слышен на всей планете
И рык был, и рёв, и стон.
А Бог, сотворив две трети,
Забыл про покой и сон.
Ходил по полям и кущам,
И ночью ходил, и днём.
Бродил по цветам цветущим,
И что-то бродило в Нём.
Вздыхал, у вулканов стоя,
Вдыхал первобытный смог,
Как будто забыл такое,
Что вспомнить никак не смог.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 6. Нашёл!
А бес не дремал в засаде
И как-то в одном лесу
Подкрался он к Богу сзади,
При этом спугнув лису.
– О, Боже, опять в тоске ты?
Нас время не ждёт, а Ты
Всё грезишь, витаешь где-то.
Пора воплощать мечты!
– А, бес, принимай работу.
Я сделал, как ты хотел.
Но в первую же субботу
Хочу отдохнуть от дел.
Ну как, ты со Мной согласен?
Я что, не достоин роз?
Хотя даже Мне не ясен
Остался один вопрос …
Бес спорщиком был умелым,
Перечить – его конёк:
– Нет, нужно заняться делом
Хотя бы ещё денёк.
Всё славно, признаться надо:
Что было, и что теперь!
Куда бы ни бросить взгляда:
Гуляют то скот, то зверь.
Есть угорь, и есть минога,
Есть лошадь, и есть осёл –
Ты сделал, конечно, много.
Но ведь далеко не всё.
Да, муха жужжит, летает.
Система Твоя верна.
Но всё-таки не хватает
Ещё одного звена.
Вокруг нас скоты да звери,
Того и гляди сожрут.
Но хочется всё же верить,
Что Твой не закончен труд.
Тебе ли искать покоя?
Ведь Ты ещё полон сил,
И можешь творить такое…
Вот, скажем, семья горилл.
Храбры, что твои солдаты.
Смотри, так и рвутся в бой!
Не правда ли, что приматы
Похожи на нас с тобой?
– Ну, бес, ну, свиное ж рыло!
Подумал бы. Нет же – бряк!
Какая же ты горилла?
Мартышка, козёл и хряк!
Но прав ты в одном: в природе
Довольно всего зверья,
Но в ней не хватает вроде
Таких вот, как ты да Я!
И вдруг осенило Бога!
«Ну, где же Я раньше был?
Зверушек наделал много,
А главное-то забыл!»
К кому-то воззвал из тучи:
– Да будет из века в век
Такой же, как Я могучий
И сильный, но – Человек!
Во всём на Меня похожий,
Пусть, как и любая тварь,
Закон соблюдает Божий,
И будет у тварей царь!
Гляди у Меня, проверю!
Но, хлопая по плечу,
Кому-то шепнул:
– Не зверь Я,
Не бойся, – сказал, – шучу.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 7. Кто-то
Но этот, который кто-то,
Тот мастер-универсал,
Ваял до седьмого пота
И просто уже устал.
А может, струхнул немного:
Ко льву да не суйся в пасть!
Легко ведь обидеть Бога,
В немилость к Нему попасть.
«А ну как, – подумал кто-то, –
Я что-то слеплю не так.
Эх, было б хотя бы фото,
Уж я б не попал впросак!»
Сломал он немало копий,
Немало он съел собак,
Но раньше не делал копий
И, в общем-то, был слабак.
В предчувствии бед и краха
Решил он бежать, и вот, –
Весь день он дрожал от страха,
Забытый среди болот.
А в полночь устроил ралли
Летучих мышей и сов,
И – шасть по крутой спирали
В созвездие Гончих Псов!
Да, были дела. Ну, что же,
Без мастера, как без рук.
И в панике кликнул Боже
Своих приближённых слуг:
– Теперь же, без разговора,
И – каждый – лишь Мне внемли:
Идите, найдите вора*,
Достаньте из-под земли!
Все слуги ушли, конечно,
Но знали – напрасен труд.
В такой темноте кромешной
Уж вряд ли его найдут.
Кричали его, кричали,
Искали с огнём всю ночь.
Лишь совы им отвечали
И вновь улетали прочь.
А мыши, собравшись, тучей
Летали среди огней.
И не было туч летучей,
И не было туч страшней.
Искали в болотах, в поймах,
Ловили мышей и сов.
А он до сих пор не пойман,
Быть может, живёт у Псов.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
*Злодей, преступник
Стих 8. Хандра
А Бог захандрил, заохал,
Но знахарей выгнал прочь.
