пути.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 11. Камо грядеши
Уж где Он ходил, не знаю,
Но путь одолел Творец.
И палка Его резная
Истёрлась уже вконец.
Ходил Он в какие дали?
Какие творил дела?…
Сносились Его сандалии,
Но риза была бела.
И вот ведь какая штука!
Пока Он бродил как хорь,
Прошли и хандра и скука,
Исчезли тоска и хворь.
Однажды, устав не в меру,
Желая поспать чуть-чуть,
Бог выбрал себе пещеру,
Чтоб утром продолжить путь.
Под бок подстелив соломки,
Он тут же в раздумье сел:
«Эх, пусто в Моей котомке –
Что было, давно уж съел».
Бог хлопнул разок в ладошки:
– Да будет еда! – И вот:
Пред Ним лишь пустые плошки
И тёмный пещерный свод.
Попив натощак водички,
Надумал огонь разжечь.
Ан нет ни единой спички!
Пришлось-таки в темень лечь.
Но голод не тётка всё же,
А сытости лютый враг.
И как ни вертелся Боже,
Заснуть Он не мог никак.
Подумав о тёплой печке,
В пути испугав ежа,
Стремглав побежал Он к речке,
И в воду залез, дрожа.
И там, в окруженье мрака
Глазами водил по дну.
Хотелось увидеть рака,
Иль рыбку, хотя б одну!
Рука же по дну водила,
Пыталась поймать плотву,
А хоть бы и крокодила,
А также его братву.
Ведь голодом истязаемый,
Бог просто лишился сна,
Поэтому точно знаем мы:
Он съел бы сейчас слона.
Но к счастью, в реке водился
Ленивец с большим усом,
И вскоре на травке бился
Огромный и жирный сом.
Воззвал Бог к громам небесным,
И молнии рвал с небес.
И вскоре путём известным
Пред Ним возгорелся лес.
Огонь – вот что было нужно.
Теперь он у Бога есть
Для приготовления ужина.
И ужин тот можно съесть!
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 13. День Шестой
Итак, в день шестой (и точка!)
Бог начал великий труд
С простого на вид горшочка,
В котором цветы растут.
Искусство то было ново:
Добавил воды в горшок,
Насыпал песка речного,
И праха почти с вершок.
Не выбрав иного места,
Поставил его за печь.
И вот уж готово тесто,
И можно лепить и печь.
Но Бог пирогов не стряпал,
Ну, только не в этот раз,
А вынес горшок и спрятал
От посторонних глаз.
И сдвинув сердито брови,
Сурово на всех глядел,
Но всё же не жаждал крови,
А просто был не у дел.
Он знал, что, не выждав срока,
К делам приступать нельзя.
А рядом, вертясь, сорока
Трепала в траве язя.
Бес тоже хотел быть рядом,
Но ближе стоять не мог,
Следил неотрывным взглядом
За всем, что ни делал Бог.
Встревать не хотелось бесу,
Он видел, что Бог сердит.
А Тот устремился к лесу,
Нагуливал аппетит.
Бредя по лесной дорожке,
Приметил тигриный след,
Нашёл от барана рожки,
А рядом большой скелет.
Тихонько, глазам не веря,
Бог тронул его рукой,
Спросил:
– У какого зверя,
Быть может скелет такой?
И было средь чащи леса
Молчанье Ему в ответ.
Но вспомнив горилл и беса,
С Собой Он забрал скелет.
И тут же шальная птаха
Запела победный гимн:
Бог знал назначенье праха
И что Ему делать с ним!
Без лекций, уроков, правил
Бог самую суть схватил,
И череп чуть-чуть поправил
И руки укоротил.
Сварганил костяк, короче.
И волю собрав в кулак,
Он, теста достав кусочек,
Обмазал им тот костяк.
Бог скульптором был впервые,
Но знанья в Себе скопил,
Хоть торсы, зады и выи
До этого не лепил.
Не ведая доз и порций,
Не зная весов и мер,
Не видя других пропорций,
Поставил Себя в пример.
Из праха, песка и мела
Ваял, где овал, где круг;
Корпел над изгибом тела,
Над плавностью ног и рук.
Забыв обо всём на свете,
Он цели не знал иной,
Как ладить песчинки эти
И клеить своей слюной.
