И ещё одно. Всё, что мы разобрали в этой главе, — про «демократию»: выборы, доноры, кампании. А что в системах, где нет ни выборов, ни доноров — в автократиях, в монархиях? Там, где этого механизма попросту нет — может, нет и болезни?
Есть. И там — та же музыка, просто играют её по-другому. Об этом — следующая глава.
Источники к главе 3Pegasus. Программа NSO Group, тайно устанавливаемая на телефоны; в 2021 году консорциум из 17 изданий («Pegasus Project») опубликовал расследование о ~50 000 номеров-целей, включая политиков и журналистов. (Forbidden Stories / Amnesty International Security Lab; публикации The Guardian, Le Monde, Washington Post и др., 2021.)
Cambridge Analytica. Основана в 2013 г., финансировалась Робертом Мерсером; данные собирались через приложение-тест в Facebook (2014, ~270 тыс. участников → данные миллионов их друзей); использовалась в кампаниях 2016 г. (Brexit, выборы в США). (The Guardian / Observer и The New York Times, расследования 2018 г.; показания Кристофера Уайли.)
Выполнение предвыборных обещаний. Общий уровень — в среднем шестьдесят с лишним процентов (исследование примерно десятилетней давности): Thomson et al., American Journal of Political Science, 2017, 61(3):527–542 — https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1111/ajps.12313 . Но центральные обещания выполняются заметно реже: −21 п.п. при взвешивании по центральности; «перемены» ~46% против «оставить как есть» ~95%. Mellon, Prosser, Urban & Feldman, «Which Promises Actually Matter?», Political Studies, 2023, 71(3):573–596 — https://journals.sagepub.com/doi/10.1177/00323217211027419 . Данные Comparative Party Pledges Project.Гуантанамо. Обама подписал executive order о закрытии тюрьмы 22 января 2009 г.; к январю 2017 г. она осталась открытой из-за законодательных ограничений Конгресса на перевод узников. (Открытые источники; материалы Конгресса США.)
Греция, 2015. Референдум 5 июля 2015 г.: более 61% — против условий кредиторов; 13 июля Ципрас подписал соглашение на более жёстких условиях. Долгосрочная цена austerity — падение ВВП порядка четверти, безработица до ~25% на пике. (Открытые источники; данные Eurostat / ELSTAT по ВВП и безработице.)
Эффект обещаний на голоса. Предвыборное обещание повышает долю голосов за партию примерно на 12+ процентных пунктов среди соответствующих избирателей. (CEPR, рабочий доклад, 2025.)
Глава 4. Психопатократия как универсальная проблема
В первой главе я обещал вернуться к вопросу: а что с другими формами правления, кроме западной «демократии»? Если в ней работает медиадиктатура и психопатократия — может, у соседей по карте лучше? Может, автократы, монархи, теократы как-то избежали той болезни, которую мы разобрали в трёх предыдущих главах?
Не избежали.
И сразу — то, что важно сказать до всего остального. Этот тип людей выигрывает не только в политике. Он выигрывает везде, где концентрируются власть, деньги и статус: в советах директоров крупнейших корпораций, в банках, в инвестиционных фондах. И это не фигура речи: исследования стабильно показывают, что среди руководителей высшего звена доля людей с выраженными психопатическими чертами в разы выше, чем в среднем по населению, а в рейтингах профессий по психопатии гендиректор корпорации регулярно оказывается на первом месте.
Отбор наверх одинаков и в государстве, и в корпорации, и в любой структуре, где концентрируются власть и большие деньги. Так что речь в этой главе не про «плохие страны» и «хороших нас». Речь про любую вершину, куда стекаются власть и ресурсы.
В этой главе я покажу три вещи. Первая: всеми существующими системами правит один и тот же тип, различаются они методами, а не целью. Вторая: мир сегодня многополярен, разрушительного оружия очень много, а с этим типом нельзя договориться — потому что он не держит слово. И третья, самая неудобная: из этих двух фактов вытекает развилка, на которой человечество стоит прямо сейчас. И одна из двух дверей ведёт туда, где нас может не остаться.
Но выход есть. Дойдём и до него.
Маленькое определениеСначала одно практическое уточнение — оно сэкономит нам много путаницы.
Под монархией в этой главе я понимаю любой режим, где власть передаётся по наследству без конкурентных выборов. Формальная корона не важна. Важно устройство передачи.
В таком определении монархии — не только Саудовская Аравия, Иордания, Британия и Бахрейн. Но и КНДР (три поколения одной семьи), Сирия (Хафез Асад передал власть сыну Башару — пока эта династия не рухнула в 2024-м), Азербайджан (Гейдар Алиев → сын Ильхам), Туркменистан (отец → сын в 2022), Сингапур (Ли Куан Ю → сын Ли Сянь Лун), Камбоджа (Хун Сен → сын Хун Манет в 2023). Все формально — республики. Фактически — наследственные монархии.
И это уже первый кирпичик в общий диагноз: если в формально-демократической стране выборы исправно дают сына предыдущего правителя — у тебя монархия. Просто стесняющаяся себя. 🙂
Автократия — медиадиктатура без маскиВозьмём классическую автократию. Разные страны, разная стилистика — но устроены принципиально одинаково. И вот что бросается в глаза после разбора западной демократии: это та же медиадиктатура, только без маски.
