дикий, как зверь, и плут.
Я помню: другие звери
Не знали, как нас зовут.
Но спрятавшись в кроне древа,
Тот змей, обращаясь к нам,
Назвал меня точно – Ева,
И мужа назвал – Адам.
А по именам нас звали
Бесёнок и Отче Бог.
Но, Господи, Ты едва ли
Свинью подложить нам мог.
– Ну что же, суду всё ясно, –
Адам смело в дело влез, –
Отнекиваться напрасно.
Виновен не змей, а бес.
Уж я бы на месте Бога
Тебя за такую ложь
Лозой постегал немного,
Поставил бы на правёж!
Жалеть мы тебя не будем,
Пролей хоть потоки слёз.
Ведь столько вреда нам, людям,
Ты фруктом своим принёс!
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 34. Наказание
Обижен людьми и Богом,
Унижен и оскорблён,
Бесёнок в молчанье строгом
Стоял, как замёрзший клён.
Потом глубоко и тяжко
Вздохнул, как в последний раз,
Тряхнул головой, бедняжка,
Пуская слезу из глаз:
– Ну что ж, признаюсь, попался,
Окончена, знать, игра.
Но я для кого старался?
Я вам же хотел добра!
Ведь вы не скоты, не звери,
Но мозг вам застлала мгла,
Хотел я, чтоб вы прозрели
И сами дошли, дозрели
Добро отличать от зла.
Глаза я открыл вам, люди,
И знаний открыл секрет,
Всё выложил, как на блюде.
А вы говорите – вред!
Но, жаль, не с того я начал.
Другой бы сорвать вам плод.
Бес сморщился, чуть не плача.
Бог – бесу:
– Заткни-ка рот!
Иди, что скажу на ушко:
Не друг ты Мне с этих пор,
Ты предал Меня, Мой служка.
Бог был на расправу скор:
– Ты что же, Мои секреты
Готов разбазарить, бес?
Ну, Я же тебя за это…
А ну-ка пшёл вон с небес!
Ты, вижу, взял много воли.
Стал дерзок со Мной и смел.
Кичишься пудами соли,
Что с Богом от века съел?
Пора тебя урезонить,
Упрятать тебя навек
В новейшей надёжной «зоне».
Вот, будешь там первый «зек»!
Бес верил: его проказы
Сойдут ему, бесу, с рук,
Ведь не подводил ни разу
Взаимной поруки круг.
Но Бог поступил с ним круто:
За службу, взамен наград,
Опять приказал кому-то:
– Сослать его в пекло, в ад!
Чтоб не было даже духа,
Чтоб время водой текло…
И вдруг донеслось до слуха:
– Какая-то невезуха…
Не Рай, но зато здесь сухо…
И, главное, что тепло.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 35. Изгои
А Бог обернулся к людям:
– Методу видали?
– Класс!
– Вот так поступать Мы будем!
… А ныне возьмусь за вас!
Что ж, люди, вам впредь наука:
Коль плохо жилось в Раю,
Пойдите, живите, ну-ка,
В пустынном, в другом краю.
Мольбам Я людским не внемлю.
Ты ж твёрдо усвой, Адам:
Я проклял за вас ту землю,
Которую вам же дам.
И будете вы до века
Лишь тернии, волчцы есть –
Вот кара для человека
За всю вашу блажь и спесь!
Потом, посмотрев на Еву,
Подумал: «Есть путь иной:
В Раю Я оставлю деву,
Жить будет она со Мной.
Хоть девка горда, спесива,
Пороков-то в ней не счесть,
Но больно она красива!
И шарм в ней уж точно есть.
Точёное будто плечико».
– Ты уши закрой, Адам,
Я Еве скажу словечко,
Совет ей хороший дам.
Спрошу тебя, Ева, прямо:
Пойдёшь в небеса со Мной?
Советую, брось Адама
И будешь Моей женой.
Ты Божья (Моя) невеста,
Жениться-то Я не прочь.
Богине ж на небе место.
А «мужа» прогоним прочь!
Тебе же не муж он, правда?
Так, может, – товарищ, друг.
