так уж много…
Да что говорить о ней.
Сыны же Мои – гуляки.
Им тесен родимый дом.
Меж ними суды да драки.
Их не заманить трудом.
Заставить нельзя, хоть тресни.
Желают в расцвете лет
Гулять да горланить песни,
А чтоб поработать, – нет!
Ну, ладно, хорош базарить.
Нам нужно с тобой к утру
Успеть посадить розарий.
Постой-ка, Я пот утру.
Устал Я уже трудиться,
Не чую ни рук, ни ног.
А как тебе сад?
– Годится!
– Спасибо, что Мне помог.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 22. Люди
Адам ещё спал, усталый.
Его пробудил дружок –
Кузнечик букашкой малой
На грудь совершил прыжок.
Уселась на нос украдкой
Беспечная стрекоза…
Адам потянулся сладко
И стал протирать глаза.
Но сколько ни тёр – напрасно:
Был в зрении явный сбой.
Он видел всё так же ясно
Картину перед собой:
Над речкой рябина рдела,
К воде наклоняя ствол.
А возле неё сидело…
Прелестное существо!
Рукою взмахнув пред носом,
Прогнав стрекозу и сон,
Простым и прямым вопросом
Прелестницу встретил он.
– Здорово! Ты кто такая?
– Я Ева, твоя жена.
– Жена?! Не женат пока я,
Зачем же ты мне нужна?
– Ну, это спроси у Бога.
Ведь, кажется, Он здесь власть.
Я знаю пока немного,
Я только что родилась.
Лишь знаю, что здесь одна я.
Нет больше в Эдеме дам.
Ещё, – что тебе родная.
Зовут тебя как?
– Адам.
– Вы, вижу, уже знакомы, –
Приблизился к паре Бог, –
Ну, вышел, герой, из комы?
Как, зажил уже твой бок?
Ну, слава Мне, всё прекрасно!
И нет воспаленья шва.
Так, будто сосудик красный,
Заметен, и то едва.
Телок языком залижет,
Я слово тебе даю.
Позволь-ка теперь поближе
Взглянуть на жену твою.
Вчера-то Я был не в Духе.
Хотел уж её того…
Изъять. Так чесались руки…
А всё вон из-за того
Бесёнка. Но как же ловко
Ко Мне он в доверье влез…
Ну что ж, хороша плутовка,
Черна только, аки бес.
Ну, может, отмоем позже.
А может, оставим так.
Он, бес, напортачил с кожей,
Пусть сам и исправит брак.
– А мне, так, по нраву, Боже, –
Тут ляпнул Адам спроста, –
Она на него похожа –
Чертёнок, хоть без хвоста.
– Ах, так! – возмутилась Ева, –
Ты лучше меня не трожь!
Я самка, фемина, дева.
А ты на кого похож?
Взгляни на себя, верзила!
Ты – Господа образ? Бред!
Вон, в чаще сидит горилла,
Ну, вылитый твой портрет!
И дальше всё то же. В раже
Неистовей женщин нет.
Он слово ей только скажет,
Она ему – пять в ответ.
И так уж его, и эдак,
Что бедненький наш Адам
Не вытерпел напоследок:
– Кому – задарма? Отдам!
На крики людей из чащи
К поляне тянулся скот,
Вопрос задавал всё чаще:
Ну, кто же её возьмёт?
На Еву взирали звери,
Голодные выли псы,
А тигры, ушам не веря,
Облизывали усы.
Но видя сей норов строгий,
Все дружно сказали:
– Не-е.
И только козёл безрогий
Проблеял:
– Отда-айте мне-е.
Господь же изрёк:
– Ну что же,
У девки и форс и спесь…
Да, правда, Адам, похоже,
От беса в ней что-то есть.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 23. Заветы Бога
– Не ссорьтесь, друзья, не надо, –
Бог много не тратил слов,
В загон загоняя стадо
Упрямившихся ослов. –
Вы всё-таки человеки,
Не то, что вот этот скот.
Зачем же бурлить, как реки,
Что с горных бегут высот.
Вы люди – Мои творенья
Последние, как-никак.
И с этой вот точки зренья –
Вы лучшие. Это факт.
Плодитесь и размножайтесь,
Наполните всё вокруг,
Ходите и не пужайтесь,
Для вас каждый встречный – друг.
Ведь вы для живых владыки:
Для рыб, для пернатых птиц.
И скот, или хищник дикий
Пред вами склонятся ниц.