В демократии три контура — деньги, СМИ, спецслужбы — работают эмерджентно, через рекламную экономику и алгоритмы. Никто не садится планировать «как контролировать страну», получается само. В автократии те же три контура работают явно — прямой собственностью и прямыми указаниями. Результат тот же, просто дешевле на маскировке.
Фильтр кандидатов. В демократии он финансовый: нет денег — не прошёл праймериз. В автократии — прямой: «нет подходящего кандидата — нет регистрации». Где-то ключевых кандидатов перед выборами арестовывают и дают сроки. Где-то главного кандидата оппозиции отстраняют судом, а сменщика вынуждают уехать после объявленной властями «победы». Где-то лидера оппозиции приговаривают к сроку и пожизненному запрету на политику за резкое слово в адрес чиновников. В демократии хорошего человека отсеивает невозможность собрать миллиард. В автократии — приговор. Результат идентичен: на бюллетене только «свои».
И вот тут — важная оговорка, которую нужно сказать прямо.
Один из самых масштабных и показательных случаев всего, что описано в этой книге, я сознательно не разбираю по имени — у меня есть личные основания, связанные с безопасностью близких. Но не обманывайся этим умолчанием. Всё, что описано в этой книге — фильтр кандидатов, контроль СМИ, цена удержания власти, размен будущего, неспособность держать слово, — касается всех стран без исключения. В том числе той, которую я не называю. Просто подставь её сам — механизм там работает ровно так же. ;) А то, что её приходится не называть, — это и есть самый короткий диагноз из всех в книге.
СМИ. В автократии не нужны алгоритмы — основные каналы под прямым контролем, редактору просто звонят. И главный инструмент тут один: автократ держит власть через разделение общества и контроль над картиной мира. Внешний враг, объясняющий все беды; внутренний враг, на котором канализируется злость большинства; постоянная мобилизация против угрозы. Это те же эволюционные крючки из гл. 2 — только разогнанные не алгоритмом, а прямой редакционной политикой.
Спецслужбы. В демократии они держат рычаги на политиках. В автократии — это главный инструмент удержания власти, напрямую подчинённый первому лицу. Та же медиадиктатура — но в обнажённой форме.
Разница — в методах, не в целиИ вот ключевая мысль, без которой эту главу можно прочитать неправильно.
У всех элит — хоть в «развитой демократии», хоть в автократии — цель одна: удержаться и накопить ресурс. Различаются они не целью, а методом. А метод зависит от одной вещи: насколько ты успел зацементировать власть институтами.
Где капитализм старый, элиты устоялись столетия назад — там правят «чисто»: через институты, суды, медиа, «правила». Грубость не нужна, всё работает само. А где капитализм молодой и власть ещё не зацементирована институтами — там приходится действовать грубее: авторитарно, олигархически, в ручном режиме. Ровно так, как сами старые элиты действовали на своём раннем этапе, пока не обросли «приличными» механизмами.
То есть это не два разных мира — цивилизованный и варварский. Это одна и та же машина на разных стадиях взросления. И тот, кто сегодня показывает пальцем на «дикую автократию», сто-двести лет назад выглядел точно так же.
И ещё одна асимметрия, без которой картина неполна. То, какой режим заклеймят «дикой диктатурой», а какой назовут «сложным партнёром», зависит не столько от того, что он творит дома, сколько от того, в чьём он фарватере. Идущий против западных центров получает полный набор: санкции, разоблачения, ярлык изгоя. Лояльный им — те же методы дома, но совсем другую прессу снаружи. А чтобы пресса была доброй, есть целая индустрия: авторитарные правительства нанимают западные лоббистские и PR-фирмы, которые полируют их образ в самих «демократиях» и проталкивают их интересы. Это не теория: по реестру FARA, с 1945 по 2022 год набралось больше семи тысяч контрактов между диктатурами и американскими PR- и лоббистскими фирмами — их услугами пользовались примерно три из четырёх послевоенных диктатур.
Чтобы не трогать свежие, слишком заряженные сюжеты, хватит старых и общепризнанных. Аргентинская военная хунта, при которой «исчезли» десятки тысяч человек, держала нью-йоркскую фирму Burson-Marsteller ради «нового образа» страны; та же фирма обслуживала румынского диктатора Чаушеску. От Франко в Испании до Мобуту в Заире и Пиночета в Чили — западные столицы и их пиар-индустрия спокойно работали со «своими» автократами. Вот что значит «метод, а не цель»: дело не в том, диктатура ты или нет, — дело в том, на чьей ты стороне.
Кто кому платит: устоявшиеся элиты и временщикиТеперь — как это сложено в мире.
Есть устоявшиеся элиты, которые правят балом давно. И есть проект мирового порядка, выстроенный вокруг них. Когда страна входит в этот проект, происходит интересное: её собственные элиты в течение пары поколений, как правило, идут под нож — их вытесняют, поглощают, заменяют. А новые, приходящие им на смену, должны присягнуть старшим и платить долю — частью национального ресурса, выручки, суверенитета — за покровительство и за место в системе.
[justify]Так появляется фигура временщика. Человека наверху, который правит не для страны и не на века, а на свой срок: успеть удержаться и успеть взять. Многие