Те знали, что Богу плохо.
Не знали лишь, чем помочь.
Опять Он бродил по лесу,
Кого-то в глуши ища.
А после малышке бесу
Вдруг выдал под зад «леща».
Но, зная привычки Бога,
Пострел не в обиде был,
Для вида всплакнул немного,
Но сразу же всё забыл.
И с Богом стал тих и нежен.
Ну, ангел, ни дать, ни взять.
Стал трудолюбив, прилежен,
Как тестя любимый зять.
Прознав о болезни Бога,
Несли все наперебой
Женьшень и рог носорога,
И панты, и зверобой.
А Бог лишь посмотрит косо.
Как будто сейчас нырнёт
С какого-нибудь откоса
Да в прорубь, под самый лёд!
– Ну что тут поделать можно? –
Разводит руками бес. –
Поставить диагноз сложно:
Всё в норме – и рост и вес.
Хотя я не врач, конечно,
Но всё ж отличаю хворь,
Текущую быстротечно, –
Простуду, коклюш и корь.
А тут, Он какой-то странный,
Задумчив, что твой Ильич.
Покушает кашки манной
И снова сидит как сыч.
Уж я Ему так и эдак,
Покушай, мол, кислых щей.
А может, Тебе отведать
Бруснички – она кислей?
Я бес, на воде и суше
Покушать всегда горазд,
Отведать японских суши
Поесть украинских зраз,
Телятинки съесть холодной
И чёрной икрой заесть…
Ведь здесь-то, чего угодно?
Как в Греции, всё здесь есть!
Вот рыжик, смотри, солёный,
Вот трюфля изрядный кус,
Капустка, лучок зелёный,
Приятный на цвет и вкус.
Там сёмга, стерлядки хвостик,
Колбаски кусочка два.
Лешак набивался в гости,
Отвадил его едва.
Чего ж не хватает Богу,
Ведь Он всемогущий Бог!
Захочет, к примеру, грогу,
Появится тут же грог.
А если пивка захочет,
(Ну, кто же его не пьёт!)
И служка тотчас хлопочет
И пенное в кружку льёт.
А к пиву, конечно, раки –
Большие, по пять рублей!
А хочешь, болгарской ракии
Стаканчик себе налей!
Вот Богу в Раю житуха!
А Он же ни тпру ни ну.
И слушает всех в пол-уха,
И смотрит... как волк на луну.
Да, видно, Его достало.
А что, не пойму никак.
Быть может, творил Он мало,
А может, творил не так?
А может, (себе пометим)
Уже сотворил не то?
И что теперь делать с этим
Не знает, поди, никто!
А дело-то проще было.
Творил Он всё то и так.
Но не было больше пыла.
И страсти. Какой пустяк!
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 9. Рецепт здоровья
Бес был хитрецом, пройдохой,
И понял уже давно,
Что сколько ни плачь, ни охай,
Помочь будет мудрено.
На свете ничто не ново.
И метод его был прост:
Излечит лишь труд Больного,
Поможет Великий пост.
– Пора за труды бы взяться.
Подумаешь, мастер сбёг!
Тебе-то чего бояться?
Ты, кажется, всё же Бог?
Возьмись, засучи рубахи
Посконной-то рукава.
А то только охи, ахи.
Ты знаешь свои права?
Воспользуйся правом вето,
Препоны ему чини,
Чтоб после того запрета
Он тихо сидел – ни-ни!
И чтоб ни зимой, ни летом
Работать нигде не мог.
А с волчьим куда билетом?
Не сможет помочь и Бог!
Так бес поучал резонно,
И был он как ментор строг.
Но вяло и даже сонно
Кивал ему грустный Бог.
– Гляди, разошёлся бес-то, –
Смеялись вокруг сыны, –
А Бог-то пока ни с места,
Лишь дремлет да видит сны.
А бес продолжал:
– Послушай,
Смени-ка меню еды,
Чернушки чуток откушай,
Вот ягоды, вот плоды.
Глядишь, здоровее будешь,
Когда не набит живот.
И мастера позабудешь,
И душенька заживёт!
А как отдохнёшь, за дело;
Слепи нам кого-нибудь;
Нет силе Твоей предела.
А мастера позабудь.
На всё посмотри иначе,
Я вот что сказать хочу:
Ты раньше решал задачи –
Другому не по плечу.