Таких-то полно. Я прав, да?
Но Ева сказала вдруг:
– Я, Боже, жена Адама;
Сердца наши бьются в такт.
В том нет ни стыда, ни срама,
И Ты это знаешь, так?
Ты можешь, конечно, силой
В неволю забрать меня;
Я буду Твоею милой,
Но верность ему храня.
Дарован нам плод волшебный,
Наверно, самой Судьбой.
Адам был мне друг душевный,
Стал мужем мне пред Тобой.
И буду я помнить свято,
Как, в нас будоража кровь,
В последних лучах заката
К нам, людям, пришла Любовь!
А Ты опоздал. Так что же,
Насильно меня возьмёшь?
Оставишь в Раю, о Боже,
Как дашь для закланья нож!
– Постой, не спеши с ответом,
Перечить же Мне не смей!
А то поползёшь с рассветом
На брюхе, как тот же змей.
Да ладно, иди уж с мужем,
Он выиграл этот бой,
Уж коли Адам так нужен,
Бери, забирай с собой.
Но станет залогом воли
Закон средь других основ:
Ты будешь кричать от боли,
Рожая своих сынов.
Твой путь устилать цветами
Не будет твой муж, усвой.
Но всё ж он отныне станет
Господствовать над тобой.
Ты будешь…
– Довольно, знаю.
Я ж ела познанья плод!
Да, буду слегка больна я,
Но с ним мы продолжим род.
И Ева с Адамом рядом
Пошла по тропинке вдаль.
А Бог провожал их взглядом.
Ему было Еву жаль:
– В мирке будешь жить убогом.
– Возможно, но жить, любя!
– Ну ладно, идите с Богом.
– Пойдём, только без Тебя!
Когда проходили мимо
Огромных деревьев, там
Знакомого херувима
Опять увидал Адам.
Сегодня тот был серьёзен,
Не рвал ни цветов, ни трав,
А взгляд его был так грозен,
Что выдал в нём жуткий нрав.
Он, огненный меч вращая,
Жонглировал ловко им,
Зверей и скотов стращая
Оружием сим своим.
Адам ему:
– Слушай, ангел,
К чему этот цирк, скажи –
Движенья больной фаланги,
И пьяные виражи?
Ты что, на войну собрался:
Кольчуга, в деснице меч.
А кружишься в темпе вальса,
Деревья грозя поджечь?
– Я ныне служу в охране,
А дерево жизни – пост,
А может, и поле брани,
А может, и к славе мост.
Проваливай, свет мой ясный!
Назад-то я не впущу, –
Сказал херувим прекрасный,
Вращая свой меч опасный,
Как пламенную пращу.
Окинув прощальным взором
Знакомый такой пейзаж,
Тот Рай, где ходил дозором
Вкруг дерева Божий страж,
Адам постоял немного,
Чтоб в памяти всё сберечь,
А также спросить у Бога,
Зачем херувиму меч.
Но Бог ему сам ответил:
– Быть честным хочу с тобой,
Ведь Я за людей в ответе,
Конечно, перед Собой.
Вы с Евой довольно вольно
Себя повели со Мной
И сделали Папе больно
Поступком своим, друг мой.
Однажды наказ нарушив,
И яблоки съев в ночи
(А впрочем, быть может, груши),
Свершили вы грех. Молчи!
Вы с Евой виновны оба –
Одна у вас плоть и кровь.
Так Я постарался, чтобы
Вы не согрешили вновь.
Хотел Я, чтоб вы, как боги,
Бессмертными были и
Не мучили вас тревоги,
И всё бы, как Я, могли.
Но вы согрешили…Что же,
Вы пленники ваших дел.
Адам Ему:
– Знаешь, Боже,
Спасибо, что Ты… хотел.
А Ева уж в нетерпенье
(Ах, как надоело ждать!),
Решила заняться пеньем,
Концерт свой последний дать.
– Адам, дорогой, ну где ты?
Идём же скорей, родной.
Не все ещё песни спеты,
А мне их не спеть одной.
«А с Бога-то взятки гладки,
По-божески всё вполне», –
Решительно, без оглядки
Адам поспешил к жене.
