Удовлетворённость берётся отсюда. Не из «у нас правильная демократия», а из «то, что обещано, выполняется». Когда перестанет выполняться — посмотрим. Медиана по высокодоходным странам уже упала с 49% довольных в 2017 году до 35% в 2025. Никто не гарантирует, что Швеция не пойдёт следом.
«Просто выбрать тех» — не работает. Тех самих производит система. Гл. 3 это покажет на конкретных кейсах: даже самые искренние политики, попав в систему, не могут или не хотят выполнить главные обещания. Дело не в людях — дело в архитектуре, которая не пускает курс туда, куда хотят люди.
И есть ещё кое-что, без чего эта картина не полна. Низкая удовлетворённость — это статичный снимок. А если посмотреть в динамике, видна закономерность ещё более тяжёлая.
Политологи изучают её с 1970-х годов и называют honeymoon-эффектом. Каждый новоизбранный лидер начинает с высокой поддержки. Дальше — почти всегда вниз. К следующим выборам — низкая удовлетворённость. Выбирают нового. У него снова высокая поддержка на старте. Дальше — снова вниз. И так каждый цикл.
Это не теория. Это измерено в десятках стран за десятки лет. С 1945 года американская компания Gallup еженедельно опрашивает избирателей о работе президента. За 80 лет наблюдений у них родился короткий вывод, который они формулируют так: почти каждый президент к середине срока заметно проседает по поддержке.
— Г. Трумэн (1945–1953): старт 87%, минимум 22%, финал 32%— Л. Джонсон (1963–1969): старт 79%, минимум 35%, финал 49%
— Р. Никсон (1969–1974): старт 65%, минимум 24%, финал 24%
— Дж. Картер (1977–1981): старт 75%, минимум 28%, финал 34%
— Р. Рейган (1981–1989): старт 51%, минимум 35%, финал 63%
— Дж. Буш-ст. (1989–1993): старт 51%, минимум 29%, финал 56%
— Б. Клинтон (1993–2001): старт 58%, минимум 37%, финал 66%
— Дж. Буш-мл. (2001–2009): старт 57%, минимум 25%, финал 34%
— Б. Обама (2009–2017): старт 67%, минимум 38%, финал 59%
— Д. Трамп (2017–2021): старт 45%, минимум 34%, финал 34%
— Дж. Байден (2021–2025): старт 57%, минимум 36%, финал 36%
*Источник: Gallup Presidential Job Approval Center, 1945–2025.*
Дно везде примерно одинаковое — двадцать с чем-то процентов. Это и есть нижняя граница, к которой система приводит избирателя. Картер начал с 75% довольных — ушёл с 34%. Буш-младший начал с 90% после 11 сентября — ушёл с 22%. Никсон дошёл до 24%, и дальше падать было некуда: пришлось уйти досрочно.
И самое тяжёлое — что происходит дальше. Картер ушёл с 34% — выбрали Рейгана. Буш-младший ушёл с 34% — выбрали Обаму. Трамп ушёл с 34% — выбрали Байдена. Байден ушёл с 36% — выбрали Трампа. Каждый цикл повторяется по одному и тому же шаблону: высокая надежда на старте → разочарование → выбираем «другого» → высокая надежда на старте → разочарование → выбираем «третьего». И никто из этих президентов не был обманщиком в момент избрания. Все искренне обещали то, во что верили. Но через четыре года рейтинг часто оказывается у того же дна.
Если бы причина была в качестве конкретного политика — у Рейгана и Обамы получилось бы, у Картера и Буша — нет. А получается у всех одно и то же. Значит, дело не в политике. Дело в архитектуре, которая каждый цикл выдаёт обещания, которые она не может или не хочет выполнить.
И это не американская специфика. Тот же паттерн — спад от старта к финалу срока — задокументирован в Великобритании, Бразилии, Ирландии, Италии, Мексике, в большинстве стран с длинными рядами данных. Бывают исключения — иногда лидер уходит популярнее, чем начинал, — но чаще избиратель верит на старте и разочаровывается в процессе.