Нелёгкой была задача,
Но справился скульптор Бог,
И в помощь была Удача,
И Случай помог, чем мог.
Слепив человека-тушу
По образу Своему,
Бог вдунул живую душу
Прямёхонько в рот ему.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 14. Человек
Виват! Наконец-то, Гений
Свой труд завершил, и вот –
Вершина Его творений
Смеётся, грустит, живёт!
Свой подвиг вписав в анналы,
Прославив Себя вовек,
Закончил Бог труд немалый.
Так создан был Человек!
– Ну что ж, первый блин да комом! –
Беззлобно смеялся бес, –
Пойду, расскажу знакомым,
Какой у младенца вес.
А то не поверят просто,
Что Бог наш сумел родить
Младенца такого роста,
Что может уже ходить.
Вон чешет, как угорелый,
По лесу, кустам, траве.
На вид, так мужчина зрелый,
Да с мозгом ли в голове?
Сдаётся мне, дал Ты маху,
Когда конопатил швы,
И в череп тот вместо праха
Насыпал сухой травы.
Но Бог был собой доволен.
И гордо усы крутя,
Был весел, уже не болен,
И рад за своё «дитя»:
– Пускай порезвится вволю,
Ведь он только час, как жив.
А будешь мешать, уволю,
И обвиню во лжи!
Адам же, оббегав сходу
Чуть только не весь Эдем,
Забрался по шейку в воду
И был там от счастья нем.
А после, от впечатлений
Всех этих совсем устав,
Искал хоть немного тени,
Нашёл и уснул в кустах.
Заснул он, здоровый малый,
И видел свой первый сон.
Как будто от счастья алый,
Над миром летает он.
Легко так, расправив крылья
Своих распростёртых рук,
Без устали, без усилья
Он в воздухе сделал круг.
Скользил он аэропланом,
Небес задевал бока.
Над ним разлились туманом
Роскошные облака.
Под ним проплывали речки,
Пустыни, поля, леса,
И маленькие человечки –
Невиданные чудеса!
Один человек, нет – ангел
Божественной красоты,
Амур в самом высшем ранге,
Он рвал на лугу цветы.
Махал он рукой Адаму
И звал на лужок к цветам.
И вдруг покатился в яму
С высоких небес Адам.
О мир сновидений этих,
Ты мне был когда-то люб!
Попался Адам, как в сети,
В горнило зовущих губ.
И тут же волной солёной
По телу пошло тепло,
Коснулось травы зелёной,
Росою к корням стекло.
Не знавшего эволюций,
В Раю средь земных чудес,
Сомлевшего от поллюций,
Нашли его Бог и бес.
С блаженной шальной улыбкой
Лежал он, смотрел в траву
В какой-то дремоте зыбкой…
Эй, где ты, Адам, ау!
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 15. Адам
– Ну, вот вам и зов природы, –
Скривил наш бесёнок рот, –
Тяжёлыми были роды,
И вышел на свет урод.
То зайцем скакал по полю,
То речку излазил вброд,
Как конь, что почуял волю.
И вновь насмешил народ!
Летать захотел как птица.
А носом нырнул в лужок.
Не знал ты, что не годится
Без крыльев летать, дружок.
Последней завидуй птахе,
Ведь слышать случалось мне:
Кто ползать рождён во прахе,
Летает.… Но лишь во сне.
Адам, лишь на беса глянув,
Сердито воскликнул:
– Прочь!
Такого как ты, смутьяна,
Земле удержать невмочь.
Пора бы подумать Богу,
Как выгнать таких зараз
В какую-нибудь берлогу
Подальше от наших глаз!
А Богу сказал:
– О Боже,
Ты сеятель красоты,
Почто же такие рожи
Нахальные терпишь Ты?
Ошибся Ты в этом «змее»,
Устроит он всем подвох.
А впрочем, Тебе виднее,
На то Ты у нас и Бог.
Ты б лучше подумал, что ли,
Как дальше мне жить теперь.
Я что у Тебя – в неволе?
Я кто – человек иль зверь?
Живу одиноким волком,
Но я-то ведь разве волк?
Господь, объясни мне толком,
Какой в этом смысл и толк?
