Моё преследование одной гипотезы, вылившееся в преследование и не пойми кого, а в частности блондинки под прикрытием
На следующий день от того предыдущего дня, когда я столько раз порывался набрать номер Маши, грозно и немедленно желая выяснить у неё факты и доказательства её недобросовестного отношения в сторону наших дружеских, как я всё время нашего с ней знакомства думал, строящихся на доверии, как я наивный дурачок тоже думал отношений, всё же в самый последний момент я останавливал себя весьма резонным аргументом: «По телефону легче соврать и ещё раз тебя обмануть. К тому же ты хочешь видеть, как она будет в лице меняться и выкручиваться под давлением твоей железной логики собственной правоты», и уже с трудом справляясь с собой и ожиданием времени с ней встречи, решаю это время заместить своей хоть какой-то занятостью.
И она у меня, как ни странно слышать в это наше время, полной и частичной занятости и работы над своими и чужими ошибками на удалёнке, есть. И эта моя занятость, что уже не так удивительно слышать, касается всё той же Маши, столько противоречий и загадок в мою жизнь принесшей.
И прямо сейчас я решаю проверить одну свою гипотезу на её личный счёт, связанную с удивительным совпадением, с которым я столкнулся после посещения книжного магазина, с открытием там для себя «портала» с помощью книги Сервантеса, за занятостью кем была вскоре мной замечена и Маша.
– Не верю я в совпадения. – Мотивировав себя этой мыслью, выдвинулся я в тот самый книжный магазин, где мной было встречено не совсем объяснимое с разумной точки зрения событие.
И вот я оказываюсь внутри этого книжного магазина, и …не сразу иду по направлению того самого книжного стеллажа, где меня в прошлый раз встретило столько загадочных и необъяснимых хотя бы с моей точки зрения вещей. И моя остановка вызвана не каким-нибудь страхом перед неизвестным, а я соображаю над тем, на каком писательском таланте или даре мне в этот раз остановиться. Как я понимаю, то это имеет немаловажное значение для развития дальнейшей ситуации с моим подходом к книжному стеллажу, с открытием в нём для меня портала во что-то такое, что будет связано с моим книжным выбором.
А вот здесь я наталкиваюсь на некоторую несвязность этого моего предположения.
– И какая есть связь между Сервантесом и со всем случившимся с тобой в тот вечер? – прямо оттормаживаю и осекаю себя я этим, не в бровь, а в глаз вопросом.
– А и в самом деле, – начинаю рассуждать я, – при первом взгляде и нет никакой связи. Ну а то, что Маша слушала как раз книгу Сервантеса, то вот это и есть совпадение. – Начинаю соглашаться я. А если это так, то мне нет никакого смысла идти к знаковому стеллажу и ловить там для себя фантастических приключений. Их быстрее встретить можно в ближайшей подворотне, где тебя круглосуточно ждут на твою голову приключения.
А вот такой вариант меня, посмотревшего на свои чистые брюки и обувь, не очень устраивает. И вообще, я не привык отступать. Тем более тогда, когда на пути встают только мыслимые препятствия. Пройти которые нужно лишь использовать немыслимые варианты обхода. То есть не всегда разумно подумать и затем поступить.
– А что искал и чем характеризовался в основном рыцарь печального образа? – вопросил себя я.
И ответ на этот вопрос лежит на поверхности, он изображён буквально на обложке книги. – С ветряными мельницами. – Даю я ответ.
– А что это значит? – задаю я себе наводящий вопрос.
– Аллегория. – Следует мой ответ.
– И что подобного мне встретилось в тот день?
– Маша. – Почему-то срывается у меня с языка. К чему добавляется пояснение. – Она сама как настоящая аллегория.
– Хм. – Тут всё-таки нужно подумать. – И вот для неё была-то аллегория, когда Руслана её обхитрила с этим Анатолем. – И хотя мной использовалось слово «аллегория» не по смыслу своего значения и не совсем к месту в этом предложении, а на его месте должно было оказаться другое слово (когда будет более изворотливым, то будет), мне это сейчас показалось и посчиталось не так.
– Ладно. – Приняв всё как есть, я перенаправляю свои мысли в сторону книжного стеллажа, с необходимостью сделать заранее для себя выбор книги. – И что же мне на этот раз выбрать? – задаюсь я вопросом. И моя вопросительность и поисковый настрой искателя разгадок тайн и секретов может быть всего лишь моих предчувствий сердца и души, являются триггером для ответа на этот мой вопрос. Сперва создав перед моими глазами картинку с красоткой с пистолетом в руке и каким-то фраером в смокинге и почему-то с розой во рту.
– Шпиономания. – Резюмирую увиденное я, усмехаясь.
– И кто ж ты такой? – с усмешкой задаюсь вопросом я в сторону этого типа с розой во рту. А сам не дожидаясь от себя ответа на этот вопрос, выдвигаюсь по знакомому направлению к тому самому стеллажу, где, как мной уже уверенно ощущается, меня ждут свои разборки с этим набриолиненным типом.