Как именно эта архитектура устроена, и почему она не может или не хочет выполнить обещания, — это гл. 3. Сейчас зафиксируем: разочарование не флуктуация. Это расписание.
Итог раздела простой. Большинство людей не очень довольны тем, как чувствуют себя в так называемых демократиях. И это уже не идеал, к которому стоит стремиться.
Голосование родамиОпросы — это что люди говорят. А есть и другое — что люди делают. И тут картина ещё тяжелее.
На вопрос «будут ли ваши дети жить лучше вас» в большинстве так называемых развитых стран отвечают «да» меньше четверти опрошенных.
— Япония: «хуже» 78%, «лучше» 20%— Франция: «хуже» 77%, «лучше» 17%
— Канада: «хуже» 76%, «лучше» 21%
— Италия: «хуже» 75%, «лучше» 20%
— США: «хуже» 73%, «лучше» 23%
— Великобритания: «хуже» 72%, «лучше» 23%
— Германия: «хуже» 61%, «лучше» 32%
— Польша: «хуже» 31%, «лучше» 41%
*Источник: Pew Research Center, Global Attitudes Survey, январь 2025 (данные опросов весны 2024).*
Восемь из десяти родителей в богатых странах мира смотрят на своего ребёнка и знают: ему будет хуже, чем мне.
Подумай секунду, что это значит. Тысячи лет человечество жило с базовым допущением: дети будут жить лучше родителей. Это и был мотор всего — терпеть, работать, копить, учить, чтобы у них было больше. Сегодня этот мотор выключен. Большинство людей в самых богатых странах мира больше не верят, что их усилия дают что-то их детям.
И обрати внимание на Польшу внизу таблицы — единственная страна с обратной картиной: 41% оптимистов против 31% пессимистов. Это, опять же, не доказательство «правильной демократии». Это страна, где экономика последних 25 лет выполнила то, что обещала: Польша прошла из категории «бывший Восточный блок» в одну из самых динамичных экономик Европы. Удовлетворённость идёт оттуда же — из чувства движения туда, куда хотят люди. Не от формы правления.
И это уже не только настроение — это физика. По всему миру обычные люди голосуют против будущего не на выборах, а самим фактом отсутствия детей. Глобальная рождаемость упала с пяти детей на женщину в 1960-х до 2,2 в 2024 — больше чем вдвое за одно поколение жизни. В странах, где живёт 71% населения планеты, рождаемость уже ниже уровня воспроизводства. То есть нынешнее поколение там не воспроизводит само себя — численно сокращается.
— Южная Корея: 0,75 детей на женщину— Китай: 1,02
— Испания: 1,10
— Польша: 1,14
— Япония: 1,15
— Италия: 1,18
— Германия: 1,38
— США: 1,62
— Индия: 1,94
— Глобально: 2,20
— Уровень воспроизводства: 2,10
*Источник: UN World Population Prospects 2024 Revision.*
Между 2019 и 2024 годами рождаемость снизилась в 185 странах из примерно двухсот. Выросла — в двенадцати. Почти все эти двенадцать — в Африке. То есть в развитом мире снижение тотальное.
Конкретика, чтобы было видно масштаб. В Японии в 2024 году родилось меньше 700 тысяч детей — самое низкое число с начала ведения статистики, более ста лет наблюдений. В Южной Корее с 2018 года женщина в среднем рожает меньше одного ребёнка. В 2024-м — 0,75 ребёнка на женщину. Правительство Кореи официально объявило национальное чрезвычайное положение по рождаемости. Итальянские демографы говорят про свою страну «демографическая зима».
Это не «культурные предпочтения». Это страх. Человек не заводит ребёнка не от хорошей жизни, а потому что не верит, что сможет дать ему то, что когда-то получил сам. И этот страх — массовый, тихий, физический. В опросах он показывается одной формой, в роддомах — другой.
