не нужен.
Встречали русских лично губернатор Верхней Калифорнии Хосе де Арильяго и комендант крепости Сан-Франциско Хосе Дарио де Аргуэльо в жёлтых мундирах испанской армии, за ними десяток солдат в таких же мундирах.
Русские офицеры козырнули, им ответили, Резанов небрежно раскланялся.
— Разрешите представиться: посол государя Александра Первого, действительный камергер императорского двора Резанов Николай Петрович.
А дипломатическое звание посла с него никто не снимал. Да, в Японию, но посол, а посол, он и в Америке посол. Резанов кратко сообщил цель визита, договорились встретиться на обеде во дворце губернатора Верхней Калифорнии дона де Арильяго.
Русские вернулись на корабль. Весна в Верхней Калифорнии, тепло, а на Ситхе сейчас, наверное, холод, ледяной ветер, дождь. И полуголодные люди.
Не так много развлечений в богом
