Но как сейчас же выясняется, то этот тип в курсе всего этого. – Всё верно. – Говорит он. – Это её маскировка.
– От кого? – не сдержался я от вопроса.
– От того, кто несёт для неё угрозу. – Ожидаемо мной дал туманный ответ этот тип из телефона. Что между тем заставило меня напрячься и бросить взгляд по сторонам.
А абонент из телефона между тем начинает накидывать стоящих теперь передо мной задач, раз меня ввели в курс происходящего вокруг этой блондинки. И ему как-то по фиг и наплевать, что я обо всём этом думаю, и согласен ли я с такой постановкой на мой счёт этого вопроса. Тогда как у меня, быть может, своих неразрешённых дел дополна и некогда. И тогда мне совершенно непонятно, на чём крепиться эта его уверенность в том, что я не только не откажусь категорически ему помогать, а даже проявлю личное участие во всём том деле, перед фактом которого он меня ставит.
– Неужели он мне будет угрожать, заявляя, что держит меня на мушке. Нет не пистолета, а неких компрометирующих меня фактов? – что-то подобное себе на рассмотрение предложил я. И немедленно отверг, как неимоверную чушь. При этом этот тип меня заинтересовал в плане любопытства (может на это он рассчитывал; праздные люди не знают, куда себя деть, и они точно за такое приключение зацепятся), и я так уж и быть, послушаю, что он предложит. От меня в этом плане не убудет.
– И что вы от меня хотите? – задаюсь я вопросом.
– Чтобы вы оказали ей помощь. – Каким-то жалостливым голосом ответил мне тип из телефона. Из чего я понял, что он во мне сильно заинтересован. А вот почему именно во мне, и разве трудно найти других небезразличных к чужим проблемам и их горестям людей, кто мог бы прийти на помощь к первой встречной, то это во мне говорит свойственный современнику инфантилизм и эгоизм. Может как раз целью этого ко мне обращения есть назревшая для меня необходимость стрясти мой эгоизм и пробудить во мне застоявшуюся отзывчивость и душевность.
– А что же вы? – всё же не сразу я сдаюсь.
– Я не могу. – Следует ответ.
– Не можете или не хотите? – задаю уточняющий ответ я саркастическим тоном.
– Не могу по объективным причинам. – Жёстко отвечает он. – Я знаком несущему угрозу человеку, и моё появление в поле его зрения может сорвать все планы по обезвреживанию его задумок. А вот ты для него постороннее лицо, и не вызовешь ненужных подозрений.
– Ладно. Принимается. – Даю ответ я. – И что я должен делать?
– На данный момент ничего сложного (во как!). Всего лишь проследить за ней и отследить её контакты. – Ставит передо мной вот такие задачи этот тип из телефона, кого я до сих пор почему-то слушаю и не бросаю трубку.
И я начинаю возмущаться. – Ну это вы и сами могли бы сделать? – заявляю я.
– Что ж, – явно демонстративно вздыхает этот тип в трубку, – твоё право поступать так, как знаешь. Но тогда ты не узнаешь…– И дальше замолкает падла, вгоняя меня в интригу и желание узнать, чего я там ещё не узнаю.
– Чего? – так и спрашиваю я этого шантажиста на умалчивании и недоговаривании может всего лишь ничего не значащих для меня фактов из своей жизни. Но поданных мне так, что я загорелся в желании их знать.
А этот тип, явно хороший психолог и в чём-то на мой счёт провидец, озвучивает мне совершенно мной неожидаемое, и в самую точку. – Свою правду.
И я даже сразу и не понял, что он мне тут сказал, переспросив его. – Что? Что?
– Да. Именно то, что ты услышал. – Подтверждает он.
– Что за бред. – Уже эмоционально реагирую я.
На что с его стороны следует холодный, ровный ответ. – Как хочешь. Можешь не слушать. Хотя ты умеешь слушать. – Вот такую абракадабру и ребус одновременно говорит он.
И что для меня удивительно сейчас, то для меня всё это звучит убедительно.
– Хорошо. – Отвечаю я. – Чисто из любопытства я тебя послушаю. Что я должен делать?
– Как я уже говорил. – Пускается в объяснения мой абонент. – Отследить её контакты. И если увидишь опасность для неё, постараться её купировать.
– Как? – спрашиваю я.
– Действуй по своему усмотрению. – Отдаётся мне команда и на этом всё, разговор прекращается.
Я смотрю на погасший экран своего телефона, и чёта не совсем понимаю самонадеянность этого типа, решившего, что я буду следовать всем его указаниям. Хотя всё же буду. И этому есть вот такое объяснение. Меня на основе дежавю вдруг накрыло словами непередаваемая какая-то необъяснимость ощущения обязательности и необходимости для меня нахождения здесь и сейчас близи от этой гущи событий, предлагаемой мне этим человеком из ниоткуда, как можно охарактеризовать его абонентское положение. И если я к его предложению не присоединюсь, то я для себя потеряю нечто знаковое и важное. А этого я допустить не могу.
– И что ты мне сделаешь, если я проигнорирую всё тобой сказанное? – вот так я всё-таки не сдаюсь, бросая ему вызов в своём воображении.