– Ну что тебе в смысле этом? –
Корил его Бог Отец, –
Ну, был бы ты хоть поэтом,
Певцом, на худой конец,
Кропал бы стихи, поэмы
Да песни свои лабал.
И Я бы подкинул темы.
К примеру, устроил бал!
Развлечься не грех и Богу,
Пример показать сынам.
Я тоже устал, ей-богу!
Пора отдохнуть и Нам.
И так уж шесть дней – работа,
Творил до мозолей аж!
Пахал до седьмого пота.
Но завтра – конец, шабаш!
Найдём для себя полянку,
Нам хватит, поди, одной.
Закатим с тобой гулянку,
Расслабимся в выходной!
На небе включу созвездья,
Луну подновит Мне бес.
(И чтоб без обмана, бестия!
Не то изгоню с небес!)
Зажжём фейерверк и гало.
Надеюсь, Адам, ты «за».
Ведь ты же не против бала?
Ну, что опустил глаза?
Скажи, если мысль имеешь.
Прощу, коли что не так.
Смутился, сказать не смеешь,
Боишься попасть впросак?
Не бойся, скажи, Я добрый.
Я редко бываю злым.
Ну, разве достанут кобры,
А пуще всего козлы.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 16. Предвкушение отдыха
Адам, помолчав немного,
(Он в мыслях ещё летал)
Резонно спросил у Бога:
– А что же такое – бал?
– Ну, это мероприятье
Проходит легко как дым.
Пустое весьма занятье,
Но нравится молодым.
Представь: соловьиный вечер
В сиреневых облаках.
Под говор негромкой речи
Спокойно течет река.
Вальсируя, кружат пары.
«Трубач выдувает медь».
И официанты бара
Разносят вино и снедь.
Здесь головы кружат дамам
Усатые молодцы.
А разным скотам и хамам
Под рёбра дают бойцы.
Охота идёт – сафари.
Тусовка пестрит от «звёзд».
Все звери, конечно, твари,
У всех есть клыки и хвост.
Здесь топчут поляну лихо
Медведи и львы, а там…
А там – со слоном слониха.
И даже гиппопотам
Сыскал бы там пару тоже.
Он тоже, смотри, не плох.
И ты не гляди, что рожа
Крива, – усмехнулся Бог.
– Да, бал – это так занятно, –
Поддакнул Ему Адам. –
И весело и приятно,
В особенности для дам.
Ну ладно, а мне-то что же?
Зачем мне идти на бал?
Ведь Ты, как я понял, Боже,
Мне пару ещё не дал?
Смиряя Свой норов пылкий,
Бог думал минуток пять,
Сказал, почесав в затылке:
– Да где ж её, пару, взять?
С тоской оглядел поляну:
«Накрылся, видать, мой бал».
Потом на бесёнка глянув,
Задумчиво так сказал:
– А что, если Нам бесёнка
Немного принарядить:
Сначала отмыть ребёнка,
Покрасить, постричь, побрить.
Конечно же, с ним морока.
Но выхода просто нет.
Как нет никакого прока
От беса уж тыщу лет.
Исправим ему осанку,
Отрежем ненужный хвост.
Пригладим, сойдёт за самку.
Эх, чуть бы побольше рост!
– Нет, я не согласен, Боже! –
В бутылку малыш полез, –
Мне быть без хвоста негоже!
– Да кто ж тебя спросит, бес!
– Ну что же, всё очень просто,
Доходчиво всё вполне.
Так значит, сего прохвоста
Ты хочешь дать в пару мне? –
Адам показал на беса,
Тот – фигу ему в ответ.
–– Ну, нет, от такого стресса
Не мил мне и белый свет!
Адам уж повёл плечами,
Хотелось кричать и выть.
Но Боже, сверкнув очами,
Заставил его остыть:
– Оставь-ка пустые речи,
И не отводи глаза.
Соплив ещё Мне перечить.
Всё будет, как Я сказал!
Ну, надо ж, какой горячий!
Да было б всё это впрок.
Дождёшься, в кутузку спрячу.
Вот будет тебе урок!
Ты слушаться должен Бога,
И будешь тогда прощён.
Поди-ка, остынь немного,
И часик поспи ещё.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то [font=Times New
