Четвёртый угол треугольника

— спросила она меня.
— Физкультура и химия, — ответила я. — Сашка, при чём здесь это? Я за Воробушка переживаю, а ты...
— И я о нём думаю, — бросила она и посмотрела что-то в телефоне. — Идём, Аня.
— Куда?
— Ты мне доверяешь? — Александра встала и протянула мне руку.
Она совершенно непонятный для меня человек. Я никогда не могла угадать хоть примерно, что в голове у этой девушки. Мы опасаемся того, чего не знаем и не можем понять, но парадокс: я доверяла Саше больше, чем кому бы то ни было. Опять же, я не могла объяснить самой себе, почему так ей доверяю, если учесть, что мы знакомы всего ничего. Возможно, это что-то интуитивное.
— Идём, — я протягиваю ей руку.
Звенит звонок, но мы идём не в кабинет, а на первый этаж, к раздевалке. Здесь толпится народ.
— Мы — 10 «Г», — кидает на ходу Грачёва, пока я натягиваю куртку.
— Ты застёгиваться будешь?
— Потом, Ань.
Мы поднимаемся в толпе и идём к турникетам, где охранник с небольшим планшетом проверяет, какие классы выходят.
Александра хватает меня за руку, протискивается среди людей, чтобы оказаться в числе первых на выход.
— Класс? — сухо спрашивает охранник.
— 10 «Г», — чуть ли не хором отвечаем мы.
Он смотрит в планшет, а потом кивает, что означает: «можете выходить».
Только когда мы оказались за воротами школы, Сашка отпускает мою руку.
— Ты чего так спешила?
— Чтобы мы были первыми. Он бы заподозрил неладное, если бы все были из 10 «Г».
Я кивнула.
— Ты знаешь, где Воробушек живёт? — спрашиваю я, поправляя ремешок сумки.
Александра кивает.
Мы дошли до остановки, и я села на скамейку.
— Надеюсь, классная не позвонит родителям. Или, не дай Бог, бабушке.
— Да ладно тебе, — машет рукой Грачёва. — В нашем классе есть люди, которые неделями прогуливают, и всем всё равно. А ты прогуляешь — сразу всем позвонят. Скромнее надо быть.
— Сравнила, — пробормотала я. — К этим прогульщикам все привыкли, а я в первый раз в жизни прогуливаю уроки. И сразу два.
Она поворачивается ко мне.
— Поздравляю.
— С чем?
— Анька, не тупи, — девушка смеётся. — С первым прогулом. Хоть в выпускном классе прогуляешь, а то бы и школьные годы зря прошли.
— Ты так говоришь, как будто это само собой разумеющееся и вообще хорошо.
— Сейчас уже выбор сделан. Ты сидишь на остановке, прогуливаешь химию и физкультуру. В данный момент это уже не хорошо и не плохо, это просто есть, — отвечает она.
— Возможно, — я поджимаю губы, так же, как это делает бабушка, когда она недовольна. — И вообще, ты до сих пор не застегнула куртку. И где твой шарф? На улице не май. А если ты заболеешь?
Грачёва хмыкает, но застёгивается и достаёт из сумки пушистый чёрный шарф.
— Маршрутка идёт, — предупреждает Саша. — Доставай карту.
— У меня нет денег, — я стою как вкопанная. Только сейчас приходит осознание, что платить за проезд мне нечем.
Я уже готова идти обратно в школу или ждать Сашку с новостями ещё где-то, но меня затаскивают в транспорт. Александра покупает два билета, и мы идём в самый конец маршрутки, где оставались ещё два свободных места.
— Я тебе завтра отдам.
Мне жутко неловко и неудобно, ведь я не до конца понимаю, где возьму деньги. Бабушка и папа устроят целый допрос, и тогда пришлось бы сознаться во всём. Только если просить у мамы... А если она сегодня не придёт?
Я судорожно перебираю все возможные варианты развития событий.
— Не нужно, — Саша улыбается.
— Как не нужно? Я ведь...
— Слушай, ты ведь не знаешь, как будешь своим родственникам это объяснять. Вот и всё. Я не обеднею от потери этих сорока рублей.
— Спасибо.
— Угу.
                                                          ...
По дороге меня укачало. Пришлось выходить на две остановки раньше, так как я почувствовала, что больше не выдержу. Благо, Саша хорошо ориентировалась в городе.
Изначально, когда мы шли по каким-то пустырям и автостоянкам, я испугалась, что мы заблудились, но она шла уверенно.
Воробушек жил в небольшом спальном районе, в большом панельном доме. Мы с Сашей подошли к домофону, и девушка набрала нужные цифры. Ответили почти сразу. Я с радостью отметила, что это был Матвей.
— Вы что здесь делаете? — удивлённо спрашивает он, пропуская нас в квартиру. А потом смущённо добавляет: — Я очень рад, но удивлён.
— Это ты почему здесь? — Саша разувается, и Воробушек указывает на тапочки с помпонами, которые он достал.
Вопрос застал его врасплох. Парень замялся.
— Да, я сегодня на хозяйстве случайным образом остался.
Только сейчас я обратила внимание на завязанные в неаккуратный хвостик волосы Матвея, на его шорты и футболку с Микки-Маусом. А ещё я заметила, что на нём его «школьные» носки, значит, в форму он сегодня переодевался. А ещё я заметила огромный синяк на ноге и длинные царапины на руках.
— Что случилось-то? — не выдерживаю я.
— Я котёнком занимался.
— У тебя разве есть котёнок?
— Теперь есть, — Воробушек улыбается и вновь переминается с ноги на ногу. — Я шёл в школу и заметил в овраге пакет. Шевеление я бы мог списать на ветер, но вот мяуканье меня насторожило. Я полез в овраг, поскользнулся, упал, порвал брюки, но до пакета добрался. Представляете, этот малыш запутался в пакете.