Владейте землёй в округе,
Трудитесь, коль есть нужда,
И друга найдите в друге,
Забудьте, что есть вражда.
Адам, затаив дыханье,
Всё слушал, потом спросил:
– В каком я, Владыка, званье
И много ль за мною сил?
Ведь, чтобы скоты и звери
Послушны мне были впредь,
Нужны мне решётки, двери
С замками, чтоб запереть
Строптивых зверей и гадов,
А также хороший прут,
Иначе не будет слада:
Затопчут или сожрут!
– Откуда такие знанья? –
Дивился ему Творец, –
Я вижу в тебе призванье
Руководить, малец.
Отныне ты – царь природы,
И царство твоё – Земля.
А звери – твои народы.
И муха, и вошь, и тля.
Ну-с, царствуй: казни и милуй,
Но подданных-то жалей,
И не увлекайся силой, –
Эффектнее слов елей.
Будь в доску своим с народом,
А будут с тобой наглеть,
Ты не церемонься со сбродом,
А покажи им плеть!
Притихли скоты и звери,
Попрятались по лесам,
Лишь в небе, подобно пери,
Неслышно парил сапсан.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И было то Слово у Бога,
И было то Слово – Бог.
Стих 24. Женская логика
Тут Евины всхлипы, охи
Заставили ей внимать:
– Хотелось бы, Боже, знать,
Почто так кусают блохи
И не дают нам спать?
Мне тоже их нужно плёткой?
А также, скажи, могу
В воде управлять селёдкой
Я, стоя на берегу?
И вот что: коль я царица,
То, что тут и говорить,
Должна я, как эта птица,
На крыльях летать, парить.
Ан нет, каждой глупой птахе
Ты, Щедрый наш, крылья дал,
Тому ж, кто их держит в страхе,
Позволено ползать в прахе,
Чтоб мучился и страдал!
Адам её в бок:
– Молчала б,
Ты, женщина, – мой позор!
Подумала бы сначала.
Нет, знай себе, мелет вздор!
Господь уж, поди, дивится.
Ты ж глупая, как овца.
Не лезла бы, царь-девица,
Ты в пекло вперёд отца!
Но вместо ответа, Ева
(Вся горечь обид в руке!)
Влепила ладошкой слева
Адаму, да по щеке!
– Ударь по другой скорее!
Я в драках и склоках спец, –
Подсев к оскорблённой Еве,
Шепнул вездесущий бес.
Адам проворчал:
– Ну, баба!
Чуть было не сбила с ног…
Навесила мне не слабо…
В башке до сих пор звонок.
Хотелось ударить тоже,
По принципу – глаз за глаз.
Но добрый и мудрый Боже
Сказал ему пару фраз:
– Адам, ты сильнее Евы,
И должен отныне быть
Защитником этой девы,
А вовсе её не бить.
Суть связей не в том, чтоб в драке
Ты Еве расквасил нос,
А в том, чтоб в любви и браке
Ты счастье жене принёс.
А Еве сказал сурово:
– Смири непокорный нрав
И помни, живое Слово
Дано только тем, кто прав.
Лукавая речь – мякина,
Пустые слова – труха,
Покорность всегда невинна,
Строптивость полна греха.
Ты, женщина, – от Адама;
Адам – вот судьба твоя!
Будь нежной, а не упрямой,
И буду доволен Я.
А будешь свиньёй строптивой,
Ослицей или козой
Велю тебя сечь крапивой,
А пуще того, лозой.
– Я, Боже, – Твоё творенье,
Не нравлюсь – верни назад.
За что же с завидным рвеньем
Ты высечь грозишь мой зад?
За то, что я робкой ланью
Не сгину, как тень, к утру?
За то, что мои желанья
Адаму не по нутру?
Да, может быть, я упряма,
И с этим мне жить весь век,
Но я же не вещь Адама,
Я тоже ведь Человек!
Нам с ним на планете тесно,
Мешает раздоров ком.
Но освободилось место
У Евы под каблуком!
Бог только развёл руками,
Ну что, мол, поделать с ней:
«Нашла же коса на камень…»,
Посмотрим-де, кто сильней.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 25. Диспут
Она улыбнулась мило,
Но тут же, нахмурив бровь,
Улыбку как будто смыла
И стала серьёзной вновь:
– Чем стрелы летучих молний
И громы в меня метать,
Ты лучше бы Слово молвил
(Нет, лучше Закон издать).
Зверей призови к порядку:
Рычат и средь бела дня
За ягодицу и пятку
Куснуть норовят меня.
