Тёща, Наталия Алексеевна, уговаривала Резанова остаться в Иркутске хотя бы на месяц, окрепнуть, набраться сил.
— Сколько же можно по свету болтаться без сна и покоя? Отдохнуть надо, Коленька.
— Нет, матушка, не могу, поеду, время не терпит, царю доклад везу, обустраивать надо Аляску. Это и компании нашей выгодно. И по детишкам соскучился. Оленька меня совсем не помнит, да и Петенька, наверное, забыл. К ним тороплюсь больше, чем к царю.
Не доезжая Красноярска, Резанов окончательно свалился в жару и бреду, да так крепко, что местный священник решил его причастить и исповедовать в какой-то избушке на окраине города.
Николай Петрович проваливался в душную, жаркую яму, и вдруг свет, поляна в цветах, и его Аннушка идёт ему навстречу. Где-то там в выси до сознания доходили слова: «Царство небесное новопреставленному рабу божьему Николаю». Ему было всё равно, они с Аннушкой, держась за руки, счастливые, шли по цветущему лугу.
В Ново-Архангельске Александр Баранов разговаривал с капитаном «Эклипса» Питером О’Кейном.
— Капитан, вы же будете в Сан-Франциско?
— Да, сэр.
— Будьте так любезны, передайте письмо для коменданта крепости Хосе Дарио де Аргуэльо. Камергер Рязанов имел счастье обручиться с его дочерью, но, к несчастью, умер в прошлом 1807 году 1 марта в Красноярске. В письме я сообщаю, что она свободна.
— Это убьёт сеньориту де Аргуэльо, — нахмурился О’Кейн. — Вы не знаете испанцев, сэр. По их обычаям, девушка должна или выйти замуж за того, с кем обручена, или уйти в монастырь.
— Не драматизируйте, капитан. Вдовы выходят повторно замуж, а тут девица.
— Такой обычай в Испании, сэр. Письмо я передам.
Луис-Антонио де Аргуэльо нашёл сестру на её любимом мысе. Кончита сидела на камне и мечтательно смотрела в даль океана, на север, хотя и знала, что корабли из Кадиса приходят с юга, но она надеялась увидеть паруса «Юноны».
— Кончита, — позвал Луис.
Девушка оглянулась.
— Отцу пришло письмо из Ново-Архангельска от сеньора Баранова.
Кончита испуганно взглянула на брата, плохие предчувствия заползли в её душу.
— Я зачитаю тебе не всё письмо, а только то, что касается тебя.
Луис достал письмо и стал читать:
«Извещен я, что в бытность в Санкт-Франциской крепости вступил он с Вашим Высокоблагородием в обязанность родства, сговоря прекрасную дочь Вашу Консепцию в законную невесту, обнадёжа возвратиться чрез 2 года к Вам, между же тем при отъезде просил меня при случающихся оказиях вояржирующих при здешних берегах иностранцев писать к Вашему Высокоблагородию и извещать об нем со изъявлением уверения, что выполнит он данное слово, в особливую честь себе поставляя, всемерно тщится будет, о чем и из Охотска в предписаниях своих подтвердить еще изволил, что непременно чрез Кадикский порт Вашего отечества в ныне текущем, 808-м году к Вам отправится. Но вышнему провидению не угодно было исполнить горячее его к родству Вашему желания, постиг преждевременно общей всем смертным предел, а потому разрешится должна обязанность и судьба Вашей прекрасной дочери свободою, о чем за долг себе вменил известить Ваше Высокоблагородие при случившейся теперь оказии».
Луис оторвался от чтения и посмотрел на сестру. У Кончиты глаза округлились от ужаса и наполнились слезами. По обычаю, невесту, потерявшую жениха, замуж никто не возьмёт. Кончита разрыдалась горько: крушение всех надежд и самой жизни.
25.04.2026 г.