Ты сделал всего так много,
Ты в дебри такие влез!
А кто похвалил ли Бога
За весь этот мир чудес?
За то, что вокруг красиво,
За мир, что пока ничей,
Никто не сказал спасибо,
Никто не возжёг свечей.
А было б куда как гоже,
Когда за Твои труды
Тебе поднесли бы, Боже,
Хотя бы стакан воды.
И было б ещё чудесней,
Чтоб ангельский хор с небес
Прославил за это песней
Тебя, – подытожил бес.
В начале же было Слово,
И был Говоривший строг,
И Слово то было у Бога,
И Слово то было – Бог.
Стих 10. Исповедь Бога
Бог на смех бесёнка поднял:
– Дружок, ты не заболел?
А, может быть, ты сегодня
Лягушку на завтрак съел?
На что мне вода, глупышка?
Вон, море – хоть попой пей,
Вот будет теперь одышка
От глупых твоих идей.
Я, знаешь, пока что в силе,
И песни мне ни к чему.
Намедни тут голосили –
Ни сердцу и ни уму.
Наш регент за дело взялся:
Вести хоровой кружок.
На деле же оказался
Не лучше тебя, дружок.
Сыночки о нём судачат,
Что он как тетёрка глух,
Не ведает он, что значит –
Иметь музыкальный слух.
Да Бог с ним, не в этом дело,
А главное дело в том,
Что взвинчены до предела
Все нервы Мои постом.
Теперь Я ни днём, ни ночью
Уснуть не могу никак,
Над морем все тучи в клочья
Зачем-то порвал, чудак.
Всё чую: ползёт ли полоз,
Зудит ли москитов рой.
А всё оттого, что голос
Я слышу ночной порой.
Манит и зовёт истошно:
«Где ж друг твой!» (осёл не в счёт).
А жить одному так тошно.
А жизнь не бежит – течёт.
Лениво течёт, как Волга,
Как жарких пустынь пески.
Бессмертие – это долго,
И не умереть с тоски.
Ты думаешь, здесь свобода?
Ан нет, не свобода – плен!
Свободна одна природа.
Там – жизнь, увяданье, тлен.
И вновь возрожденье, радость!
А здесь маета со всем.
Бессмертье – такая гадость,
Что лучше не жить совсем.
Присмотришься – небо в клетку,
Уж лучше б сейчас в тюрьму.
Поплакать кому в жилетку?
И душу излить кому?
Ведь Я же не мул, не вол Я,
Иду не за кем-нибудь.
Я Сам и полон и воля.
И Сам выбираю путь.
А мастер – моя забота.
Тебе не понять, юнцу,
Что этот побег кого-то –
Пощёчина по лицу.
Ну, кто бы посмел представить,
Что можно перечить Мне?
Меня обмануть, обставить
И спрятаться на Луне.
Ну, не на Луне – в созвездье,
Ты прав, но подумай сам,
Ведь знал он: Моё возмездье
Настигнет его и там!
Он, что же, совсем безбашен?
А может, подумал он,
Что Я никому не страшен,
И даже уже смешон?
Ай, вправду сказать, старею,
Таким ли Я был, сынок!
И соображал скорее,
И кое-что точно мог!
А нынче сижу и ною –
Седой и больной старик –
Над жизнью Своей земною.
А чуть не по Мне, так в крик!
Ну, Бог Я, а что же дальше?
Коль знаешь, так дай совет.
Вокруг Меня столько фальши,
А истины вовсе нет.
Как белка кручусь в работе,
И ночью и днём тружусь.
Весь в мыле и даже в поте
Я с каждым хорьком вожусь.
То ангелам правлю крылья,
То бесам хвосты кручу,
То в небо вздымаю пыль Я,
То, вот как сейчас, ворчу.
То лью в решето водичку
И в ступе толку весь день.
То гаммам учу синичку,
То просто брожу как тень.
Пустые Мои занятья!
Зачем Я творю, к чему?
Но всё же хотел бы знать Я:
А нужен ли Я кому?
Разнылись больные кости.
Нет, всё! Ухожу, друг мой.
Я был здесь всего лишь гостем,
Пора, так сказать, домой.
И выпив немного грогу,
(Он тёк по Его усам)
Отправился Бог в дорогу,
Которую выбрал Сам.
А мы подождём немного,
Нам незачем с Ним идти.
Неисповедимы Бога
Неведомые