– Тогда он мне не расскажет какую-то обо мне правду, о которой только он в курсе. – Рассудил я. – Хрень какая-то и замануха. Только на такое и можно поймать…Меня ли только. – На этом месте своего рассуждения я повернулся в сторону блондинки, переквалифицированную в брюнетку, и….Чёрт меня побери, где она?!
А вот эта её потеря мной куда как сильней меня мотивирует выдвинуться вдогонку за ней, чем все эти убеждения меня этим типом из телефона. И я быстрым шагом направляюсь вначале в сторону места её пребывания у стеллажа с книгами, проходя мимо которых я мельком бросаю взгляд туда, куда она избирательно смотрела, и надо же какое совпадение с моими навеянными по приходу сюда фантазиями – здесь находился раздел тематики детективного и шпионского жанра.
– Интересуешься детективами и приключениями. – Сделал вывод я. И хорошо, что без свойственного мне домысливания в сторону того, что таким явочным образом можно держать связь со своим куратором или контрагентом из спецслужб. Где она для передачи своего послания тому же куратору (цифровые способы коммуникации нынче изжили себя хакерами), использует книги на этом стеллаже по шпиономании, устанавливая их в определённом порядке. Что первое и на первый взгляд, без вникания в суть данного шифрования посланий, мне приходит в голову.
– И какое на твой взгляд послание она сейчас передала своему куратору? – всё-таки не могу я удержаться в одних рамках (сейчас только преследования брюнетки) и меня разбрасывает по всем сторонам. Сейчас ещё в сторону раскрытия шифра её послания.
Впрочем, на эту расшифровку так прямо и напрашивается замеченная мной сразу книга на этом стеллаже. Она была чуть выдвинута наружу, и с неё, со стороны корешка, на меня, да и на любого другого посетителя смотрел знак вопроса.
– И что это может значить? – задался я к себе вопросом, проходя мимо этой книги, чьё название я неудосужился (хотя это отмазка для моей рассеянности и не усидчивости) заметить.
– Есть у неё к чему-то вопросы. – Только такой ответ напрашивался у меня. А вот к чему относился этот её вопрос, то это уже новый для меня вопрос. Ответ на который может дать лишь тот, к кому относился её вопрос. А как это узнать? То элементарно, как сказал бы один сыщик. Нужно лишь оказаться здесь в нужное время. И тогда можно вычислить не только адресанта этих посланий блондинки под видом брюнетки. – А ведь этот её маскарад значит только одно, она предполагает, что за ней может вестись слежка. – Осеняет меня догадка. А вот вывод из этого моего озарения несёт мне сложности.
– А ведь и я за ней сейчас веду слежку. И это не значит ли, что она может опасаться и меня? – меня прямо в лице передёрнуло от таких своих неприятных выводов.
– Нет. Я путаю причину и следствие. И она маскируется не от меня. – Уже более рассудительно рассмотрел я ситуацию с собой. – Она ещё до моего привлечения во всё это дело была уже замаскирована с помощью парика. – А вот из этого вывода, по своему интересного, можно сделать массу под выводов, со своими в разные стороны направлениями. Где имеет место, как утверждение того типа из телефона о существующей в её сторону опасности, так и её желание внести в свой внешний облик и своё представление изменения. Где парик есть сильная альтернатива покраске волос, отчего волосы теряют своё здоровье, выжигаясь всей этой кислотой, и переносят на себе ещё много других побочек.
И как мной по выходу из книжного отделения к кассе выясняется, то вторая версия о ходе мысли этой блондинки в парике, имеет больше оснований для своего осуществления.
– Где я? – над кем-то там, в телефонной трубке, прижатой к уху, насмехается блондинка, стоя у ведущих на улицу дверей, в стеклянный проём которых она выглядывает на улицу, и всего скорей пытается там разглядеть своего собеседника. – А ты догадайся. – Продолжает блондинка путать мысли своего собеседника этими своим загадками. Против чего, впрочем, её собеседник не имеет ничего против. Ему нравится такая её беззаботность и весёлость.
– Понятия не имеешь. – Передразнивает своего собеседника блондинка в парике. – Или же знать не хочешь? – строго уже так его спрашивает блондинка.
– Что-то плохо хочешь, если даже не догадываешься, рыцарь моего печального образа. – А вот это определение своего собеседника блондинкой, уж как-то сердечно меня резануло.
– Что всё это значит?! – оступившись на ногу, вопросил я себя, уже не видя во всём происходящем совпадений. И почему блондинка называется своего собеседника именно так, очень близко ко всему тому, что меня в этом месте, не то чтобы тревожило, а занимало многие мои мысли вчера. Где это вчера, есть по сути определение времени в значении прошлого. А это именование знакомого блондинки явно возникло не сейчас, а почти в тоже время, характеризуемое как прошлое. В общем, я вижу одни параллели с чем-то меня касающимся в том плане, о чём я уже имел ощущения познать в себе, когда соглашался с предложением звонившего меня типа, где меня накрыла предопределённость осознанности своей причастности к предлагаемому мне событию в качестве знакового участника.
– Я должен со всем этим делом разобраться. – Прихожу к такому решению я, с готовностью выдвинуться в сторону преследования блондинки, смотря на неё.
А она не сильно спешит куда-нибудь уходить, она должна добиться от своего собеседника какой-то своей правоты.
[justify]– Ладно. Дам подсказку. – Сосредоточенно говорит блондинка. Делает короткую