И вот в тот момент, когда я буквально вышел на финишную прямую до своего места назначения и прибытия, оказавшись между другими книжными стеллажами, где меня наполнило каким-то необыкновенным духоподъёмным чувством, и я под ногами перестал ощущать землю, пребывая в состоянии феерии и предощущения чего-то необыкновенного и фантастического, меня в один момент опускает с моих небес на землю телефонный звонок. Чуть ли не сталкивая на ходу мою очумевшую голову со стеллажом, а точнее с вылезшей из него книгой, которую кто-то вытащил посмотреть, а вот обратно не удосужился полностью задвинуть.
Но сейчас мне не досуг выяснять, кто и чего там искал здесь, я чертыхаюсь в сторону своего телефона, который, падла, не хочет доставаться, и заодно в сторону того абонента, кто вдруг посчитал для себя нужным, мне о себе напомнить или ещё хуже для него, представиться мне.
– Да. – Хрипло отвечаю я, всякого ожидая услышать со стороны незнакомого номера, и не понятно мне нисколько, зачем я на него ответил, и при этом ещё вот так вежливо и с ожиданием чего-то для себя необыкновенного.
И насчёт последнего моего предположения, я, вот те раз, не ошибся. И звонящий мне абонент, скрывающий свою настоящую личность под незнакомым для меня и может даже для него номером телефона, с первого обращения ко мне начал меня удивлять и ставить в растерянную позицию.
Так он без всякого ознакомительного с собой приветственного слова (хотя его хамская манера не приветствоваться носит в себе ознакомительный с ним характер) начинает меня ставить перед фактом своей действительности, которая по его требовательному ко мне мнению должна мной сильно учитываться и заинтересовать. А для этого он использует свою напористость в моём убеждении быть ко всему им указываемому внимательным.
– Стой на месте и не дёргайся. – Как говорят, с места в карьер, начал на меня давить своей указкой, что мне делать или нет этот позвонивший на мой телефон абонент. Что, естественно, вызывает во мне противоречивую реакцию, с желанием его послать и начать делать прямо противоположное его указаниям. Но он сильно предупредительный тип, и он следующим указанием пресекает это моё желание быть свободной личностью и никому не подчиняться.
– И давай не бзди. – Вот таким заявлением он меня чуть ли не ставит на одно замершее в себе место и одновременно огорошивает, заставляя слегка онеметь в себе, и…дальше он мне поясняет причины по которым я должен в себе придерживаться вот такой практики молчания и словесного не подчинения. – А то она в миг тебя заметит. – А вот эта новость меня сильно заинтересовала и заинтриговала.
– Кто? – полушепотом, явно решив держаться навязанного мне конспиративного положения, спрашиваю я. А у самого перед глазами стоит та красотка с пистолетом, из серии шпионских книг, одна из которых, это надо же, оказалась прямо передо мной сбоку на стеллаже (это на неё я чуть ли не наскочил). И если образно существует эта красотка, то логично было бы предположить нахождение рядом с ней того набриолиненного типа с розой во рту. А если этот тип способен на вот такие удивительные чудачества, то, пожалуй, к нему стоит отнестись настороженно и внимательно. Вот я сильно и не болтаю о себе, в попытке выяснить моё место во всей этой навязанной мне, ещё раз подчеркну, детективной истории и не пойми пока с чем связанной.
О чём мне, раз я так хочу быть в курсе всего (а я может не хочу и рядом быть со всем тем, чего я не знаю, но догадываюсь, что ничего хорошего не несущим для меня), прямо сейчас расскажут и введут в курс дела посредством этого телефонного посредника, само собой тайного информатора для вас агент под прикрытием под номером…Да, кстати, какая у вас любимая цифра?
– Да что ж такое! – сам себя одёргиваю от всего этого навалившегося хаоса мыслей, не дающих мне сосредоточиться.
– Посмотри, но только не дёргайся и медленно, – звучит голос из телефона, чей носитель, судя по тому, что он в курсе моего поведения, определённо где-то рядом находится и это ему позволяет за мной наблюдать, – в сторону другого конца стеллажного коридора.
Что ж, мне ничего другого не остаётся делать, как перенаправить свой взгляд в указанную сторону. Где мной обнаруживается и отмечается одиноко стоящая лицом к стеллажу девушка, полностью погружённая в изучение стоящих на стеллаже книг.
– Видишь блондинку в чёрных очках? – задаётся вопросом абонент из телефона.
И я, конечно, её вижу, раз там кроме неё никого больше нет. И тогда мне не совсем ясна мотивация этого типа из телефона, делать такие на её счёт знаковые уточнения. Хотя может эта их, представителей спецслужб, такая личная характерность, всегда и во всём быть внимательным к деталям.
– Вижу. – Даю поспешный ответ я. И тут же осекаюсь, уловив и поймав этого типа из телефона на неточности. Эта девушка была брюнеткой, а не блондинкой. И теперь мне нужно было срочно понять и выяснить для себя, специально ли этот тип из телефона высказал эту ошибку – если это так, то он хочет меня проверить – или же здесь имеет место что-то другое. Например, это действительно была его ошибка с объектом наблюдения, где он его перепутал. Хотя можно предположить, что тут имеет место и совсем другой случай. Эта она, подозревая наличие за собой слежки, использовав парик, как наиболее доступное и лёгкое средство для достижения своей неузнаваемости и введение в заблуждение некоторых навязчивых лиц, таким образом, себя законспирировала.
[justify]– Ладно. Пусть будет так, как будет. – Решил я оставить всё как есть, и... Взял и указал этому типу на его ошибку. –