Она, улыбнувшись мужу,
Попробовала пропеть:
– Мы вместе в жару и в стужу
И нас разлучит лишь смерть.
Шагая с Адамом в ногу,
Напела мотив другой,
Оглядывая дорогу:
– Подхватывай, дорогой!
По реке плывут селёдки,
Из воды не кажут нос.
Целовать меня залётке
Очень нравится взасос!
Адам подхватил частушку,
(Как дерзок и смел изгой!)
И за руку взяв подружку,
Повёл её в мир другой:
– Вам скажу, в Раю живущим,
Мне ваш Рай не по душе.
Предпочту всем райским кущам
С Евой рай, хоть в шалаше!
Ева:
– Скажем прямо, до Адама
Я девицею была.
А теперь я стала дама
И как роза расцвела!
Адам:
– Мы в Раю плод съели сочный,
Нас изгнали в дикий край.
Но теперь я знаю точно:
Там, где Ева, там и рай!
И глядя на эту пару,
Бог вдруг потерял покой,
Придумать хотел им кару,
Но только махнул рукой:
– Недолго вам жить без Бога,
А с Богом-то тыщи лет!
Ну, скатертью вам дорога! –
В запале им крикнул вслед.
Но слушая песни эти,
Мурлыкал им в унисон.
– Ах, люди – они как дети! –
Невольно воскликнул Он.
Потом уже, запоздало,
Подумал, что гнал их зря…
А в небе пылала ало
Их чистой любви заря.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Эпилог
Но вдруг, как в калейдоскопе,
Узоры библейских сцен
Распались на кучи хлопьев,
И сдул их незримый фен.
До боли знакомый голос:
– Ты что ж это в кресле спишь? –
Осыпал, как ветер – колос,
В душе благодать и тишь.
– Разлёгся тут, как в кровати,
Устроил нудистский пляж, –
Жена надо мной в халате
Стояла как грозный страж.
И сон испарился сразу.
(Так это был только сон?)
Банальная эта фраза
Спугнула небесный сонм.
– И в комнате свет не гасишь!
Вон, счётчик сошёл с ума.
Пора мастерить фигасик*,
Иначе грозит сума!
А всё ноутбук! Дай воли –
Весь день бы за ним сидел.
Всё в игры играешь, что ли?
Как будто других нет дел…
– Так, ночь на дворе!
– Тем паче!
Ложись на диван и спи.
Поедешь с утра на дачу,
Вот, силы в себе копи.
– Опять поливать цветочки?
Вчера дождик лил весь день!
– В теплице польёшь росточки;
И это уж сделать лень?!
Совсем засиделся, идол!
Работать бы шёл в завод.
– Ты что же, забыла, Лида?
Я пенсионер уж год!
– Вот-вот! Пенсионной книжкой
Размахивать ты и рад.
Лентяй ты, и слаб умишком,
Не то, что твой младший брат.
Поймал он за хвост удачу,
Отстроил сгоревший дом.
А ты, вон, сарай на даче
Сварганил, и то с трудом.
– Какая ты нынче бука.
Наверное, голодна?
Вон там, на тарелке булка,
Осталась, кажись, одна.
Я маслом её намажу,
А сверху сырок «Маасдам»
(И можно колбаски даже)
Да с кофе тебе подам.
Оставишь и мне немножко…
Всё съела? Ну как, Лидок?
А я поскребу уж ложкой
В той банке, где был медок?
– Ну, знамо, тебе дай воли,
Ты слопаешь всё подряд,
Включая три пачки соли.
– Ну, это ты, Лида, зря…
– При нашей дороговизне
Есть вредно – не обессудь.
…Да, вот она – проза жизни…
Но в этом ли жизни суть?
Ведь ночью я буду снова,
Весь в рифмах и в рое тем,
Искать золотое Слово
Для новых своих поэм…
«В начале же было Слово…»,
Хотел я писать опять,
Но кто-то с небес сурово
Погнал мои буквы вспять.
Слова над землёй зависли,
Начертанные перстом:
«В начале-то были мысли,
Я Слово сказал потом».
*Самодельный