А виноват — тыЕсли бы тебе сказали честно: «Слушай, система не работает, мы не знаем, что делать, давай думать вместе», — это была бы одна история. Тяжёлая, но честная.
Но тебе говорят другое. Тебе говорят: ты сам виноват.
Не пошёл на выборы — твоя вина. Не убедил соседа — твоя вина. Поверил предвыборным обещаниям — твоя вина, надо было быть умнее. Не поверил и не пошёл — тем более твоя вина, теперь же выбрали не того. Не вышел на митинг — твоя вина. Вышел, но не на тот — твоя вина. Не сверг диктатора (если у тебя диктатор) — твоя вина, другие народы вон сами справлялись.
И — отдельная музыка — тебе же объясняют, что твой сосед, который голосовал иначе, не просто не согласен с тобой. Он плохой. Аморальный. Тупой. Опасный. Все избиратели «той» партии — испорченные люди, из-за которых страна катится в пропасть. Если бы не они — ты бы жил хорошо. Виновата не система. Виноват сосед.
Это, в общем-то, и есть рабочая схема. Раскол общества — твой главный заголовок каждый день. Через год-два ты с этим соседом уже не разговариваешь, и тебе кажется, что это нормально. Хотя ещё пять лет назад вы вместе барбекю жарили.
Как именно тебя на этот раскол подсадили — отдельная глава, она следующая. А пока запомни: схема обвинения работает на два фронта. Виноват ты. Виноват сосед. Только не система.
И всё это требуют у людей, которые должны быть профессионалами в своём деле, зарабатывать на детей и ипотеку. Чтобы «правильно проголосовать», ты, по идее, должен понимать макроэкономику, внешнюю политику, военный бюджет, энергетический баланс, демографию, систему здравоохранения, климатическую науку, миграцию, уголовное право. И всё это — за то время, что у тебя осталось после работы и детей. То есть, по сути, никогда.
Это всё равно что от человека, который не учился медицине, требовали бы прийти к врачу — и не сказать «у меня болит вот тут», а самому себе поставить диагноз и выбрать, что вырезать. Это не его работа. Так не работает.
А с тобой так разговаривает вся политическая система.
И когда ты, естественно, не справляешься — потому что не можешь справиться, никто не может, — тебе говорят: видишь, недостаточно сознательный гражданин. Сам виноват.
Это не свобода. Это не ответственность. Это насилие задачей, которую невозможно выполнить. Невыполнимая задача плюс публичное обвинение в её невыполнении — классическая схема, как сломать человека. Ровно это делают со всеми сразу.
А кто наверху?Ладно, скажешь ты. Допустим, я плохо разбираюсь в макроэкономике и климатологии — это правда, и я с этим живу. Но я же не один. Есть же те, кто разбирается. Я выбираю их. Они туда идут, чтобы решать эти вопросы за меня. Это и называется представительная демократия. В чём проблема?
Проблема в том, что те, кого ты выбираешь, — не власть.
Это, может быть, самое непривычное в этой книге, но это так.
Реальная власть стоит на трёх контурах, и ни один из них не выбирается тобой.
Первый контур — деньги. Это те, кто решает, кто из политиков получит финансирование кампании, кто — нет. Кто получит поддержку партии, кому её перекроют. Без денег ты в политику даже не зайдёшь. С деньгами — провести могут практически любого.
Второй контур — медиа. Это те, кто владеет каналами, через которые ты узнаёшь о мире, и алгоритмами, которые решают, какие новости ты увидишь, а какие нет. За неделю целенаправленной кампании такие люди могут уронить рейтинг любого политика до нуля или поднять никому не известного человека до президентства.
[justify]Третий контур — спецслужбы. И это та часть власти, о которой говорят меньше всего, потому что её работа в том, чтобы о ней не говорили. Спецслужбы — это те, кто собирает информацию о политиках. О том, с кем они спят, у кого занимают, что говорят в приватных разговорах, какие у них долги, страхи, слабости, скелеты в шкафах. У кого эта информация — у того в