Он ведёт нас в ванную комнату, где в большом жёлтом тазике сидит белый с серыми пятнами котёнок. Уже отмытый и отчищенный, так как на стиральной машине стоят какие-то баночки с нарисованными на них котятами.
— Я быстро сходил в магазин, купил всё, что надо, — вновь говорит Матвей. — На новые брюки, уже, правда, не остаётся, но я и в заштопанных похожу.
Котёнок сидит на удивление спокойно. Он смотрит на нас большими разноцветными глазами и словно чего-то ждёт.
— Может, он есть хочет, — говорю я.
Воробушек срывается с места и мчится куда-то на кухню. Уже через две минуты он приносит в ванную три тарелочки: в одной — кусочек мяса, в другой — влажный корм, а в третьей — молоко.
— Я не знаю, что он будет есть, но…
— Матвей, найденные котята, и в принципе бездомные животные, едят всё, — говорит Саша, забирая у него блюдце с молоком. — Вы с Аней создаёте много шума. Тише.
Она ставит в тазик мисочку. Котёнок подходит ближе, нюхает и начинает лакать.
— Вот и всё, — Сашка пожимает плечами. — Оставим пока. Наестся и ляжет спать.
— Я тут футболку старую приготовил, — парень осторожно кладёт в таз футболку, и мы выходим.
У него маленькая комнатка, но уютная. Вещей не так уж и много, но они все бережно разложены и расставлены. На незаправленной кровати лежит плюшевый заяц, а на полках расставлены другие игрушки.
— Извините за бардак, — говорит Воробушек. — Я не ждал гостей. Сейчас всё сделаю, и пойдём. Бабушка уже скоро должна прийти. Только вы не говорите, что я школу пропустил, она расстроится.
                                                     ...
Мы шли к нашему излюбленному месту.
— Так вот, — сказал Воробушек, — Васька вчера так мило спал в своей корзинке. Я фотки потом покажу.
Теперь каждый наш с Сашей день начинался с просмотра галереи Матвея, в которой уже скопилась целая куча фотографий котёнка. Воробушек уделял питомцу столько времени, сколько, кажется, не уделял себе.
— Эй, ребятки, — послышалось позади, — что вы решили насчёт вечеринки?
Белочка улыбнулась своей фирменной улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.
— Идём, — смело ответил Воробушек, выступая вперёд.
Улыбка Белочки превратилась в оскал.
— Мы вас очень будем ждать.
Я уже тогда смутно понимала, что приближается кульминация всей этой истории, но ещё не знала, какой ужас мне предстоит пережить в будущем...
Глава 7
Наступил декабрь. Завал контрольными работами никак не мешал нам готовиться к празднику.
В тот день мы снова были у Воробушка дома. Он выбирал, что ему надеть на вечеринку Белочки.
— Не слишком повседневно? — спросил он, доставая из шкафа клетчатую рубашку. — В любом случае, это самое праздничное, что у меня есть. Или лучше однотонную надеть?
— Как будто нас там ждут, — буркнула я.
— Какая ты пессимистичная, — усмехнулась Сашка, играя с Васькой.
— У меня предчувствие нехорошее. Между прочим, у вас тоже это предчувствие было. Матвей даже идти не хотел, — заметила я.
— Я иду туда с определённой целью, — Воробушек копался в небольшом шкафу. — Как только Варя мне сказала, что там будет мой старый знакомый, я решил, что следует пойти и прояснить некоторые детали.
— Варя сказала? — переспрашиваю я, и Матвей кивает. — Тогда это какая-то ловушка.
— Почему? Варя была очень милой, когда говорила со мной.
— Это точно ловушка.
Воробушек обладал поразительной наивностью и доверчивостью. Всё, что говорилось с мягкой улыбкой на лице, принималось им за чистую монету, и он безоговорочно верил всем, кому ни попадя.
— Если бы я не знала Белочку, то могла бы предположить, что она желает тебе только добра, но я её знаю, поэтому о добре там и речи быть не может.
— Они в последнее время к нам не пристают, — сказал Матвей. — Белочка даже пару раз поздоровалась со мной. Может быть, она пересмотрела своё отношение к нам.
— Какой ты наивный!
— Я верю в людей, верю, что они могут меняться в лучшую сторону. Откуда ты можешь знать, что у той же Вари происходит в жизни? Мне кажется, «короли» такие, какие мы их видим, потому что они сами несчастны. Может быть, у них был травмирующий опыт в детстве, и сейчас это их защитная реакция. Они хотят показать, что представляют опасность, чтобы им самим не сделали больно, — Воробушек снова крутит кольцо на пальце. — Возможно, Белочке показали другую жизнь, и она пересмотрела своё поведение...
— Ты их до сих пор боишься? — внезапно задаёт вопрос Саша.
— Не спорю – боюсь. Но ведь страх перед ними не повод для того, чтобы исключать то, что они такие же люди, как и мы с вами.
Я молчу. Не потому, что согласна, а потому, что вижу, что Воробушка не переубедить.
Матвей продолжает собираться.
                                                               ...
Громыхает сильнее, чем в прошлые разы. Она видит, как огромная трещина расползается по стеклу окна. Она отходит от него к противоположной стене.
Стекло распадается на тысячи мелких осколков и впускает в комнату порыв сильного ветра. Она медленно приближается к нему. Темнота, такая пустая, но в то же время заполненная, манит к себе, уговаривая выйти.
Она знает, что снаружи безопасно, и понимает, что её там ждёт. И вот под ногами уже только подоконник. Она стоит и всматривается в темноту, но даже несмотря на