Последнее это дело,
Какое-то свинство, прям,
Зубами хватать за тело
И смутой грозить царям.
Конечно, понять их можно,
Все звери – они скоты,
Но так поступать – безбожно!
Им это припомни Ты.
Бес тут же поддакнул:
– Точно,
Я сам не попал едва,
Гуляя по травке сочной,
В свирепые лапы льва.
Бог бесу:
– Неужто, правда?
– Конечно, когда я врал?
Свидетелем был жираф. Да,
Я ж главного не сказал!
Лев слопал бычка намедни,
А нынче задрал козла.
– Не верю, поклёп и бредни!
Надеюсь, он не со зла?
Бычки по весне спесивы,
А лев и силён и смел,
Но всё-таки некрасиво.
И как же то он посмел?!
Я, право, ушам не верю.
Ведь знает, приказ Мой есть,
Чтоб зверя не кушать зверю.
Им велено травку есть.
– А много ли в травке толку? –
Бес встал на защиту льва, –
Лев сложит клыки на полку,
Коль будет в меню трава!
Ты сам-то по праву сана
От брюквы воротишь нос,
Тебе подавай фазана,
От прочего, слышь, понос!
И мне бы хотелось тоже
С Божественного стола
Отведать изысков, Боже,
Да Совесть мне не дала.
– Ну что ж, передай, пожалуй,
Привет, коли ты не врёшь,
Твоей пуританке шалой,
Что Совестью ты зовёшь.
Я, знаешь ли, не скареда,
Чтоб выполнить твой каприз,
Готов тебе от обеда
Отдать весь горох и рис.
Бери, наслаждайся, кушай.
Не лопни, тут полведра.
Мне ж больше по нраву суши
И дальневосточный краб.
Простая сойдёт горбуша
В отсутствии осетра.
Не брезгую «ножкой Буша»,
Когда надоест икра.
Я Бог, Я всеяден, крошка,
В питании нет проблем.
Вон, видишь, растёт картошка?
Ну, хочешь, сырую съем?
– Еды что ли лучшей мало?
Вот вечно домашних злит.
Наестся, чего попало,
А после: «Живо-от боли-ит!»
– Ты, бес, как всегда несносен,
И знаешь ведь, что не прав.
И кстати уж, о поносе –
На свете есть много трав,
Которые диарею
Прикончат в один присест.
К примеру, трава пырея,
И мята с тенистых мест.
Черёмуха и черника,
Бессмертник, шалфей, ольха.
Лапчатка и земляника…
Куриные потроха.
Живот закрепить, дружище,
Помогут осина, дуб.
Я знаю рецептов тыщи,
Я стар, но ещё не туп.
Бесёнок в ответ:
– Я, Боже,
Не слышал насчёт осин,
Пырей же хорош для кожи,
А против поноса – тмин.
– Смотри-ка, талант открылся!
И уж задирает нос.
Умыл бы сначала рыльце,
Потом уж лечил понос.
Тут Ева, протяжно свистнув, –
Красива, смела, гола –
Такой интересный диспут
Невежливо прервала:
– Давайте оставим споры,
В них истин найти нельзя.
Поносы у вас? Запоры?
Сочувствую вам, друзья.
Но вы, не скоты, не звери,
Едите три раза в день.
Вы сыты, по крайней мере,
И думать вам просто лень,
Что рядом страдают люди
(Живот аж к спине прирос)
И тоже, возможно, любят
Салат с лепестками роз.
Что спорить вам, в самом деле,
Кто больше изысков съел?
А мы ничего не ели.
Адам, вон, на землю сел.
Без пищи не держат ноги.
По телу озноб и дрожь.
В глазах его блеск тревоги,
А сам на скелет похож.
Мне, кажется, тоже дурно.
Желудок мой пуст совсем.
Зато голова, как урна,
Набитая чёрт-те чем.
Наелась бы даже моха…
От слабости шум в ушах…
Всё кружится.… Ой, мне плохо…
Я падаю, Боже! Ах!
И Ева тихонько села
На травку, согнав шмеля,
Как если бы было тело
Из горного хрусталя.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 26. Бес-критикан
Бесёнок скривил мордашку
Презрительно:
– Ё-моё!
Да, сделал ты, Бог, промашку,
Когда сотворил её.
Ну, будет нам с ней морока,
Девица-то не проста:
То прыгает, как сорока,
То – в обморок от поста.
Подумаешь,
